Ольга Кобзева – ИльРиса. Подарок Богов (страница 14)

На то, чтобы обойти его весь ушло около десяти минут. Осматривать особо нечего. Вокруг, до самого леса сухая земля с песком и глиной, редкие чахлые кустики, деревца, больше напоминающие кустарник и все. Забора вокруг дома тоже нет, а хотелось бы, наверное. Но это потом, не первоочередно пока. Подошла еще раз к колодцу, заглянула внутрь в надежде на чудо, но нет. Пустой. Высохший. Такой же безжизненный, как и все здесь. Даже первая полоса леса потихоньку умирает. Такое ощущение, что от дома расходится какая-то отрава, убивающая все вокруг. Брр! Жутко как-то стало.

Глава 13.

— Тетушка Дизара, а кто в том доме раньше жил? — вернувшись, первым делом поинтересовалась я.

— Вернулась, гулена? — по-доброму отреагировала женщина. — Говорила я тебе, пропащее то место, неча там делать. Чем у нас плохо?

— Да нет, — села за стол, — я старосте сказала, что согласна там жить. Только в порядок привести дом нужно, отмыть, а то грязи жуть сколько.

— Да там же глушь сплошная! — всплеснула руками хозяйка. — И не растет ничего! Что ты там делать-то будешь одна? Зверья дикого вокруг знаешь скока?

— Ну, зверей я, положим, не слишком опасаюсь, — протянула я. — Меня другое волнует. Такое ощущение, что там что-то случилось, отчего природа вокруг гибнет. Ведь даже из колодца вода ушла. И лес стало затрагивать. Кто там раньше жил, знаете?

— Давненько дом тот пустой стоит, — присела напротив Дизара. — Да больше сорока годков поди и пустует. Я еще малая была, но слышала, вроде травница там жила. А може и путаю. Ты обедать-то будешь? Оголодала поди в глуши-то? — по-доброму подмигнула мне женщина.

— Буду, — согласно кивнула. — Помочь чем?

— Никоса кликни, заработался он совсем. А так у меня все готово давно.

Дядька Никос обнаружился на огороде, что и неудивительно. Мужчина уже примерно пятую часть огорода перепахал. Учитывая, что делал он это вручную, без своей помощницы — Олешки, довольно значительный результат.

— Дядька Никос, — кликнула я его. — Тетушка Дизара обедать зовет.

Мужчина остановился, вытер рукавом пот с лица и кивнул:

— Сейчас приду, пусть накрывает пока.

Стало как-то неловко, что помочь ничем не могу. Работа тяжелая, тут дьяра нужна, лошадь по-земному. А Олешка совсем старая, ее беречь нужно, такая работа уже не для нее. Старушка свои деньки доживает, видно невооруженным глазом. Помялась-помялась, глядя как мужчина работает и пошла обратно к дому. По дороге заглянула к дьяре Никоса, погладила между ушей, воду ближе придвинула. Потом, поддавшись порыву, присела прямо на землю рядом с лежащим животным и приложила голову к груди. Сердце дьяры билось медленно, толчками, подняла голову и встретилась со взглядом умного животного. Сегодня-завтра ее не станет, — вдруг отчетливо поняла я. Снова погладила Олешку между ушей и чмокнула в нос. Помочь здесь ничем не могу, природу не обманешь.

За обедом все разговоры велись вокруг моего переезда. Никос с Дизарой по-настоящему обиделись моему желанию съехать от них, выпытывали, чем могли меня обидеть, Никос порывался отдать мне половину заработанного от продажи урожая.

— Я привыкла к самостоятельности, — в очередной раз пыталась успокоить хозяев. — Мне так лучше. А к вам я буду приходить, да хоть каждый день! И потом, в домике работы непочатый край, там пока и жить-то нельзя. Так что буду потихоньку дом в порядок приводить, а пока у вас останусь. Может, и тут чем смогу полезной быть. Да и, дядька Никос, — замялась я. — Олешка-то не сегодня, так завтра издохнет, монеты лучше приберегите, — грустно сообщила я.

— Она старая, конечно, — заметил Никос. — Да поживет еще, вот увидишь. Сейчас отдохнет, сил наберется и годик-другой протянет еще точно.

— Нет, дядька Никос, — уверенно возразила я. — Сегодня ночью или завтра утром ее не станет.

Сказала и встала из-за стола. Вышла на улицу, не могу, слезы текут по лицу от одной только мысли, что Никос может Олешку на мясо пустить. Ведь так поступить было бы правильнее всего с деревенской точки зрения. Животное, если умрет своей смертью, только закопать и останется. Кровь не стечет, останется в тканях и станет разлагаться, что испортит мясо. Жуть, от одной только мысли об этом аж передернуло всю. Не знаю, как поступит мужчина, это его дело. Не стану своего мнения навязывать, не мое это дело!

