Ольга Коротаева – Мой чужой папа (страница 7)
Дина умоляюще посмотрела на седого доктора, едва ладошки вместе не сложила. Словно я и так не догадаюсь, с кем дядя Дима мог вести задушевные беседы, пока мне пришлось сорваться с места, чтобы выгрызть в администрации уплывающий из рук тендер.
Спустившись к выходу, я полной грудью вдохнул прохладный воздух вечера и пробормотал:
– Как быстро стемнело…
– Немудрено, ведь уже почти девять, – отозвался дядя Дима. – Ох, Леванид, совсем ты себя не бережёшь. Твоя мама смотрит с небес и грустит…
– Садитесь, Дмитрий Деомарович, – перебил я врача. Открыл дверцу и предупредил: – По пути заедем в магазин.
Днём я приказал Дине выбрать какие-нибудь подарки для Аси, оплатить, но оставить для самовывоза. Не хватало мне в офисе женского бума из-за детских игрушек! Соберутся, будут обсуждать, и дела встанут.
Пока Шолов втискивал на переднее сиденье огромный хрустящий пакет с логотипом, я чертыхнулся и набрал жену. С кем-то болтает. Ну, значит, не скучает и не обижается, что снова опоздал на ужин. Проверил сообщения: снова забыла мне скинуть адрес мастерской. Завтра надо вместе с ней заехать туда и забрать мои «Ланги». На переговорах я должен быть в них.
Дверь я открыл своим ключом и, поднявшись на большом просторном лифте с новеньким диванчиком, показал дорогу Дмитрию Деомаровичу.
– Добрый вечер! – пророкотал доктор и заглянул на кухоньку, что отдельным блоком выделялась в просторной комнате. Я же, не теряя времени, прошёл к лестнице и посмотрел наверх.
– Зинаида!
Тишина была ответом. И вмиг грудь сковало льдом, стало трудно дышать. Сожаления прошлого атаковали каждый раз, когда я переступал порог квартиры, которую купил, чтобы растить здесь с Валей наших детей.
Почему не продал? Давно пора избавиться от недвижимости, что давила несбывшимися надеждами. Но… Я вложил так много сил и энергии. Выбрал новый дом недалеко от офиса, рядом с которым были и школа, и садик, и яркая огороженная игровая площадка. Идеальное место для городской семьи.
Мечты начинающего бизнесмена жестоко разбились о реальность. Сначала выяснилось, что у меня не может быть детей, и тщательно оборудованная детская стала лишь угнетать. Я вцепился в страстное желание жены реализовать дизайнерские идеи и купил домик в другой части города.
Бывать здесь я не любил, но квартиру держал в порядке. Зачем? Может, как напоминание о том, что любой человек может быть счастлив, пока находится в блаженном неведении, пока не знает, что мечты останутся лишь пеплом на окаменевшем сердце. И нарисованная мною картина большой и дружной семьи сузилась до селфи вдвоём.
Сам не заметил, как поднялся на второй этаж, и ладонь уже легла на витую ручку из латуни. Осталось толкнуть и заглянуть в невозможное для меня будущее и чужое счастливое настоящее.
Дверь детской открылась без скрипа, и я увидел свет. Приглушённый ночник в углу за детской кроваткой уже вышедшей из моды коллекции. Настольная лампа сейчас стояла на полу и отбрасывала золотистые круги на пушистый, никем не тронутый коврик в виде забавной коровы. До сегодняшнего дня не тронутый, потому что сейчас на нём спала Ася. В окружении бумаг, положив щёку на давно разрядившийся ноутбук, она безмятежно посапывала и мило улыбалась во сне. И вдруг её лицо болезненно исказилось, даже губы задрожали.
Я, будто притянутый за невидимый канат, шагнул внутрь комнаты, как заворожённый, присел на корточки и протянул руку. Кончиком пальца провёл по мокрой щеке женщины. Ася вздрогнула, и по бархатной коже покатилась новая слеза. Я услышал шёпот:
– Он твой…
Я застыл, будто примороженный к месту. Сердце бухнулось о рёбра, дыхание перехватило. Что, чёрт побери, это было?
В кроватке заворочался малыш, и Ася, будто ощутив это седьмым чувством под названием «материнский инстинкт», подскочила и, заметив меня, вздрогнула. Рука её потянулась к вороту халата, сжимая ткань, губы приоткрылись.
– Я привёл доктора, чтобы он осмотрел ребёнка, – сообщил я прежде, чем она что-то сказала. – А ещё нам необходимо поговорить. Жду внизу.
Поднялся и, не оглядываясь, быстро покинул чужую реальность, мою невозможную мечту.
Глава 9
Мне опять снился Боря, и во сне я пыталась убедить мужа, что Николаша его сын. Подносила ребёнка, просила взять его на руки, почувствовать… Всё бесполезно. Муж был неприступен.
Когда же я услышала сквозь сон, как кряхтит Николаша, то совсем не ожидала увидеть перед собой босса. Леонид Григорьевич сидел возле меня на корточках, и я непроизвольно вздрогнула от недопустимой близости с посторонним мужчиной.
