Ольга Коротаева – Гром и Молния (страница 4)

Кричать о том, что я невиновен бесполезно, бежать тоже. Если бы я не знал о коротких ходах, пронизывающих весь Светлый лес, словно огромная паутина, я бы может и попытался… Но Нарвэ мне показала их в первый же день, будто заранее предупреждая…

– Скажи мне, – произнес наконец Повелитель, с ощутимым трудом удерживая доброжелательный тон, – проникал ли ты в хранилище? Можешь сказать, где сейчас твой клинок? Только отвечай честно, от этого зависит…

Я кивнул – понятно, моя жизнь. Оглушенный обвинениями и тяжестью осознания шаткости доверия к своей персоне, я не мог подобрать слова, которые, по моему мнению, в достаточной мере прозвучат убедительно. Тьма, да я даже не помню, как пройти к тому хранилищу и уж точно как отличить его от сотен таких же…

В дверях появился придворный эльф с бледным лицом. Скользнув ненавидящим взглядом по моей фигуре, он уставился на Цвейго. Почуяв, что передаваемое относится ко мне, я попытался словить хвостик мыслей. Что-то про мою комнату и свет… нет, сияние.

Сияние в моей комнате?! Я оторопело перевел взгляд на Повелителя. На светлом челе эльфа таяли последние сомнения. Мой шок от новости теперь явно трактовался как молчание виновного.

– Прости, Гром, но я вынужден задержать тебя до расследования этого дела, – бесстрастно произнес Цвейго.

Он поднял руку и переливающиеся капельки, скользившие по стенам в кажущемся беспорядке, взметнулись в воздух и оседали в полшаге от моего тела, медленно плетя мерцающий кокон. Вдох, и кокон вырос до уровня колена. Выдох – и я замурован по пояс. Безучастно наблюдая за пленением моего тощего тельца, я вдруг вспомнил, что это за влага. Зелье Морфа! Окруженный таким вот коконом, я буду напоминать мушку, попавшую в плен к пауку, обмотанную крепкими нитями, и находящуюся в состоянии искусственного сна, плавно перерастающего в смерть.

Но это же не плен, это самая настоящая казнь! И я уже не чувствую ступней, не могу пошевелить коленями. Омертвение змеей скользит по мышцам ног.

Отчаянно дернувшись, я пытался опрокинуть проклятый полукокон. Но зелье держало крепко, капли собирались в плотный шлейф, стекая со стены, где я их заметил. И все мои иллюзии напрасны, я не знал, что можно противопоставить этому древнему зелью драконов.

Цвейго вновь отвернулся к окну, его помощь заклятию не требуется, а на мои тщетные попытки освободиться он только грустно качал головой.

Драконы, вот кто мне мог бы помочь. Эх, если бы Магистр был более разговорчив, мог бы и научить меня парочке драконовских заклятий, старый скупердяй!

Вдруг отремонтированное недавно окно разлетелось вдребезги, щедро осыпав прикрывшего голову эльфа разноцветным дождем разрушенных витражей. Воспрянув, я в надежде ожидал увидеть знакомую наглую драконью морду, пытаясь рассмотреть происходящее через край зелья, уже добравшегося до подбородка.

Но в окно впрыгнула… Нарвэ. Она размахивала двумя мечами так же изящно, как и двигалась в танце. Против обыкновенного просторного, полупрозрачного платья на ней были темные полотняные брюки, белая мужская рубаха и жесткий жилет на шнуровке. Не обращая внимания на Повелителя, девушка рванулась ко мне, разрывая ворот рубахи. Я оторопел было, но эльфийка просто добиралась до предмета, спрятанного на груди.

Сорвав с шеи амулет из старого позеленевшего металла, она коснулась им поверхности кокона, который тут же обрушился вниз водопадом обычной воды, лишившись силы заклинания. Я проводил взглядом вылетевшее в окно разноцветное облачко и увидел, как в проем вскочили несколько стражников с обнаженными мечами. Удивленно посмотрев на неподвижного Повелителя, так и стоявшего неподвижно у окна с поднятыми руками, они соскочили в зал и бросились на нас.

– Бежим! – Нарвэ потянула меня за рукав, и я плашмя грохнулся на пол.

Ноги еще не слушались, хотя онемение отступало довольно быстро. Нарвэ отпустила мою руку и приготовилась отражать атаку стражи.

Пока я пытался подняться на дрожащих ногах, девушка отбивалась сразу от двух стражников. Я удивился: вроде в окно их лезло больше, и оглянулся в поисках остальных. Еще двое остались возле Цвейго, а трое обходили нас так сказать с тыла… То есть подбирались к безоружному мне.

Проворчав: «Сами напросились», я создал небольшой вихрь, направив его на эльфов. Но неожиданно для меня, вихрь вышел из-под моего контроля и направился к окну, где он насытился осколками витражей, вобрав в себя все, что просыпалось на пол. Взбесившееся от неожиданной свободы заклинание заметалось по зале, нашпиговывая сверкающими стеклышками любой объект на пути.

