Ольга Кобзева – Выжить. Вопреки всему (страница 41)

Покои Марона, — вспомнила с трудом. Дарш, — посмотрела на по-прежнему спящего мальчика и… владелец комнаты. Марон спал, лежа на боку, тесно прижимаясь ко мне. Мужчина был одет, как, впрочем, и я. Мы лежали поверх тонкого покрывала. Все вполне целомудренно, однако лицо опалило смущением.

Едва не рассмеялась собственной нелепой реакции. Уж о том, что происходит между мужчиной и женщиной в спальне мне известно. Стараясь не потревожить тех, кто вдруг стал моей семьей, повернулась к Марону лицом. Разглядывала знакомые черты лица словно впервые. До дрожи в пальцах вдруг захотелось коснуться, обвести контур губ, провести по скулам, коснуться глаз.

Дыхание Марона изменилось. Его глаза медленно распахнулись. Без страха встретила прямой взгляд. Как ни странно, но сейчас, под его пристальным, внимательным взглядом я уже не боялась. Медленно подняла руку и все же коснулась горячей кожи. Убрала непослушную прядь, упавшую на лоб. Пальцы стали спускаться ниже. Очертили линию скул, спускаясь к губам. Марон мягко поцеловал кончики моих пальцев. Не убрала руку, не отстранилась.

Мужчина мягко подался вперед. Очень медленно, давая мне время передумать, отшатнуться потянулся к моим губам. В момент касания ни он, ни я не закрывали глаз. Яркая вспышка, отдавшая куда-то в солнечное сплетение, испугала обоих. Только сейчас я отпрянула, тяжело дыша.

Дарш завозился, привлекая внимание, возвращая к реальности. Хотела обернуться к мальчику, но Марон не позволил. Удержал.

— Он спит, не тревожь, еще рано, — прошептал одними губами.

И снова потянулся ко мне. Мягкое касание губ, от которого мурашки волнами разошлись по всему телу. Марон чуть подался вперед, обнимая, крепко прижимая к себе. Углублять поцелуй не стал. Положил мою голову себе на плечо, поглаживая волосы.

Незаметно снова уснула уже до самого утра.

По пробуждении в покоях я оказалась одна. Резко оглянулась. Так и есть, Дарша на кровати уже не было, как и Марона.

Рариса словно караулила. Стоило мне спустить ноги с кровати, девушка заглянула в покои, спрашивая разрешения войти.

— Входи, — махнула благосклонно. — Где правитель? — спросила у нее первым делом.

— Он с мальчиком во дворе, упражняются. — Низкий поклон, глаза в пол.

— Помоги мне скорее переодеться, — попросила, стремясь скорее присоединиться к своим мужчинам.

От Рарисы узнала, что ирашцы покинули Острожье ночью.

Видимо, Трис решил не задерживаться, а может их беседа с мароном не задалась. Зато стая во главе с Орхисом осталась. Стоило выйти, шэрхи приветствовали меня дружным криком. С удовлетворением отметила, что животные накормлены и напоены, да и в целом выглядят довольными.

В дворе резиденции для такой стаи было явно маловато места. Шэрхи чувствовали себя превосходно, а вот люди… люди нет. Бравины лишний раз не покидали защитных стен, а если и выходили, то опасливо жались, обходя птеродактилей по широкой дуге.

Марон с Даршем легко нашлись в саду. Мальчик, высунув кончик языка от усердия, старался зажечь огненный шарик на ладошке. Оба были так сосредоточены на своем занятии, что меня заметили не сразу.

— Орхис, — погладила шэрха, шагнувшего за мной, наклонившего голову к моему плечу, потираясь о руку таким знакомым жестом. — Даже не представляешь, как мне тебя не хватало! — поцеловала местечко между глаз, с удовольствием видя, как сверкнули глаза друга.

Птеродактиль клекотнул, привлекая внимание упражняющихся.

— Алисана! — выдохнул Марон, как раз в этот момент у Дарша вышел-таки шарик. — Отлично! — похвалил альшар. — Ты молодец.

Я не знала, что мне делать, что говорить, как себя вести. Ситуация настолько странная, что… не знаю. Я так мечтала о ребенке, но о приемном никогда не думала. Но, кажется, я рада. Да, определенно рада!

— Дарш! — протянула руки, ловя подбежавшего мальчика в объятия, целуя в лобик. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. У меня получилось! Ты видела?

— Видела. Ты молодец! — повторила слова Марона. — Давно проснулись? — перевела взгляд на мужчину.

— Успели искупаться, переодеться и поесть, — отчитался тот, шагая ближе. — Отдохнула?

Осторожно, словно боясь спугнуть, притянул меня к себе, медленно касаясь губами уголка моих.

— О-отдохнула, — дыхание вдруг сбилось. — Как насчет того, чтобы полетать? — предложила сразу обоим.

Обернулась на Орхиса. Птеродактиль следил за нами, наклонив голову вбок. Идея полетать явно пришлась ему по душе.

— Полетать? — с восхищением выдохнул Дарш. — На шэрхе?

— Это мой друг, — присела возле мальчика на колени. — Его зовут Орхис. Он не просто шэрх, это самый лучший шэрх в мире!

Почувствовала, как Орхис боднул меня в плечо, вызывая улыбку.

