Ольга Корк – Личная слабость мастера (страница 5)

Отец умеет замечательно работать. И правда, зачем самому мчаться в неизвестном направлении, если можно отправить гонцов во все города с информацией, что Эвелин Амели Фрейзер позволила себе проявить характер и сбежала из дома!

Я злилась на папу, злилась на Кайла, который не смог удержать родителей от этого шага, но больше всего я злилась на себя! Ведь мы с братом все обсуждали. Все! И он мне без устали твердил путешествовать только по деревням, пользоваться старыми дорогами, города обходить стороной. Не просто так брат настаивал действовать именно подобным образом. Ох, не просто. Ведь он, в отличие от меня, довольно часто путешествовал по Лассасу и знал, что все стражи Башен прекрасно осведомлены не только о том, сколько у Палача Его Величества детей, но и как нас зовут и даже как мы выглядим. А я забыла об этом, глупая гусыня Эва!

Пришлось быстро соображать и разыгрывать целую комедию, ведь возвращаться домой я была не готова. Да что там не готова, я, можно сказать, еще от дома толком отойти не успела! И вместо того, чтобы добраться до одной из самых дальних деревень, забрела в один из весьма известных, пусть и небольших, городков королевства!

Выбрав своей жертвой молодого стража, состроила самое несчастное выражение лица, на которое только была способна. Принялась уговаривать его отпустить меня в ближайшую гостиницу дожидаться появления отца, который и заберет глупую избалованную девчонку домой. Я просила, плакала, требовала, жалобно всхлипывала и топала ножкой. В общем, проявила себя во всей красе. Обо мне ведь многие думают, что я пустоголовая особа, которая только и способна, что устраивать скандалы на ровном месте, да доставлять неприятности родителям. Ну так зачем разочаровывать людей?!

Когда молоденький страж по имени Верт провожал меня до гостиницы, я шла, гордо расправив плечи. Молча радовалась тому, что ничем не примечательную сумку служители закона у меня не забрали. А вот небольшой кошель с парой серебряных монет и россыпью медяшек теперь надежно хранится в ящике стола старшего стража Башни.

Но те деньги, слава Богам, были далеко не всеми моими сбережениями на дорогу. Благодаря Кайлу, таких кошелей у меня было в достатке, и брат особенно настаивал, чтобы носила я именно небольшие суммы. Да, я два серебряника достала только потому, что готовилась снять комнату в гостинице, а так стражам и их бы не видать!

Верта приставили ко мне, дабы уберечь от всяких глупостей. Кто кого должен был беречь я так и не поняла, но сопротивляться не стала. Вместо этого дождалась, когда он мне организует комнату, попросила подавальщицу принести ужин в нее, перед номером попрощалась до утра со стражем и захлопнула за собой дверь. Мне было стыдно, немного совестливо, но так как я не замышляла ничего плохого, а стражам вообще не положено быть доверчивыми, пришлось брать себя в руки и выжидать удачный момент. Мой план был прост. Дождаться подавальщицу, выяснить у нее, во сколько от гостиницы уезжает почтовая карета, и каким-то образом попасть на нее, не дожидаясь появления отца в Кроусе.

Должна заметить, мой план с блеском удался. Я успела искупаться и переодеться. Даже договорилась, чтобы мне почистили дорожное платье. Плотно поужинала и завернула немного еды с собой. И мне совершенно все равно, что подумал про меня Верт, когда в мою комнату та самая подавальщица принесла еще один поднос с едой! Девушка так прониклась моей выдуманной историей о побеге из дома к любимому, но неодобренному родителями мужчине, что старалась помочь, будто готовила побег для себя.

Не знаю, возможно, один золотой и добавил ей усердия в этом вопросе, но мне хочется верить, что в душе светловолосой простодушной Анни живет настоящий романтик, и она готова рискнуть ради влюбленных сердец!

Как бы то ни было, но именно она пришла разбудить меня среди ночи, когда страж уже уснул, а до отбытия кареты оставалось немного времени. Именно Анни и проводила меня темными коридорами для слуг к заднему выходу. Она же поделилась своей старенькой шалью и помогла так намотать ее на голову и плечи, чтобы случайные свидетели издалека нас могли перепутать. Уезжая из города, я сожалела только об одном – Верта обязательно накажут. Жаль, что пострадает парень из-за меня, но сдаваться так просто я не собиралась!

Переговорив с кучером, выяснила, что до ближайшей остановки у меня есть пара часов. Я решила, что там мне необходимо пересесть на одну из других почтовых карет, а лучше и вовсе заменить более-менее удобные условия на обычную телегу какого-нибудь торговца. Да, трясти будет намного сильнее, но зато и шансы быть быстро обнаруженной сводились к минимуму.

С этими мыслями я и уснула, чтобы уже через два с половиной часа стоять на большом перекрестке, с интересом наблюдая за оживлением на станции.

