Ольга Кобзева – Катнора. Сердце двух миров (страница 26)

- Идем! – тут же отозвался он, протягивая руку.

Стоя рядом, наша разница в росте была еще ощутимее. Орис вырос, больше его рост не изменится, а вот я явно еще нет, подрасту немного. Но даже сейчас я уже возвышалась над другом детства, но смотрела на него не свысока, а в глаза. Улыбалась и просто радовалась, что вернулась в клан, пусть и ненадолго.

Ийва растерялась, увидев на пороге не только мужа, но и меня. Молодая гнома понравилась мне с первого взгляда. Светлая, румяная, чистая. Но самым главным аргументом в ее пользу было мое колечко, мягко светящееся на пальчике, говорящее о том, что ее сердце бьется в унисон с сердцем Ориса.

- Ты ведь Катнора? – вытирая пухленькие руки о светлый передник, спросила Ийва. А потом, не дожидаясь ответа, шагнула ближе и обняла. – Добро пожаловать в наш дом, сестра, - выдохнула гнома мне на ухо. – Орис столько о тебе рассказывал, что я давно уже мечтала тебя увидеть.

- И я рада с тобой познакомиться, Ийва, - пискнула, чуть придушенная неожиданно сильными объятиями.

- Проходите! – засуетилась гнома. – Что же мы стоим? У меня и обед на столе. Орис, ну что ты! – прикрикнула Ийва на мужа. – Проводи Катнору, видишь, засмущалась?

Дора меня уже накормила, но за стол я села все равно. И даже поела, пусть и не голодна была. И нахваливала. Но больше – любовалась. Тем, как Ийва на Ориса смотрит, а он на нее. Тем, как гном нет-нет, а и тронет жену за руку. А она вокруг него, как волчок вьется, а в глазах любовь. Да, она самая. Настоящая, чистая, первая.

- Орис в мастерскую ходил пока меня не было, - произнесла я. – Не надо больше, раз ты против, - глядя в глаза Ийве сказала я. – Он дома нужен, я понимаю. А мастерская… пыль я и сама смету.

- Да ты что! - всплеснула руками Ийва. – Не то ты подумала, сестра, совсем не то! Против я была! Конечно, против! Ведь там же сокровища настоящие! А вдруг что с пылью бы смел или случайно повредил, а то и того хуже! – выпалила гнома запальчиво.

А из меня словно воздух выпустили, напряжение только теперь отпустило. Орис на жену покосился с досадой, нахмурился.

- И не смотри на меня так! – почти прикрикнула Ийва на него. – А то не было такого, что чашку мимо стола поставишь, а в другой раз мимо идешь, вроде и не тронул ничего, а на полу уже осколки одни!

И вот вроде ругается молодая гнома, бранится, а злости в ее голосе нет. И во взгляде нет. Досада на неуклюжего мужа, да и только.

- Да разве ж взял бы мастер Каздун такого нерадивого ученика себе в подмастерья? - решила я заступиться за друга. – Хвалил бы разве столько, сколько он Ориса хвалит?

Друг посмотрел на меня с благодарностью, приосанился.

- Верно то, сестра! – охотно кивнула Ийва. – Каздун Ориса хвалит! Староста Гаррим дом этот не просто так нам дал, а потому что Каздун за Ориса поручился. Ох Усыр-то с отцом моим бранились! – обхватила пухленькие щечки ладошками гнома, качая головой и смешно вытягивая вперед губки. – Договор у них был, а Орис против всех договоренностей пошел! Сам сумел дом добыть, обставить его. Семью содержит! Уж какой хороший муж мне достался, даже мечтать о таком не могла! Я сразу, как Ориса увидала, поняла – мой. Вот прямо тут почувствовала! – прижала она ладошку к груди.

А я только улыбнулась, радуясь за эту молодую семью.

Мы еще немного посидели, я уже собиралась уходить, когда Орис, вставая, случайно сдернул у меня с головы теплый платок. Я под него волосы убрала, чтобы не мешали, а в доме гномов не снимала, чтобы потом опять долго с ним не возиться.

- Ой! – пискнула Ийва, косясь на мою шевелюру. – Это что же такое?

Кажется, я догадываюсь, что она там увидела. Орис подхватил платок, не успевший долететь до пола, и тоже уставился на мою голову. Наверняка разноцветные пряди вырвались на свободу. Как ни странно, синяя и красная так в глаза не бросаются, как золотая. Уж если она наверх выбивается, начинает сверкать даже без солнца, привлекая внимание, заставляя останавливать взгляд.

- Я всегда знал, что ты непростая человека, Катнора, - кашлянул Орис. – Еще когда то перо увидел, да и раньше. Артефакт-то осветительный только при тебе светился, а уехала и все, как только я его ни пытался заставить работать – ни в какую! И до того, как ты в мастерскую пришла, он только пылью покрывался без толку.

- Да, я – маг, - не видела смысла скрывать. – Но я бы не хотела, чтобы об этом в клане говорили, поэтому... – принялась поправлять прическу.

Договаривать оказалось не нужно. Супруги переглянулись и тут же кивнули, безмолвно обещая сохранить мой секрет.