Прихватила ведро и метлу и потопала к себе домой убираться. До вечера обметала паутину, выметала пыль и грязь из давно пустовавшего домика. Сбегала обратно к Дизаре, прихватила тряпок и воды в ведро набрала. Еле дотащила. Фуух, — выдохнула, присаживаясь на рассохшееся крыльцо. Дала себе на отдых несколько минут и снова ринулась на борьбу с грязью. Воду пришлось ходить менять много раз, в итоге чувствовала себя словно загнанная лошадь, хоть иди к Олешке, ложись рядом и тоже умирай. От усталости черный юмор прорезался, — мрачно заметила я.

Уже поздним вечером, собираясь уходить, по какому-то наитию подошла к колодцу и положила руки на землю возле него. Долго-долго я не чувствовала ничего, никакого отклика, а потом с удивлением поняла, что пою. Напеваю мелодию без слов, еще и покачиваясь в такт. Стоило только это осознать, как будто очнулась. Помотала головой, отгоняя странное, немного пугающее состояние, одновременно с тем ощутила слабый толчок в руку. Что-то вроде небольшого разряда и легкую щекотку. Ладно, — поднялась, отряхиваясь. На сегодня хватит, пора отдыхать.

Ведро пустое забрала, а прочий инструмент здесь же оставила, завтра пригодится. Поужинала наскоро, обтерлась теплой водой, заботливо приготовленной Дизарой и отправилась спать. В домике Никоса с Дизарой нет отдельных спален. Прихожая, большое помещение, где и кушали, и общались, и печь тут же, такая кухня-гостиная, а из нее еще одна комнатка поменьше, что-то вроде кладовой. Спят хозяева прямо в большой комнате на нешироком топчане, их сын, пока жил с родителями, судя по всему, спал тут же на еще одном топчане не шире лавки, вот его-то я и заняла. Ни о каком уединении и речи не идет. Это, кстати, еще одна причина, по которой мне хочется съехать.

Крутилась-крутилась, а заснуть никак не выходит, переутомилась видимо сегодня. Решила выйти воздухом подышать, чтобы хозяевам спать не мешать. Набросила на себя кусок плотной шерстяной ткани, выполняющий функции накидки и вышла в ночь. Стоило только оказаться за дверью, услышала вой из загончика, где дьяру днем видела. Не задумываясь, пошла туда. В темноте несколько раз споткнулась, не видно ничего! Дошла, ориентируясь на звук.

Дьяра умирала. Причем животное, похоже, мучалось от боли. Дьяра скулила и сучила ногами. Присела рядом и принялась поглаживать бедную по морде, напевая при этом что-то успокоительное, потом, уже позже поняла, что это была колыбельная. Одна из тех, что я слышала от мамы. Потеряла счет времени, а очнулась от того, что по глазам резануло светом. Дядька Никос с зажженной лучиной протиснулся сюда же.

Мужчина молча пристроился поблизости и тоже принялся оглаживать животное, доверчиво потянувшееся к нему. Стоило мне перестать петь, как Олешка снова стала скулить. Тряхнула головой и опять погрузилась в знакомый с детства мотив. Так мы и встретили рассвет. Дядька Никос тронул меня за руку, помог подняться, а сам то и дело утирал лицо рукавом.

Вместе мы закопали дьяру в дальнем углу двора, под раскидистым хвойным деревом. Когда все было уже кончено вышла Дизара, вынесла кувшин с молоком и кружку. По очереди мы выпили теплого молока и помолчали. Остатки молока Дизара вылила на образованный холмик.

Завтракали в молчании. Никос выглядел как человек, похоронивший близкое существо, Дизара держалась лучше, хотя я нет-нет, а ловила ее на том, что женщина украдкой вытирает уголки глаз. Мне и самой было не по себе, страдания живых существ всегда близко к сердцу принимала, хотя на Земле все же было намного проще. Даже бездомных животных домой не таскала, понимая, что позаботиться достойно все равно не смогу, да и съемной квартиры легко можно было лишиться. Так что я только помогала в ближайшем приюте для животных, ну и профессию выбрала соответствующую.

Спать уже никто не лег. Никос пошел в огород работать, Дизара по дому хлопотать начала, а я решила продолжить уборку в своем новом домике. Во время работы пришла мысль, что вообще-то нужно познакомиться с лиаром этих земель. Как-то страшно обживаться без каких бы то ни было гарантий. Хотя, с другой стороны, чего мне бояться? Сейчас ничего не имею, значит и потеряю только время и силы. Тоже, конечно, ценный ресурс, но вполне восполняемый.

Домик к вечеру я все же отмыла. Внутри. Снаружи он порос местами мхом, что даже странно в месте, где практически нет воды, а значит и влажности. Попробовала сама разобраться с печкой, вроде бы все понятно, нужно только у Никоса зажечку взять, да дровами запастись. Составила список самого необходимого, того, без чего свое хозяйство не начать. Внушительно вышло, и где на все хотелки серебро взять? Есть у меня кое-какие задумки, конечно. От мыслей отвлек шум на улице. Вышла посмотреть.

— Да как же тут жить можно? — Никос брезгливо рассматривал безжизненный участок, попинал сухую песчаную почву, тронул чахлый кустик.

— Дядька Никос! — искренне обрадовалась гостю. — А ты зачем здесь?