— Он твой? — протянул Дарш неверяще.

— Мой друг. Орхис свободен, он никому не принадлежит, — пояснила мягко. — Так что? Полетаем?

— С тобой куда угодно!

Глава 47

Следующие две декады мы все учились жить вместе. Даршу оказалось проще всего. К счастью, он не запомнил ничего из того кошмара, что был в его жизни раньше. Просто принимал то, что ему рассказывали. Чудесный, непосредственный ребенок.

Марон принял его раньше меня. Нет, я не отталкивала Дарша, не сторонилась. То, что я испытывала к этому ребенку… не сразу смогла назвать любовью. Мне мешала жалость, мешало то, что видела в той пещере. Но день за днем грань стиралась, я привыкала считать его сыном. А однажды…

— Мама!

Замерла, зажмуривая глаза. Закусила губу, чувствуя, что не могу сдержать слез. Это слово… как долго я мечтала его услышать. Невероятно…

Дарш со всей силы впечатался в меня, обнимая за ноги. Опустилась перед ним на колени, дыша ртом.

— Почему ты плачешь? — нахмурился Дарш. — Тебе больно?

— Нет, — мотнула головой, прижимая мальчика к себе. Крепко-крепко, так, словно хочу раствориться в нем. Вдохнула запах. Словно горячий песок, так пахнет Марон. — Где папа? — спросила охрипшим от волнения голосом.

— Готовит тебе сюрприз! — радостно выдал Дарш. — Ой! — зажал рот двумя руками. — Я не должен был говорить.

— Мы ему не скажем, что ты проговорился, — предложила, подмигивая. — Я тебя люблю, Дарш!

Слова вырвались сами собой. Я просто смотрела в карие глазки, просто касалась такой мягкой щечки, просто чувствовала ставший родным запах. Люблю! Прижала сына к груди, понимая, что и правда люблю! Полюбила всем сердцем. Сердцем, которое было готово к этой любви, открыто, только и ждало, на кого излить всю ту нежность, что скопилась за долгие годы.

— Идем к папе, — Дарш потянул меня за собой. Послушно последовала за сыном.

Марон… Каждый день он заставлял меня поверить в свою исключительность. Не принуждал ни к чему. Забавно, мы даже не целовались толком ни разу, узнавали друг друга. Спали в одной кровати. Втроем. И Дарш тоже. Марон сам не хотел отпускать его.

— Еще рано, — говорил он. — Источник не стабилен. Если вдруг что — хочу быть рядом.

Та пещера, в которой мы нашли Дарша — место силы. Именно в таких местах приносятся кровавые жертвы. Таких мест на островах не так много, все известны. У каждого места силы решено было оставить шэрха для охраны. Одновременно с этим вышел закон, запрещающий жертвоприношения.

Бравины роптали. Не всем пришлись по душе новые порядки, но это и понятно.

Орхис позвал свою стаю в Острожье. Шэрхам гарантировали свободу и неприкосновенность. Взамен птеродактили поступали на службу правителя. Это лучший выход из возможных. Более преданных созданий Великой Матери сложно представить. Стая беспрекословно слушалась Орхиса, а друг меня. Возле резиденции правителя возвели лагерь для этих зверей. Не то, чтобы им требовалась крыша над головой, скорее, чтобы меньше нервировать эришатцев.

Шэрхи у мест силы предотвратили уже несколько попыток убийств невинных детей. Всех спасенных Марон велел привозить во дворец. Одно крыло отдали под что-то вроде детского дома. Им Марон позволил заниматься мне.

Сюда привозили еще и тех детей, кто родился в лагерях, но оказался не нужен своим матерям. Лагеря потихоньку расформировывали. Никто больше не насиловал девушек, там оставались лишь те, кто уже был в тягости. Этим девушкам Острожье помогало, обеспечивая питание на время пребывания. После у девушки был выбор — забрать ребенка и воспитывать его, отдать отцу, если тот хотел забрать малыша или же привезти в резиденцию правителя.

Помещения, рассчитанные на сотню детей, заполнились за четыре дня. Нужны новые помещения. Нужны женщины, готовые ухаживать за детьми. Не просто ухаживать, те, у кого сердце не очерствело, те, кто способен на любовь, тем более к чужим детям.

Однажды Марон застал меня в слезах. Мне было жалко всех этих малышей. Каждого из них. Я никак не могла смириться с той жестокостью, что принята была у бравинов ранее. А еще я явственно ощущала растущее недовольство народа. Недовольство тем, что рядом с правителем появилась я. Бравины безошибочно определили корень всех бед, связав их со мной.

Охраны у меня стало больше. Орхис был рядом почти все время, и все равно меня уже дважды пытались похитить. Марон злился, порывался запереть и никуда не выпускать, но, к счастью, он неплохо успел меня узнать, чтобы понимать, это — не выход. Тем более, когда рядом Орхис.

Две декады пролетели в заботах и хлопотах. Марон часто отсутствовал, приходя только ночью. Днем и у меня было полно дел. Вот и пригодились мои «жахженки», которых привезли ранее. Девушки достаточно освоились, некоторые даже присмотрели себе альшаров. Возможно, вскоре они вступят в союз. Беременные еще не разрешились от бремени, именно они первыми вызвались работать в детском крыле.