Ольга Коротаева – Гром и Молния (страница 16)

Открыв глаза, я обрадовался: сон вымотал меня так, что я почувствовал себя еще более уставшим.

Сфера все еще существовала. Пустынный пейзаж немного оживился – чистое небо открывало вид на великолепную россыпь звезд. Ночь. Это показалось мне хорошим знаком. В следующее мгновение сфера лопнула мыльным пузырем.

Я упал на что-то мягкое и немедленно столкнулся взглядом с горизонтальными зрачками. Похолодев от ужаса, я вскочил и облегченно рассмеялся: это просто Эжона недовольна, а зрачки как и положено – вертикальные и черные. Чего только с перепугу не привидится.

Девушка выразительно потерла ушибленный бок и показала мне кулачок. Я неловко пожал плечами и примирительно улыбнулся, протягивая руку для помощи.

– А где эльф? – спросил я Эжону, когда девушка встала. Голос неприятно скрипнул в горле: неудивительно, за столько времени молчания хорошо, что я вообще еще помню, как это делается. – Вроде я его тоже брал…

– Да уж, – сипло ответила девушка. И, прокашлявшись, добавила: – Да вон он. Спит.

Оглянувшись, я увидел, что Эрлиниэль опять висит в воздухе. Хвала Тьме, хоть не светится, а то неизвестно что бы привлекло наше солнышко ночью в пустыне.

– Он всегда так спит? – я осторожно тронул эльфа, тот покачнулся, словно привязанный на невидимую веревку к звездам.

– Вообще-то нет, – с сомнением покачала головой Эжона, – но мы не так давно женаты… Хотя, я думаю, это твоя магия.

– Думаешь? – хмыкнул я польщено. – Может ты и права, у меня уже один раз так выходило, – я хихикнул, вспоминая лицо Крола, – с одним преподавателем…

– С преподавателем? – изумилась девушка. – Чего же он такого тебе сделал?

– Долго объяснять, – смутился я, вдруг подумав, что стало причиной того похода, когда мы познакомились с её дедом. Как ни крути, а я уничтожил еще не родившегося дракона: яйцо находилось на исчезнувшем по моей вине этаже школы, да еще и способствовал пленению их с эльфом чада.

– А может, принц все-таки соблаговолит опустить меня на землю? – ворчливо поинтересовался невесть когда проснувшийся Эрлиниэль.

– Виновен, – обреченно согласился я. – Знать бы еще – как это сделать…

Эльф гневно сверкнул глазами, и старательно замахал руками, пытаясь приблизиться к земле. Побарахтавшись так немного, он сдался и замер с непроницаемым лицом, делая вид, что не замечает едва сдерживаемое хихиканье жены и моего откровенного ржания.

– Чудная картина, – заявил я, вытерев слезы, – такой мирный молчаливый эльф. Может и правда к тебе веревочку прицепить?

– Гром, – Эжона укоризненно дернула меня за рукав, – ну хватит, опусти его.

– Эх, ну я правда понятия не имею… – начал было я, но эти двое наградили меня взглядами: презрительным и насмешливым. – Ну ладно, – сдался я. – Но за последствия не ручаюсь. – И показательно закатал рукава.

Кажется, я добился-таки испуга во взгляде эльфа. Рассмеявшись, я звонко хлопнул того по лбу и Эрлиниэль свалился на землю… Потом мячиком отскочил обратно и снова рухнул – уже окончательно избавившись от невесомости.

Девушка обеспокоено бросилась к мужу:

– С тобой все в порядке?

– Все в норме, – хмуро отстранил девушку Эрлиниэль, поднимаясь на ноги. – Только держите от меня подальше недоучек.

Я хмыкнул: это он хотел меня задеть? Ха, послушал бы светленький, что мне выговаривал отец, когда преподаватели опускали руки, я иногда рвался даже записывать! За что мне перепадало еще больше, но какие фразы появлялись в моем лексиконе – друзья замолкали, в восхищении вслушиваясь только в их звучание! И никто не верил, до чего можно довести всегда такого сдержанного Повелителя.

– Кстати, а где мы? – эльф недоуменно огляделся по сторонам. – Последнее, что я помню, как на меня налетел Гром… И крик Нарвэ. Не понял, чего она кричала.

– Кричала? – в груди защемило. Душу скрутила досада на себя, даже кажется подступало чувство вины. Я вопросительно глянул на Эжону, но девушка старательно избегала моего взгляда, делая вид, что её что-то заинтересовало под ногами. – Я не слышал… точнее слышал, но во сне. Или нет, я не знаю… и вообще, почему я оправдываюсь? Я спас кого смог.

– Ты прав, Гром, – тихо ответила дракониха. – И спасибо тебе… за все, но я тоже слышала голос Нарвэ.

– Может, хоть кто-нибудь расскажет мне, что тут произошло? – терпеливо спросил эльф у ночного неба. – Я немного был не в себе… ничего особенного, всего лишь пара сломанных ребер, – Эжона вздрогнула и встревожено метнулась к мужу. Эрлиниэль высокомерно отмахнулся от девушки, впрочем весьма довольный, что слова попали в цель: – И пропустил немного событий…

– Да ничего особенного, – я присел на голую землю, приготовившись к повествованию, – по сравнению с твоим фейерверком все пустое…

– Чем? – опешила Эжона.