Босс тем временем бросил мне пару сухих фраз, больше похожих на приказы, и ушёл, оставив в растрёпанных чувствах. Как долго он смотрел на меня спящую? Почему не разбудил? И что за доктор, и зачем босс привёз его сюда?
Подхватив Николашу на руки, я быстренько проверила наш памперс. Кажется, кому-то нужно переодеть «трусишки».
Я быстро привела сынулю в порядок, особое внимание уделив пупку. Не хотелось, чтобы врач делал мне замечания.
Спускалась я по лестнице осторожно и неспешно, боясь упасть с Николашей.
– А вот и наш богатырь! – Зинаида уже приготовила уголок для сына, расстелив большое махровое полотенце на столик у окна. Возле него нас и ждал доктор.
– Дмитрий Деомарович, – представился седой, поджарый мужчина.
Мне понравилось его внимательное отношение к ребёнку, то, как обстоятельно он расспрашивал обо всём и аккуратно осматривал сына. Николаша не только не испугался, но и довольно, радостно улыбался, хватал врача за пальцы. Вся моя нервозность сошла на нет. Я успокоилась и уже была готова пригласить доктора на чашку чая, только вовремя вспомнила, что где-то здесь должен быть и мой злобный босс.
– Ну, я смотрю, что с вашим богатырём всё в порядке. Вес набираете, кушаете, спите, в туалет ходите, сыпи нет, пупок заживает хорошо. Вы, мамочка, все рекомендации врачей выполняете. Молодцы! Продолжайте в том же духе!
Похвала Дмитрия Деомаровича внушила мне уверенность в собственных силах. Жаль только, что, пока я одевала сына, доктор уже ушёл, я даже не успела поблагодарить его как следует. Думала, он задержится, но нет. Босс остался, а Пётр пошёл отвозить врача.
Зинаида забрала у меня Николашу, а мне пришлось идти на заклание к Горынычу одной. Хорошо, хоть ужин есть – босс выглядел сильно злым со стаканом виски на кухне.
– Не хотите перекусить? Зинаида приготовила овощи и рыбу в духовке.
Мама всегда говорила, что вначале накорми мужчину, пусть он подобреет, а потом уже и разговаривай с ним. Вопросов у меня было много, поэтому задобрить его точно не помешает.
– Не откажусь, – вдруг согласился Леонид Григорьевич, внимательно наблюдая за каждым моим движением.
Я быстро принялась сервировать стол, мысленно воскрешая в памяти заготовленную речь. Всё шло замечательно, пока я не столкнулась с проблемой. Мне была нужна подставка под горячее, чтобы подать на стол противень с рыбой и овощами. Я бросилась открывать шкафчики, но меня быстро отодвинули в сторону и достали подставку. И кто? Мой босс.
– Вы знаете, где что лежит? – удивилась я. – Не думала, что вы оставались на корпоративной квартире.
– Кто вам сказал, что она корпоративная? – усмехнулся босс, нависая надо мной. – Это моя личная собственность.
– Как? – ахнула я. – Но…
Слова застряли в горле, а мысли перепутались.
– Но если она ваша, то моё проживание здесь могут истолковать неверно. Пойдут неприятные слухи…
Для меня лично всё это было неприемлемым. Босс же спокойно накладывал себе порцию на тарелку и слушал мои стенания с усмешкой. Вот же толстокожая рептилия! Всё ему нипочём!
– Слухи – всего лишь слова, Ася, – холодно констатировал он. – Важны только договорённости. Мне необходимо вернуть пошатнувшееся доверие японских коллег. И вы – единственный вариант из всех возможных в данный момент.
Он прожевал кусок и, запив его глотком виски, кивнул:
– Садитесь. Составьте мне компанию. Рыба получилась великолепно. Кстати, господин Ямагути тоже очень любит рыбу. Вы помните, как поддержали его увлечение? Возможно, эти несколько слов и склонили японцев сотрудничать именно с нами. Я не знаю, напоминаете ли вы ему дочь или сестру, но… – Он снова закинул в рот кусочек рыбы и, жуя, прищурился, заставляя ёжиться от почти рентгеновского взгляда. – Что-то в вас есть. Поэтому… Идёмте!
Леонид Григорьевич поднялся и, на ходу промокая губы салфеткой, направился к оставленной на столике холла папке. Выудив скреплённые листы, протянул мне, следовавшей за ним.
– Это договор на временное сотрудничество. Вы обязуетесь быть у меня под рукой двадцать четыре часа в сутки всю неделю пребывания японцев. Или же то время, которое понадобится для подписания договора. – В ответ на непонимающий взгляд он пояснил с кривой улыбкой: – Если господин Ямагути откажет нам в сотрудничестве, всё закончится очень быстро. – Добавил тихо: – И весьма неприятно.
По-хозяйски устроился на диванчике и посмотрел на меня снизу вверх, даже не думая пригласить присесть.
– Изучите документ и подпишите.
Я растерянно опустилась рядом и уставилась на листики у себя в руке. Стоп. Как это двадцать четыре часа в сутки? А как же Николаша?
– Леонид Григорьевич, вы забываете, что у меня новорожденный сын. Как бы я ни была вам благодарна, как бы ни хотела помочь, но в данном случае быть у вас под рукой сутки напролёт просто не могу!