Поблагодарив за угощения и еще раз подтвердив, что очень рада была познакомиться с Ийвой и вообще рада за молодую семью, снова отправилась в мастерскую. Она манила меня, терпеливо ждала все это время. У меня буквально чесались руки от желания поработать, снова взять в руки штихель, коснуться холода камней, зажечь горелку под пиалой с серебряными чешуйками или золотой проволокой.

Глава 28

Выйдя из дома молодой четы первое, что услышала – жалобные подвывания и скулеж. Замерла, прислушиваясь, откуда исходят тревожащие звуки. А, поняв, рванула к дому Торина. Гном нашелся прямо у ворот, говорил со старостой Гарримом, гномы спорили о чем-то на повышенных тонах. А скулили волкодавы Торина. Мои друзья – Лар и Риш.

- Явилась! – завидев меня, констатировал Торин, поджав губы. – Спортила мне зверей, девка! – заругался он, хмурясь. – И вот что с ними теперь делать?

- Успокойся, Торин, - попытался воззвать к разуму сородича староста. – Слышишь, угомонились!

- Знамо почему они угомонились! – вспыхнул гном. – Вот же она, стоит! А отойдет на три шага, так снова выть начнут!

- Мастер Торин, а можно мне на псарню пройти? – жалобно попросила я. – Я их только повидаю, носы мокрые поцелую и уйду.

Даже ручки на груди сложила, взывая к жалости гнома.

- Ага! – даже замахнулся на меня он. – А остальные при этом наравне со старшими выть начнут! Нет уж, девка, так не пойдет! Выпущу я их, сама следи, сама обиходь, а остальных не тронь и близко не подходи, поняла?

На самом деле не очень-то поняла, но охотно закивала головой.

Торин скрылся на псарне, а уже спустя минуту или две оттуда выскочили два огромных матерых волкодава. Зверюги неслись прямо на меня, готовясь перепрыгнуть забор. Староста Гаррим, надо отдать ему должное, хоть и побледнел сверх меры, а попытался меня собой закрыть, задвинуть меня за спину.

А я только рассмеялась, радуясь старым друзьям, которые ловко перепрыгнули высокую ограду, обогнули Гаррима и сбили меня с ног, валя в тяжелый, подтаявший снег и принимаясь облизывать мокрыми, вонюч… пахучими языками, оставляя влажные слюнявые следы.

- А я тебе о чем говорил! – снова раздался хмурый голос Торина. – Приворожила девка моих волкодавов! Да где это видано, чтобы взрослые звери хозяина сменить решили! И на кого? На девчонку!

Волкодавы порыкивали от переполняющих их эмоций, скулили, взбивали вокруг меня снег лапами и хвостами, носились, как угорелые.

- Словно щенки трехмесячные! – сплюнул на снег Торин. – Забирай их и ступай отсюда! – крикнул он мне, попытавшись ногой то ли пнуть, то ли оттолкнуть, только Риш такое не понравилось, и она едва не вцепилась в ногу хозяина.

- Чшш! – шикнула я на нее.

Оперлась о землю, поднимаясь. Волкодавы не желали успокаиваться, вели себя и правда, как щенки. Так и носились вокруг, ластясь и прося ласки.

- Мастер Торин, простите меня, - обратилась к сердитому гному. – Я не знаю, как так вышло. Правда не знаю. Но вы же понимаете, что я не могу забрать их насовсем. Я учусь в Академии, весь год буду в Элесваре.

- А мне какое дело! – снова сплюнул крайне раздосадованный гном. – Вот что мне с ними делать, а? Знаешь, что если зверь на хозяина бросился – все, одна ему дорога! Нельзя такого в живых оставлять!

- Но ведь этот год они вели себя иначе? – предположила я, оглаживая сразу две мохнатые морды, теребя за ушами, почесывая высоченные спины.

- И что с того? Тебя еще Готрек и за ручей не перевез, а эти уже выть стали! Выть, да бесноваться! А у меня молодняк! Не нужно мне такого! Забирай и уходи! Что хочешь, то с ними и делай!

- Староста Гаррим, ну хоть вы ему скажите, - повернулась к старшему гному.

- Ты ступай пока, Катнора, ступай. Подумаю, что сделать можно. Смотри только, чтобы не натворили они чего! Сможешь уследить-то?

- Не знаю, - ответила честно. – Мне кажется мастер Торин преувеличивает мое влияние на волкодавов.

- Преувеличиваю? – задохнулся возмущением гном. – Да я преуменьшаю! Уходи отсюда, кому сказал! – снова замахнулся на меня он, и тут же Лар пригнула голову и угрожающе зарычала, глядя на хозяина с явным предостережением.

- Ступай, Катнора, ступай, - мягко выпроводил меня староста. – Корм псам распоряжусь, принесут к твоей мастерской. Ступай пока, не усугубляй, не надо.

Ушла. А что еще оставалось?

В сопровождении матерых волкодавов, трусивших за мной, как послушные щенки, зашла домой, забрала корзину с яйцом, уверила тетушку, что не голодна и отправилась-таки в мастерскую.

Да, клан стал для меня семьей, а мастерская местом силы.

Артефакт послушно зажегся, освещая знакомое пространство, разгоняя привычный полумрак. Волкодавы улеглись у входа, уложив морды на вытянутые перед собой лапы и закрыли глаза. Если бы не навостренные уши, обоих можно было бы заподозрить в полнейшей расслабленности, но нет, Лар и Риш бдели.