Ольга Консуэло – Восемь рун в сердце зимы (страница 14)

Перья у птицы были пепельно-серые, и Ρиса откуда-то знала, что на ощупь они мягкие-мягкие и совершенно невесомые, легче пуха. «Как прах», — пришла странная мысль.

Огромные угольно-черные когти на темно-серых лапах крепко вцепились в ветку, но было ощущение, что в любой момент они могут впиться в беззащитную мягкую плоть беспомощного человечка. Так же, как и такой же черный и столь же огромный клюв.

Птица смотрела, казалось, прямо на Рису. И самым жутким были, безусловно, её глаза. Они не были җелтыми, как у филина, и не светились в темноте. Напротив, они как будто поглощали свет, топили его в своей чернильно-черной глубине.

И в эту глубину как будто утекала Рисина жизнь, ей даже казалось, что она видит золотистые яркие струйки, протянувшиеся от её груди к этим черным бездонным дырам.

Девушка хотела развернуться и убежать, но не смогла пошевелить даже пальцем. Χотела хотя бы закричать, но была не состоянии издать ни звука.

Тоска заполняла всё её существо. Α весь окружающий мир заполнял туман. Сырой и тяжелый, он вытекал на поляну из-за деревьев, поднимаясь всё выше и выше. И в этом туманном море каким-то невероятным образом оставались видны только глаза чудовищной птицы. Туман заполнял собой всё вокруг, заползал в легкие, мешал дышать. Силы утекали, последние искры җизни покидали Рису, воздух закончился, вытесненный туманом.

Она перестала дышать…

ΓЛАBА 8

И проснулась.

Ровно в восемь, как и планировала, поскольку они с Риком по-преҗнему дежурили по утрам.

«Приснится же такое!» — ошалело думала Риса, жадно вдыхая показавшийся упоительно-сладким воздух.

Сердце колотилось как сумасшедшее, но вскоре успокоилось, и девушка пришла в себя.

Она отдернула занавески и выглянула в окно. Хотя еще не рассвело, никакой луны видно не было, поскольку было пасмурно. Зато снег больше не шел.

Рик снова появился на кухне вовремя. Снова чмокнул Рису в щечку и снова не пытался с ней флиртовать.

И на этот раз девушка не была уверена, довольна она такой сдержанностью или нет. В голову назойливо лезли воспоминания о том поцелуе во время северного сияния, и, чтобы отвлечься от них, Риса решила завести разговор о происходящем:

— Как ты думаешь, всё это и правда из-за ана Тиркенссана?

— Учитывая, что он за тип, вполне может быть. Уж о темной магии он явно знает не понаслышке, судя по тому, что он сотворил с моим отцом. С другой стороны, не представляю, как он может в таком состоянии воздействовать на что-нибудь вокруг, барьер там установить или радиостанцию испортить.

— Ну, и установить барьер, и испортить радиостанцию, и сделать всё остальное он мог и до того, как впал в такое состояние.

— Не всё. Мы с аном Bирлендом проверяли оба снегохода, когда решали, на каком из них поехать. Возможно, ты не заметила, но они были разных моделей, поэтому мы и выбирали, какой лучше. И оба они были исправны.

— Ну, мы все о темной магии почти ничего не знаем.

— Мы — нет, а вот наш дамский угодник-рунстих — да.

— Завидуешь его популярности у женщин? Боишься, что для тебя красоток не останется? — подначила Риса.

— Меня не интересуют всякие там посторонние красотки, мне нужна одна конкретная южная девушка, укравшая мое бедное северное сердце, — буркнул Рик, глядя куда-то в сторону.

Услышать такое Рисе было, безусловно, очень приятно, но момент для подобных откровений был не совсем подходящий, поэтому она перевела тему:

— И всё-таки у Альба мотив для мести ану Тиркенссану довольно слабый, ведь если бы его невеста сама так не решила, заставить её никто не смог бы.

— А почему, собственно, мы все дружно решили, что всё это связано именно с местью?

— А с чем же тогда?

— Да мало ли по каким причинам люди решаются на темные ритуалы: здоровье, могущество, вечная жизнь, наконец.

— А что есть и такие, чтобы получить вечную жизнь? — заинтересовалась Риса.

— Понятия не имею, это я для примера сказал. Мы же не знаем точно, какие они бывают, даже Альб твой драгоценный не знает.

— Он не мой, — на всякий случай уточнила Риса и, решив перевести всё в шутку, добавила, — и я совсем не уверена, что драгоценный.

B девять утра на завтрак в гостиной собрались все кроме Крестинды.

Учитывая обстоятельства, отсутствие аны Тиркенссан всех чрезвычайно обеспокоило, поэтому к её комнате отправились в полном составе.

Сначала постучали, она не отвечала. Потом позвали, потом мужчины заколотили в дверь изо всех сил, но Крестинда не отзывалась. Пришлось ломать дверь, благо в кухонной кладовке среди инструментов нашелся и ломик.

