Ольга Коротаева – Папа из другого мира, или Замок в стиле лофт (СИ) (страница 9)

– Весит как всё моё снаряжение пожарного вместе с баллоном! – подивился я. – нелегко быть владельцем замка. Интересно, кто их папа? Граф? Князь? Король?.. Нет, скорее какой-нибудь обнищавший барон. Ни слуг, ни деревень в округе. И вообще ни живой души в километрах вокруг. Лишь одна неприкаянная и три беспризорника!

Облачившись в сухие брюки, похожие на холщовые штаны, и простую белоснежную рубашку, я ощутил себя человеком. Немного посомневавшись, всё же примерил сапоги из мягкой кожи, и они оказались впору. Решив проверить, как выгляжу в образе средневекового аристократа, приблизился к зеркалу и протянул руку с намерением сорвать ткань, как раздался требовательный стук в дверь.

Обернувшись, я недоумённо приподнял брови: она же была открыта! Неужели кто-то закрыл дверь, чтобы постучать? Но зачем? Быстрыми шагами пересёк спальню и, распахнув дверь, нос к носу (точнее, к месту, где он должен быть) столкнулся со скелетом.

– Зачем так пугать? – схватился я за грудь.

Скелет щёлкнул челюстью и властно сверкнул зеленью магии в провалах глазниц.

– Э-э, – отступил я и показал раскрытые ладони. – Руки помыл… Да что там! Весь тоже искупался.

У скелета отвисла челюсть, которую тот подтянул очень резко, со стуком. Злится?

– Честно-честно! – поклялся я. – Агнесс докажет… Когда говорить научится.

Странный слуга отпрянул, и зелень его магии засияла ярче. Я невольно отступил ещё на шаг — не к добру это! И точно. Не успел я сделать и вдоха, как оказался в воздухе. Паникуя, забарахтался.

– А-а! – Едва поймав некое подобие равновесия, крикнул: – Эй, худышка, а ну опусти меня на пол! Я кому говорю? Пёселя Лаврентьевича на тебя нет…

Скелет, не слушая меня, развернулся и, подняв руку, сделал пальцем круговое движение. Я медленно, будто воздушный шарик, полетел над полом, следуя за вышагивающим впереди экспонатом музея.

Благо парил я от силы пару минут. Стоило нам оказаться у распахнутых двустворчатых дверей гостиной, как раздался хлопок, и я свалился на пол. В ноге прострелило болью — неудачно!

– Папа! – бросилась ко мне Джессика. Схватила меня за руку и с восхищением осмотрела. – Тебе идёт эта одежда. Где ты её взял?

– Джонатан подсказал, – с трудом поднимаясь и морщась от боли, ответил я.

– Да? – несказанно изумилась девочка и, прижав ладошку ребром у рта, прошептала: – Ты ему нравишься!

– Неужели? – недоверчиво хмыкнул я. – Именно потому он мечтает выставить меня в небытие?

– Хотел бы — выставил, – чересчур серьёзно возразила девочка и улыбнулась. – Джонатан унаследовал дар отца. Пусть он не такой сильный, как у великого и ужасного Устина, но всё же достоин уважения.

– А этот великий, – заинтересовался я, – где он?

– Далеко, – вздохнула девочка. – Мы никогда не виделись, но мама с ним иногда разговаривала… И с его новой женой! Она тоже из неприкаянных.

Джессика повернулась к скелету и благодарно кивнула.

– Спасибо, что пригласил папу на обед, Герман. Можешь отдыхать.

– Пригласил? – поперхнулся я и потёр место, которым приземлился на пол. – Больше меня не приглашайте. Клянусь, я сам приду.

– Время обеда! – манерно возвестил Джонатан и, взмахнув белоснежной скатертью, постелил её на прозрачное уродство, которое здесь величали столом.

Я только хотел спросить о кухне и продуктах, как в глазах странно и неприятно зарябило.

Глава 13

В детстве мне, как и всем детям, читали на ночь сказки. И я всем сердцем верил в ковёр-самолёт и волшебную лампу. Даже мечтал сам стать Аладдином… Но вырос и пошёл учиться на инженера, потому что жизнь показала: хочешь, чтобы твоя мечта стала реальностью, – сделай сам!

Проблема была в том, что на этом жестокие уроки судьбы не закончились, и я попрощался с мечтой…

А сейчас, глядя, как на белоснежной скатерти сами собой появляются тарелки, наполненные снедью, ощутил себя так, словно оказался в детстве. Мозг взрослого заскрипел, будто несмазанная телега. Казалось, я ощутил каждую ржавую шестерёночку…

Этого не может быть потому, что попросту невозможно!