Метнувшись в сторону, я потащил за собой сопротивляющуюся эльфийку. Стражники, с которыми она сражалась, благоразумно отскочили в другую сторону.

Когда заклинание нашло троих стражников, перекрывших нам путь к двери, я отвернулся, но все равно успел заметить, как рубиновый веер кровавых стекол взметнулся по белой стене. Вихрь, исчерпав силу заклинания, распался над алым месивом, предварительно лопнув, словно мыльный пузырь.

Нарвэ обернулась, и я съежился в ожидании. Во взгляде девушки плескался ужас и уважение. Но не было ненависти. А ведь я только что убил троих её соотечественников! Растерянно моргнув, я медленно повторил про себя эти слова: «Я убил…опять»

Передо мной пронеслись картины произошедшего в «Жиле». Покрытые слоем крови камни, трупы знакомых, мертвое лицо друга.

– Гром, очнись, – Нарвэ с силой хлестнула меня по лицу. – Надо бежать!

Встрепенувшись, я побежал за эльфийкой к выходу, старательно огибая кровавое месиво и зажимая свой не в меру чувствительный нос. Грохот шагов позади не оставлял надежды, что стражники от нас отстали. Припечатав двери заклинанием, я получил ощутимый тычок кулачком под ребра.

– Гром, ты в своем уме? Дворец нашпигован магией, блокирующей чужую энергию. Или хочешь, чтобы нас с тобой тоже разорвало на куски каким-нибудь взбесившимся заклинанием?

Я вздрогнул и, прогоняя кровавую картину из сознания, вновь побежал за моей спасительницей.

Сзади раздался грохот, двери выгнулись наполненным ветром парусом, но устояли.

– Что это было? – удивился я, огладываясь. За что тут же поплатился: споткнувшись, пролетел кубарем вперед, столкнув Нарвэ и припечатав её к стене.

Девушка застонала:

– Ты мне, кажется, ребра сломал!

– Прости, я нечаянно…

– Ну да, конечно, – фыркнула девушка, поднимаясь на ноги и морщась. Ощупав свой бок, она с трудом вздохнула: – Нет, вроде все в порядке. Мне повезло, что у меня такие твердые кости. Судя по началу, мне они еще очень пригодятся.

– А что теперь? – я только что осмотрелся: мы находились в небольшом каменном закутке неправильной формы с грубо отесанными углами. Вход сюда представлял собой широкий, но низкий проем с зазубренным верхом. Я порадовался, что мы пролетели близко к полу, а то бы наши тела разорвали эти каменные зубы…

– Ничего, – эльфийка прислушалась к чему-то и махнула мне рукой, – просто ждем.

– Чего ждем? – удивился я. – Когда прибежит стража и утыкает нас клинками?

– Помолчи, – зло сверкнула глазами эльфийка. – Я и так рисковала всем непонятно из-за чего.

– Все, молчу, – я примирительно улыбнулся и присел в уголке, откинувшись на неровную каменную поверхность стены.

Пока судьба подкидывала свободную минутку, я попытался осмыслить произошедшее: меня обвиняют в убийстве стражников и проникновении в хранилище. То, что украдена моя собственность, зачем мне воровать у себя, очевидно для эльфов не довод. А вот в то, что я задумал пакость и проник в хранилище тайком, зверски растерзав светлых для собственного удовольствия, очевидно, кажется им логичным. А уж то, что произошло в дворцовой зале, окончательно сотрет все сомнения у обвинителей. И в первую очередь у Цвейго… если он жив. Что с ним произошло? Он замер, словно статуя при появлении Нарвэ и не двигался до нашего отхода.

Еще загадка: кто мог украсть Сияние? Это вообще невозможно! Дэйдрэ как-то объяснила, что клинок не дастся в руки никому, кроме своего владельца… или пленника, с какой стороны посмотреть. Весьма своенравная железяка может даже убить того, кто попытается похитить её.

А что, если?.. Кто-то из стражи захотел посмотреть, что за меч такой, которого боятся все эльфы, и решил поиграть с Сиянием. Такие игры закончились для него плачевно, как и для товарища, который пришел к нему на помощь.

Нет, тогда куда делся сам клинок? Не сходится.

Я вздохнул и стал наблюдать за девушкой, нервно прохаживающейся у входа и периодически к чему-то прислушивающейся.

Вот она радостно подпрыгнула и довольно потерла ладони. Я не уловил никакой перемены, но тоже уставился в темноту прохода.

Раздался тонкий свист и в закуток влетел… Сияние! Подскочив от удивления, я метнулся в другую сторону, уворачиваясь от излишне прыткого клинка. Меч упал на то место, где я только что сидел, обиженно звякнув.

– Что это? – я с надеждой посмотрел на эльфийку, ожидая благоразумных объяснений этой ситуации.

– Твой меч, – спокойно констатировала Нарвэ.

– Это я вижу, – отмахнулся я. – Что вообще происходит?!

– Тебя подставили, – так же меланхолично произнесла девушка, не сводя с меня пристального взгляда.

– Но кто? – удивился я. – Кому это понадобилось? И как кто-то смог коснуться Сияния?