***

Кто бы мог подумать, солнце только-только вставало из-за горизонта, а здесь уже было столько народа. Велись оживленные разговоры, то и дело прерываемые чьими-нибудь выкриками или же ржанием лошадей. Скрип колес почти не стихал, как и цоканье копыт. Такая активная жизнь ранним утром была для меня непривычна. Дома мы, конечно, тоже не вели праздный образ жизни, ведь семья Фрейзеров лишь условно относилась к аристократии Кронта. И пусть отец пользовался безграничным доверием короля, а мама была лучшей подругой его фаворитки, но все-таки мы были скорее оскоминой на зубах элиты города, чем полноправными ее членами. Поэтому у нас дома не было слуг. Хотя тут причина была скорее в том, что наша главная ведьма предпочитала все делать сама. Они с отцом любили ходить на рынок, где матушка вволю развлекалась, а жителям окраины приходилось улыбаться Палачу. И пусть отношение к работе отца по рассказам сильно изменилось, но все же сыскать любовь народа тому, кто рубит головы, крайне сложно.

Нас с Кайлом и Томом тоже привлекали как к домашним делам, так и к закупкам продуктов, да и всего необходимого. Но одно дело – рынок, хотя там я бывала редко, потому как совершенно не умела торговаться. А вот такая активность в ранние рассветные часы была мне незнакома. Я не понимала, как люди могут шутить с самого утра. Широко улыбаться и обмениваться новостями, тогда как сами были в дороге немало часов и провели бессонную ночь? Мне было сложно сохранять жизнелюбие, если я не высыпалась! Вот и сейчас я стояла на обочине и внимательно следила за тем, кто подъезжал к стоянке, а кто собирался уезжать. Мое внимание привлек один мужчина. Седой, в вязаной шапочке, какие чаще всего носили рыбаки. У него было обветренное лицо и натруженные руки. Но главное – он ехал на небольшой телеге. В ней лежали пара тюков, немного соломы и две бочки. А сам мужчина выглядел достаточно угрюмым, чтобы мне понравиться. Ну, не может нормальный человек быть в столь ранние часы настолько жизнерадостным, как большинство тех, кто здесь находился!

Быстро перейдя дорогу, я подошла к незнакомцу и, вздохнув, постаралась быть любезной:

– Добрый день, – поздороваться ведь это уже залог успеха. – Можно попроситься к вам попутчицей?

Мужчина обернулся через плечо и окинул меня хмурым взглядом, молча кивнул на телегу.

– Простите?

Я не сразу поняла, что он имел в виду. То ли, что мне можно занять место среди тюков и бочек, то ли меня только что отправили куда подальше.

– Мешок принеси с телеги, говорю, – буркнул недовольно и отвернулся, продолжая проверять подпругу лошадки.

Пожав плечами, не стала отказывать в помощи.

Мешок, к счастью, оказался не слишком тяжелым, поэтому мне удалось его дотащить, ни разу не уронив.

– Куда его?

– Здесь брось. Да второй неси.

– Остальные тоже сюда?

– Ну неси все, раз резвая такая.

Странный разговор и достаточно сухие ответы меня не расстраивали. Наоборот, я могла только порадоваться, что от мужчины не следует множества вопросов. Даже если он не согласится меня взять в попутчики, от того, что помогу пожилому человеку, от меня не убудет. А разговоры, кому они нужны?

Перетаскав мешки, а всего их было пять штук, я замерла рядом с телегой и с удовольствием подставила лицо ласковому солнцу. Наслаждаться тишиной и спокойствием мне удалось не так чтобы и долго, но стоянка успела почти опустеть. Почтовая карета, на которой я добралась сюда, давно уехала, еще несколько таких же тоже тронулись в путь. Сейчас тут оставались в основном такие же, как мой незнакомец, мужики. Кто на пустой телеге, кто на нагруженной. Из этого можно было сделать выводы, что одни возвращаются домой, а другие, наоборот, едут продавать свой товар в соседние города да деревни. Но меня интересовали только те, кто едет или южным, или восточным путем. Остальные две дороги были закрыты. Одна вела в сторону дома, а по второй отправилась та почтовая карета, в которой меня, уверена, будут искать.

– Эй, девчонка, – свистнув, мужчина, которому помогала, привлек мое внимание. – Тебя как зовут-то хоть?

– Эва, – приоткрыв глаза, покосилась на говорившего.

– А я угрюмый Боб. Если не передумала, то я ехать собираюсь.

– Отлично! – поправив на плече сумку, обошла телегу и ловко запрыгнула в повозку рядом с Бобом.

– И что, даже не спросишь, куда я еду?

– А зачем? – удивленно посмотрела на него. – Вы выбрали дорогу, которая меня интересовала, сколько смогу, проеду с вами, а там видно будет.