– Какая интересная голограмма. – Язык немного заплетался от изумления. – Даже запах передаёт.

– Надеюсь, тебе нравятся макароны, неприкаянная душа. – Довольный произведённым эффектом, паренёк потёр ладони. – Тётя София их обожает.

– Ты про другую неприкаянную душу, которую тоже занесло в Шаад? – с трудом отрывая взгляд от Джессики, которая с аппетитом вгрызлась в куриную ножку, уточнил я. И пробормотал: – Как бы я хотел поговорить с ней.

– Сами бы не откашались, – проговорила девочка с набитым ртом. – Но свяшь оборвалась.

– Может, я смогу её наладить? – осторожно предложил я. – У меня неоконченное технологическое образование и есть некоторый опыт наладки коммуникаций.

– Ты же не маг, – накладывая себе спагетти, снисходительно фыркнул Джонатан.

– Тётя София тоже, – напомнила Джессика и с улыбкой посмотрела на меня. – Пусть попробует. Может, папа нас удивит?

– Он только это и делает, – скривился парень и кивнул на мелкую. – Пусть для начала попробует Агнесс накормить…

Я перевёл взгляд на малышку, которая сидела в подобии детского стульчика и в этот же момент с энтузиазмом ударила большой ложкой по своей тарелке. Брызги полетели во все стороны, и часть их попала на моё лицо. Зажмурившись под довольный детский смех, я машинально облизнулся.

Сладкая манная каша…

Настоящая!

Так это не голограмма и не обман зрения. Парнишка на самом деле наколдовал нам еду.

Как удобно. Не нужно ни холодильника, ни плиты… Не надо тратить время на готовку. Мечта, а не скатерть!

– И разберётся с посудой, – ехидно закончил Джонатан, и у меня нехорошо засосало под ложечкой. – Тогда и посмотрим.

– Джон! – воскликнула девочка. – Ты же знаешь, что…

– Сама хочешь это сделать? – Её брат дёрнул уголком рта.

– Я уже наелась! – мгновенно сориентировалась девочка, вскочив, на миг обняла меня и чмокнула в щёку. – Я в тебя верю!

И сбежала так быстро, что дурное предчувствие усилилось. Но отступать я не собирался.

– И? – строго посмотрел я на пацана. – Если я сделаю это, станешь меня слушаться?

– Возможно. – Он отодвинул тарелку и тоже поднялся. – Смотря, как ты это сделаешь.

– Если справлюсь, то поможешь мне с ремонтом, – торопливо предложил я, стоило ему сделать шаг к выходу.

– Посмотрим, – не оглядываюсь, ответил он и покинул столовую.

Мы с Агнесс остались один на один.

И счёт был ноль — ноль.

Пока.

Накормить ребёнка и помыть посуду? Разумеется, я справлюсь! Даже не сомневался в этом. Передвинув тяжёлый и жутко неудобный стеклянный табурет, я помянул по бабушке того, кто придумал обставлять столовую в подобной мешанине стилей.

Взяв маленькую ложечку, зачерпнул немного каши. Агнесс внимательно следила за каждым моим движением, и ничего не предвещало беды. Судя по тому, что я услышал от детей, кормил сестрёнку Джонатан. Может, она слушалась лишь мужчин? И теперь я, как новый папа, возьму на себя эту несложную обязанность.

Для начала я попробовал кашу сам, чтобы убедиться, что ребёнок не обожжётся. Да, я давно вырос, но всё ещё помнил, как неприятно было есть горячую пищу. А затем поднёс ложечку ко рту девочки и просюсюкал:

– Давай, за папу!

Она засмеялась и хлопнула ложкой по тарелке. Я вздрогнул и снова зажмурился — по щеке сползала целая волна каши. Поджав губы, я отложил ложечку и вытерся рубашкой.

– Сначала нужно было исключить опасность, Сокол. – Проворчав это, потянулся к ложке, которую удерживала малышка. – Милая, отдай это мне!

Только аккуратно взял испачканный в каше столовый прибор и потянул на себя, как девочка заголосила так, будто ей вырезали гланды. Мне в детстве пришлось пройти эту жуткую процедуру, и было трудно забыть собственный крик, стоящий в ушах. Отпрянув, я выставил ладони.

– Тише-тише… Папа не будет отбирать. Только не плачь. Хорошо?

Личико девочки тут же разгладилось, всемирная скорбь ушла из наполненных влагой глаз. Более того, малышка захохотала…

И снова ударила ложкой по тарелке.

Закрыв глаза, я ощутил, как тёплая склизкая каша, прилипнув к лицу, накрыла его полностью, словно маска.