Ольга Коротаева – Ледыш и Недотрога (страница 29)

— Проклятый дождь!

— Последние дни стояла летняя погода, — чтобы хоть чем-то заполнить бездну мучительного неведения, заметила я. — Было солнечно, как в июле… Жарко!

Мужчина в ответ только вздохнул и потянулся к бардачку, открыл его и покрутил в толстых пальцах мятую пачку сигарет. Но всё же бросил её обратно и со стуком захлопнул дверцу.

— Может, включим музыку? — всё сильнее дрожа от тишины, обрушивающейся на меня потоком не меньшим, чем ливень. — Тихонечко.

Я боялась за Ледыша и переживала за подругу. О бедной Мариночке и думать боялась, чтобы не расплакаться от бессилия. Вдруг захотелось позвонить отцу и попросить о помощи. Зная, что он может надавить на кого надо, чтобы помогли спасти малышку, я потянулась к телефону… И отдёрнула руку.

Надо верить Ледату! И Кириллу Ильичу, который задействовал своих знакомых. Уверена, что это профессионалы своего дела и, несмотря на дождь, сумеют помочь Руслане и её девочке. Может, похититель всё же удовольствуется деньгами и отпустит ребёнка?

Наверняка ливень и преступнику не на руку. Судя по всему, это окраина города, и под ногами сплошная грязь, даже взрослому пройти трудно, а что говорить о маленькой девочке. Если похититель не идиот, то оставит малышку где-нибудь в сухом месте, а не потащит с собой. Возможно, друзья Клоуна как раз на это и рассчитывали. Потому и звонили — отчитывались о поисках. Надо только немного подождать, и всё будет хорошо.

К тому же, сейчас звонить слишком поздно. Но за одно желание сделать это я себя возненавидела ещё сильнее. Как ни пыталась отстраниться от семьи, стать самостоятельной не удалось. В конце концов, я всё равно рассчитывала на отца, его связи и деньги. Ледат сделал верный выбор, когда предпочёл уйти к Руслане.

По щеке скатилась предательская капля.

Кондратьев покосился на меня и, сжав мою руку своей лапищей, проговорил:

— Слезами ты им не поможешь. Постарайся иметь трезвую голову и холодную решимость, девочка. Как перед боем! Тогда, если потребуется твоя помощь, ты сумеешь поступить правильно…

Он осёкся, услышав странный хлопок. Его почти заглушил дождь, но сердце ёкнуло. Потом ещё один. Мы переглянулись.

— Чёрт! — выдохнул Клоун. — Похоже на…

Но я уже выскочила из машины и, не разбирая дороги, помчалась в сторону, куда ушли Руся и Ледат. Не обращая внимания на ливень, смывающий соль со щёк, на отяжелевшую одежду, на скользкую грязь под ногами, бежала вперёд. В голове мучительным набатом билась одна мысль:

«Только живи!»

Глава 43. Ледат

Мы пробирались по лесочку, едва понимая, правильно ли идём. Дорога осталась за спиной, нас окружали деревья, и их мокрые ветки, поддаваясь остервенелому ветру, больно били по плечам и лицу. Под ногами хлюпала жижа, а с неба обрушивался ледяной дождь. Одной рукой я придерживал за плечи дрожащую Руслану, другой прижимал к груди пакет с деньгами.

Впереди мелькнул тусклый свет, и вскоре мы вышли к брошенному дому, крыша которого давным-давно провалилась, а перекорёженные окна зияли чернотой и напоминали распахнутые в крике боли рты, от вида которых по спине бежали мурашки. Я надеялся, что отчим Руси не потащил ребёнка внутрь полусгнившего строения, ведь это безумие.

— Мы принесли деньги! — силясь перекричать дождь, сообщил я.

Остановился у покосившегося забора без калитки или забора, от которых остались лишь ржавые петли на досках, и внимательно осмотрелся. Меня насторожили глубокие борозды, в которых собрались лужи. Похоже, недавно сюда приезжала машина… Она всё ещё здесь? Насколько я помнил, у отчима Руси и её матери не было автомобиля. Откуда? Они едва концы с концами сводили!

— Не спеши, — удержал девушку, которая, не выдержав тишины, шагнула вперёд. — Что-то здесь не так. Подожди здесь.

— Там моя дочь, — стуча зубами, упрямо проскрипела она и вырвалась. — Я пойду с тобой.

— Тогда держись за мной, — приказал и, старательно обходя глубокие лужи, приблизился к тёмному остову дома. — Когда подходили, был свет. Сейчас ни одного проблеска.

— Там! — дёрнув за рукав, Руся повернула меня к развалившейся сарайке. — Смотри! Ма… Маришка!

Я не успел остановить девушку, так резво она понеслась по лужам к маячащему, словно призрачный светлячок, огоньку. Вот только не успела приблизиться, как раздался странный хлопок. Я замер, осознав, что это был выстрел. Руся тоже застыла, а потом рухнула на колени.

— Нет, нет, — я кинулся к ней, но звук повторился.

Грудь обожгло болью, и я, как бежал, плашмя рухнул лицом в грязь. Чудом не в лужу, иначе бы мгновенно захлебнулся криком. Корчась от боли, я попытался приподняться, посмотреть, что с Русланой, но ладони разъехались в грязи, и я снова упал.

— Ма-ри-на! — раздался душераздирающий крик, и я собрал все силы, чтобы привстать на четвереньки. — Мама здесь!

