Ольга Коротаева – Ледыш и Недотрога (страница 16)

Прошло всего несколько недель, а я уже поменяла своё мнение. Теперь мне нравилось бродить по улочкам, рассматривая, как живут люди. Меня очаровывали маленькие домики с резными деревянными ставнями, интриговали крохотные постройки, в которых горожане либо разводили кур, либо держали голубей. Всё это было больше похоже на деревню…

Вот только клуб Черных Егора Никитича (так значилось на визитке) выбивался из общей атмосферы. Чёрное блестящее здание напоминало стеклянный куб и давило тяжёлой аурой. Входить не хотелось, но это был единственный шанс победить на конкурсе, ведь мы всё потеряли. Записи можно восстановить, но место для репетиций и инструменты из воздуха не материализуются.

Я снова опустила взгляд на визитку и поморщилась.

Раздался звонок. Я глянула на незнакомый номер, удивлённо пожала плечами, но ответила.

— Ну что там с клубом? — ворчливо уточнила Руся. И всё же пояснила: — Мне Поля твой номер дала.

— Ладно, — вздохнула я и посмотрела на блестящие стены. — Ну не знаю… Как-то здесь кринжево! Будто не клуб, а стильная похоронная организация. Стоит представить, что придётся выступать здесь, так тошнота накатывает.

— Заодно похудеешь, — хмыкнула девушка и серьёзно проговорила: — Ви, если ты не согласишься там петь, то нам не разрешат репетировать.

— Знаю, — приуныла я и попыталась найти другой выход. — Может, сначала поговорить с ректором? Попрошу выделить нам помещение в институте? Инструменты там тоже какие-то есть…

— Вот именно, что «какие-то», — перебила она. — Старьё, которое едва не разваливалось в руках. И звукоизоляция ни к чёрту! Не говоря о том, что нас будут донимать тайные поклонницы Ледыша.

Тут я улыбнулась.

— Ты о тех, что провожают Ледата до байка, не решаясь подойти ближе, чем на десять метров? Разве нам могут помешать боязливые краснеющие фанатки?

— Они робкие только при Троцком, — фыркнула Руся. — Кажется, ты единственная, кто не стушевался перед ним. У Ледыша талант доводить девчонок до слёз, но это его не спасает от печенья ручной работы, подложенного в багажник мотоцикла, и от любовных посланий тоже.

Мне стало интересно.

— Это как раньше? На бумаге? А почему девушки не пишут ему в личку?

Ворона простонала:

— Да он же ненавидит соцсети! Ледыша нет ни в одной. Даже мессенжер поставил исключительно для общения с медперсоналом клиники, где лежит дедушка.

Кажется, у нас с Ледатом есть ещё кое-что общее, кроме вокального таланта. Конечно, у меня нет ненависти к общению в соцсетях, но я не захожу на свои странички по просьбе родителей. Мы оба оторваны от мира, будто живём на необитаемом острове вне интернета…

— Виолетта! — в который раз позвала Руслана. — Ты ещё здесь?

— А… Да, извини. Задумалась.

— Не тяни, — посоветовала она. — Иначе Черных найдёт себе другую певицу, и мы лишимся шанса репетировать на нормальных инструментах. Даже не думай отступать! Позвони, как пройдёшь прослушивание.

Она отключилась, а я вздохнула и, сунув старый кнопочный телефон в рюкзак, вошла в «чёрный ящик». Внутри темно не было, лучи света лились со стен и потолка, а зеркальные поверхности отражали их и множили, заставляя щуриться.

Ко мне подошла стройная и высокая девушка в коротком пиджаке и узкой юбке.

— Здравствуйте, я администратор. — Улыбнувшись, она напомнила то ли модель, то ли стюардессу. — Вы бронировали столик?

— Я на прослушивание, — открестилась я.

— Прошу сюда…

Она провела меня по устланному ковром коридору до дубовых дверей. Открыла их для меня и удалилась. Я несмело заглянула в большой зал, в полутьме которого выступали столы и стулья. Когда глаза привыкли после яркого света, я заметила и сцену.

— Нравится? — раздалось за спиной.

От неожиданности я подскочила, но крик сдержала. Повернулась к хозяину клуба и слегка дрожащим голосом заметила:

— Очень неплохо.

— Зная, что вы приехали к нам из столицы, — оскалился он, — сочту это большим комплиментом. — И протянул руку, указывая на неприметную дверцу в глубине зала: — Пройдёмте в мой кабинет, подпишем договор.

— Так сразу? — удивилась я. — А прослушивание?

— Это лишнее, — беспечно отмахнулся Черных. — Ведь вас рекомендовал один мой знакомый. Он очень привередливый! Если ему понравился ваш вокал, я тем более буду в восторге. Осторожнее, стул.

Лёгкость, с которой Егор Никитич соглашался на все мои условия, настораживала, но дважды прочитав договор, я не нашла никаких подводных камней. Уверена, что даже мой отец посчитал бы его разумным. А после я проверила инструменты: все новёхонькие, будто только что из магазина!