Но вопреки ожиданиям вместо ледяной статуи внутри обнаружилась абсолютно пустая постель — в комнате никого не было. Постель была разобрана, одежда Крестинды аккуратно сложена на стуле. Εё верхняя одежда также обнаружилась на вешалке в холле Получалось, что женщина исчезла прямо в том, в чем спала.

— Нужно идти искать, — сказала Риса. — Она же там замерзнет.

— Не обязательно, — не согласился Рик. — Если она в таком же замороженном состоянии, как и ан Тиркенссан, вполне возможно, что она ничего не чувствует.

— Но точно-то мы не знаем!

— Давайте сначала осмотрим дом, — предложила Тиса. — Почему мы так уверены, что она непременно снаружи?

На том и порешили. Но тщательный обыск — Тиса заглянула даже под кровать ана Тиркенссана, ничего не дал, Крестинды в доме не было.

Потом осматривали хозяйственные постройки, которые даже взламывать не пришлось, поскольку хозяин дома во время предварительной подготовки к ритуалу на всякий случай показал Альбу, где хранятся ключи. Но и там никого не было и вообще не нашлось ничего подозрительного.

Не было вокруг дома и никаких следов. Но их могло и снегом занести, ведь метель закончилась уже ближе к утру.

Так что всё-таки было решено поискать в лесу.

Тиса категорически заявила, что это бессмысленная затея, и лично оңа никуда не пойдет. Однако остальные были полны решимости хотя бы попытаться отыскать пропавшую женщину и после торопливого завтрака, прошедшего в обеспокоенном молчании, отправились на поиски.

Окружавший усадьбу лес разбили на четыре условных сектора, искать решили в парах, сначала осмотреть южное и восточное направления, потом — северное и западное.

Условились, что час будут идти в одном направлении, потом немного пройдут вбок, чтобы не возвращаться точно таким же маршрутом, а потом пойдут назад.

Ρазбивались на пары так, чтобы каждая могла в случае необходимости хоть как-то за себя постоять, поэтому Риса отправилась с Риком, а Альб с Редой, так распределение сил получалось более-менее равным.

Рисе с напарником досталось южное направление. Шли молча, внимательно прислушиваясь и тщательно осматриваясь. Через каждые десять шагов останавливались, звали Крестинду, прислушивались в ожидании ответа, потом шли дальше.

От напряжения у девушки уже начинало шуметь в ушах, постоянно слышались какие-то шорохи и шепотки, а на периферии поля зрения мерещились какие-то смутные тени.

Когда прошел час и они уже собирались сворачивать, Ρисе вдруг показалось, что впереди она видит чей-то силуэт. Οна позвала Крестинду и остановилась, всматриваясь в том направлении, где ей почудилось движение. Рик к тому моменту уже повернул и медленно брел в сторону, еле-еле переставляя ноги: пусть и в снегоступах, идти по рыхлому снегу было очень тяжело.

Риса хотела его позвать, но в последний момент почему-то передумала и двинулась по направлению к видневшейся за деревьями фигуре, которая, в отличие от смутных теней, пока не торопилась исчезать.

Когда девушка подошла поближе, ей показалось, что она видит перед собой Крестинду, одетую в ночную рубашку. Bо всяком случае это точно была женщина в длинном одеянии. Она снова позвала её по имени, но та снова не ответила и стала отдаляться, причем всё быстрее и быстрее.

Риса тоже ускорилась, насколько это было возможно, но нагнать женщину всё не получалось и не получалось.

И вот когда она уже практически выбилась из сил, та вдруг остановилась, да так резко, что Риса в неё врезалась. Bернее, врезалась бы, если бы эта неизвестная женщина была из плоти и крови. Но это был призрак, сквозь который Риса пронеслась насквозь и упала в снег.

Побарахтавшись несколько минут, девушка выбралась из сугроба и обернулась, практически уверенная, что привидение исчезло. Но нет, оно оставалось на том же месте, слабо покачиваясь в морозном воздухе на расстоянии вытянутой руки. И теперь Риса смогла его как следует разглядеть.

Это была не Крестинда, а какая-то незнакомая Рисе девушка, совсем молоденькая, лет шестнадцати на вид, и довольно симпатичная, одетая в давно вышедший из моды наряд с большим количеством оборок и воланов.

Призраки, хотя и были бледной тенью живых людей, но полностью бесцветными всё-таки не являлись. Поэтому Риса смогла разглядеть, что волосы у девушки рыжие, а глаза зеленые, как и её старомодное платье.

Девушка явно пыталась что-то сказать, но когда она открывала рот, оттуда не доносилось ни звука, а читать по губам Риса не умела. Поэтому она попробовала задавать вопросы, попросив призрачную ану кивать вместо «да» и качать головой вместо «нет».

— Ты знаешь, где Крестинда?

«Нет».

— Ты видела здесь женщину этой ночью?

Снова «нет».

— А вообще кого-нибудь в этом лесу ночью видела?

И снова отрицательный ответ.