Стоя на коленях, Руся раскачивалась и, схватившись за голову, вопила, что есть мочи. На рукаве объёмной куртки Клоуна расцвёл алый цветок. Но моё внимание привлекли танцующие в струях дождя лучи. Белые, красные, они вспыхивали и гасли в ритме сердца. А потом вокруг стало многолюдно.

Только что никого не было, и вдруг из-за стены дождя выступили тёмные фигуры в касках и с оружием, они стремительно окружили нас. Это люди Клоуна? Я представлял себе их несколько иначе… Но тут на руках одного заметил закутанного в одеяло ребёнка и дёрнулся, собираясь встать, но лишь поскользнулся и шлёпнулся в лужу.

— Маришка! — подскочив, страшно заголосила Руся и отобрала малышку. ДО меня донеслось бормотание: — Девочка моя… Жива… Слава богу… Мама тут. Мама рядом, детка…

Облегчённо выдохнув, я булькнул и закашлялся, нахлебавшись грязной воды. Захлебнулся бы, не в силах даже приподняться, но меня перевернули. Один из странных людей наклонился надо мной и, подняв пакет с деньгами, хмыкнул:

— Пуля угодила в пачку бабла. Повезло пацану!

— С-спас-си-бо, — простучал зубами.

— Что делать с ним, Аид? — неожиданно спросил незнакомец в каске, и я застыл, забыв, как дышать.

Черных здесь?!

— Щенок мне больше не нужен, — услышал знакомый голос, и во влажном воздухе разлился противный запах дорогого одеколона. — Где наёмник?

— Ребята скрутили его и повели к машине, — отчитался тот, что стоял надо мной. — Взяли живым, как приказано.

Наёмник? Неужели тот, который убил Сергея? Он-то как здесь оказался и где отчим Русланы?!

— Вот и славно, — хмыкнул Аид.

Хлюпающие шаги стихли. Мы с Русей и её дочкой остались одни, но ненадолго.

— Сюда!

В остов, оставшийся вместо ворот, вломились мужчины в дождевиках, и я узнал того, кто бежал впереди.

— Вано…

— Ледыш? — он кинулся ко мне. — Я слышал выстрелы… Ты как?

— Пуля попала в пачку денег, — ответил я. — А вот Руся ранена. Помогите ей!

— Понял, — мужчина направился к девушке.

— Ледат! — От наполненного отчаянием и страхом девичьего крика меня бросило в дрожь. Сердце сжалось, из груди будто вышел весь воздух. Я и не думал, что снова услышать голос Виолетты будет так мучительно прекрасно. — Троцкий, чёрт тебя побери, где ты?!

— Здесь он, — ворчливо ответил ей Клоун. Кирилл Ильич наклонился и помог мне приподняться. — Жив-здоров, чертяка! Говорят, тебя бабки спасли? Теперь поверю, что деньги творят чудеса!

— Ледат, — недотрога упала передо мной на колени и, не обращая внимания на грязь, крепко обняла.

Внезапно перед глазами потемнело, а, когда прояснилось, мелькнуло бледной лицо Виолетты, её расширившиеся от ужаса глаза и быстрый говор Клоуна:

— Пуля пробила пачку и попала в грудь. Выходного отверстия нет, значит, она внутри. Вано, вызывай скорую…

— Да какая, твою мать, скорая?! — простонал тот. — Тут вертолёт нужен!

— К сожалению, вертолёта в гараже у меня нет, — рыкнул Кондратьев.

— У меня есть. — Виолетта сказала это тихо и чересчур спокойно, даже по-деловому. — Точнее, у отца. Скоро будет…

Её приятный голос потонул в шуме ливня. А, может, это был не дождь. Сопротивляясь тёмной волне, которая грозила утянуть меня в вязкую глубину беспамятства, я шепнул:

— Недотрога… Люблю… Всегда любил…

Глава 44. Виолетта

Не знаю, как я оказалась рядом с Ледатом, воспоминание об этом растворилось в ледяном ливне, смешалось с грязью, кануло в лету. Всё, что осталось — биение сердца и отчаянная надежда.

Когда я увидела кровь на футболке Троцкого, едва с ума не сошла! Остальное перестало иметь значение. Похороненные мечты о большой сцене, моя детская обида на родителей и желание оставить Ледыша в прошлом, даже позволить ему быть с другой…

Всё это исчезло. Ушло безвозвратно, как это лето. Поэтому я ни секунды не сомневалась, когда звонила отцу. И я не собиралась просить, а требовала, потому что не представляла себя в мире, где нет Ледата. Оказалось, что я могла существовать только, если дышал он. Смеяться, если улыбался он. И цеплялась за жизнь Троцкого сильнее, чем за свою собственную.

— Он не умрёт, — твёрдо заявила тем, кто прилетел по приказу моего отца.

Сама первой села в вертолёт, чтобы больше никогда не оставлять того, кто мне дороже всего на свете. Держала за руку, шептала подбадривающие слова, и было всё равно, что Троцкий был без сознания. Я верила, что он слышал меня.

Когда мы прилетели в лучшую клинику столицы, и Ледата повезли на операцию, меня задержали у дверей, которые сошлись с шелестом, царапнувшим сердце. Будто отрезали часть меня, оставили истекать болью и неведением. Я упала на колени, намереваясь ждать сколько придётся.