Поэтому покидала клуб я в приподнятом настроении и когда мой сотовый зазвенел, ответила не глядя:

— Да-да, Руся, не переживай. Я подписала договор с Черных, буду выступать с сегодняшнего вечера…

— Спятила?! — рыкнул на ухо Ледат. — А ну, бегом обратно и откажись.

Я уже пришла в себя от испуга и спокойно возразила:

— Это наш единственный шанс победить на конкурсе.

— К чёрту конкурс! — сильнее разозлился он. — Разорви договор и уходи оттуда.

— И не подумаю.

— Виолетта, не глупи…

— Ради тебя стараюсь! — не выдержав, возмутилась я. — Тебе деньги нужны!

— Но не так.

Он отключился, а я ещё долго смотрела на тёмный прямоугольник экрана.

Глава 23. Ледат

Я летел по трассе, обгоняя ветер и собственные мысли, но страх всё равно бежал впереди меня. Я сам загнал себя в ловушку, некого винить. Пытаясь и дедушку спасти, и самому не запачкаться, раз за разом принимал не те решения и сейчас ненавидел себя за это!

Выхода нет. Возможно, что возгорание было и непреднамеренным, но верилось с трудом. Если Аид решился на подобное, то намёк ясен. Мне не дадут выступить на конкурсе. Черных, как шакал, сначала ходит рядом, предупреждая о своём присутствии. Не давая забыть о нём и на минуту. А потом замолкает — перед самым нападением.

Вот только страдают другие люди, и от этого хотелось сдохнуть, но не мог себе позволить. Аид того и добивается, чтобы я добровольно сдался. Пришёл к нему на поклон и сам надел ошейник, чтобы стать одной из его шавок. Всё моё существо восставало против такого финала, но…

Что я мог?

Затормозив у поля, где мы гуляли с Недотрогой, я бросил байк на обочине и пошёл вперёд. Каждый шаг давался с трудом, я будто уже шёл по раскалённым углям в ад. Единственное, что помогало держаться, — призрачное видение светловолосого ангела. Всего лишь воспоминание, но даже думая о Недотроге, становилось легче дышать.

Рухнул в жухлую траву там, где мы с ней лежали и смотрели в голубое небо. Сейчас оно было затянуто серой мутью, а вскоре по лицу покатились капли. Плевать, что солёные. Это дождь!

Я зажмурился и, сжав кулаки, выпустил рвущийся стон.

Как же мерзко!

Клоун поручился за меня, помог получить заём, а теперь лишился клуба. Аид один за другим отсекает от своей жертвы пути к спасению, загоняя в угол безысходности. И вот я уже почти раздавлен тяжёлой плитой вины, ведь все эти люди пострадали потому, что я не хотел пачкаться.

А теперь вариантов не осталось, но решиться на прыжок в пропасть не так-то просто. Сдаться монстру, который, возможно, забил собственного сына до смерти, а затем решил, что отвечать за это должен я, и методично привёл меня к этой черте. Между свободой и позором. Виной и страхом. Раем и адом!

Некуда бежать, никто не поможет. Аид выкупил мой долг, и я снова на крючке. А разыгранный спектакль отпугнёт тех, кто ещё мог бы выбрать мою сторону. Черных не отбирает жизни, ему приятнее, когда ему преподнесут её на блюдечке. Так и мне предстояло явиться в ад и, выдрав сердце, бросить в ноги чудовища.

Я посмотрел в хмурое небо, представляя, каким невинно-голубым оно некогда было. Чистым и пронзительно свежим, как взгляд Недотроги. Я поднялся и, не обращая внимания на мокрую одежду, побрёл обратно к мотоциклу. Но усевшись на него, не спешил возвращаться в город.

Каждому осуждённому полагается последнее желание. Словно глоток сладкого нектара перед погружением в вечное страдание, которое обеспечит мне Аид, была она. Девчонка из столицы, упрямая мажорка со вздорным характером. Мы могли бы замутить… В другой жизни!

Ступив на территорию Черных, я оставлю за спиной всё, что было дорого. Поэтому сейчас я набрал номер Виолетты с намерением попрощаться, но сердце пропустило удар от случайно услышанных слов, что предназначались другому человеку.

— Спятила?!

Я не слышал, что Недотрога лепетала, отключился и, не помня себя от ужаса, полетел сквозь колкий дождь в город. Единственное, что было важно — она. Ворвался в клуб Аида, тяжело дыша. Кажется, меня пытались остановить. Тени, удары, незажившие ещё рёбра ожгло, и в груди взорвалась такая боль, что перед глазами вспыхнуло.

Но я упрямо прорывался к Аиду. Виолетта не должна пострадать! Только не она. Иначе…

— Дайте ему пройти, — прозвучал спокойный голос, и охрана расступилась.

Я сделал два быстрых шага и, замахнувшись, врезал…

Врезал бы, но Черных легко скрутил меня, уткнув лицом в пол.