– Да, устроил твой муж представление во славу дамы сердца, – хихикнул я. И, отбиваясь от Эрлиниэля, который постоянно порывался заставить меня замолкнуть, поведал девушке о героизме её избранника.

Потом, в полной мере насладившись красными ушами смущенного эльфа и благоговейным восторгом драконихи, осторожно спросил девушку:

– Ты ведь знаешь, что это было?

Эжона сразу померкла, сжавшись в беспомощный комочек, но в глазах её опять зажглась та ненависть, которой мне уже довелось любоваться в процессе сомнительного приключения.

– Хорошо, – после продолжительного молчания ответила девушка, – я расскажу, ведь мы обязаны тебе очень многим: этих тварей не так-то просто убить. А ты уничтожил один из кланов…

– Один клан? – насторожился я. – Значит их в нашем мире еще больше?

Эльф молчал, настороженно поглядывая на жену. Драконы скрытны и чужих до своих тайн не допускают… И возможно, оно и к лучшему, поскольку еще неизвестно, что принесут с собой в твою жизнь эти самые древние тайны…

Глава 5

Ночное небо добавляло трагизма ситуации. Три фигурки на абсолютно голой земле напоминали горные цветы, невесть каким способом умудряющиеся все-таки распускаться там, куда с трудом долетают наши карликовые дракончики. Нежные, абсолютно бесполезные и постоянно подвергающиеся камнепадам…

Что-то я расфилосовствовался, но все вокруг навевало мысли о бренности собственного существования: пустые глаза Эжоны на бледном личике, неестественно прямая и напряженная поза эльфа, старательно сдерживающегося, чтоб не бросить обеспокоенный взгляд на жену. Гладкая, ровная, как искусно обработанный драгоценный камень, черная земля и огромное, мерцающее, непостижимое и прекрасное в своем величии, небо.

– Садись, Эрл, – я похлопал рядом с собой. Земля отозвалась глухим звуком, словно была пустым сосудом с тоненькой стеночкой. Вздрогнув, я отдернул руку и попытался себя убедить, что показалось.

Эльф проигнорировал мое приглашение, делая вид, что очень увлечен рассматриванием своих изящных кистей… а может так оно и было, эти светлые все время собой любуются.

Девушка молчала. Она села поодаль и нервно сцепила исцарапанные руки. На светлом, заостренном личике менялись выражения страдания и ужаса. Видимо, своей просьбой, я разбудил воспоминания, которые ей безумно хотелось оставить в прошлом и возвращение их доставляет физическую и душевную боль.

– Эжона, – тихо позвал я, – если так тяжело, я наступлю своему буйному любопытству на горло, чтоб больше не вякало, и забудем об этой истории.

– Не получится, – девушка нервно хихикнула. По щеке поползла слезинка. – Это судьба. К тому же, раз тебе удалось один раз, быть может ты довершишь…

Дракон захлебнулась эмоциями, не в силах завершить фразу. Мотнула головой, рассыпав посеребренные луной пряди волос по плечам, и посмотрела на меня так яростно, что я почувствовал ужас, царапающий мой затылок. Сколько ненависти и жажды чужой смерти, сколько решимости пойти на все, чтобы еще раз увидеть поверженного врага.

– Одержимость, – прохрипел эльф. Прокашлявшись и нервно поежившись, он опасливо подсел к жене. – Одержимость ни к чему хорошему не приводит, милая. Ты же знаешь Грома – уж чего-чего, а исполнять свои планы с его помощью просто верх неосмотрительности. Это все равно, что играть в прутву на гномьих взрывающихся шарах.

– Что еще за игрушки? – я презрительно скривился, но меня это и правда заинтересовало: эльфы играют в игры?

Эрлиниэль примирительно погладил по тонкой руке девушки, которая начала было выражать возмущение: мне – за смену темы, эльфу – за рухнувшие планы, ночи – за холод, а жизни – за несправедливость…

– Очень просто: нужно на гладких шарах, величиной с голову взрослого эльфа, прокатиться определенное расстояние, стараясь сбить с других шаров своих соперников. Нельзя хватать других руками, нельзя сходить с шара… тем более падать.

– И все? – я пытался сообразить, зачем эльфам это безобразие. В голове картинка выходила какая-то уж очень гротескная.

– Да, – высокомерно ответил эльф. – Игра проводится ежегодно перед праздником открытия школы. И тот, кто победит – получает право зайти первым.

– Хм, и много эльфов соревнуются? – я с трудом сдерживал смех, но едкое хихиканье уже просачивалось из меня в мир.

– Все учащиеся, – отрезал эльф. – Но тебе, Гром, этого не понять. С твоей посещаемостью и полным отсутствием рвения к познанию, я удивляюсь, как вообще тебя сумели чему-то научить! Видимо, у вас есть гениальные преподаватели…

– У нас есть гениальный закон: я делаю, что хочу! – я гордо задрал подбородок, словно я был выше эльфа и его жены, вместе взятых.