Ольга Кобзева – ИльРиса. Обрести себя (страница 35)

Глава 32

Первая церемония прощания, на которой мне предстоит быть. Никто не надел черного наряда, среди лиаров это не принято. Лиары верят, что после смерти перерождаются, душа сливается с небом и уходит на новый круг рождения. Боги заботятся о своих детях и не хотят с ними расставаться. Поэтому церемония прощания пусть и грустное событие, однако не считается трагическим, будто провожают родных в долгий путь, но верят, что это не конец.

Сегрей прожил долгую достойную жизнь. Много лет служил при дворце, обзавелся множеством друзей и знакомых. Сифила же прожила жизнь в тени. Эта лиария блистала при дворе владыки недолго, повстречав Сегрея, охотно оставила светскую жизнь, посвятив ее мужу, а после рождения детей еще и им, а после внукам, затем и правнукам. Семья значила для нее все. На церемонию прощания пришли сотни лиаров и несколько десятков арисов — тех, кого с четой Шариф связывали близкие отношения.

После смерти лиары остаются в том облике, в каком и был сделан последний вдох. Нечасто они погибают в истинной ипостаси, но и такие случаи бывали. Сегрея и Сифилу уложили на широкий, плетеный из высохшей лозы, постамент. Тела их были густо обвиты такими же лианами. Никаких свежих цветов, только сухие, но сохранившие свою красоты бутоны. Сначала я думала, что их принесли заранее уже высохшими, но после увидела, как пара арисов, утирая слезы, кладет рядом с телами свежие цветы. Практически сразу растения тронул тлен, и они стали стремительно увядать, прямо на глазах. Если до того я держалась, то теперь, глядя на эти молниеносно умирающие цветы, слезы покатились у меня из глаз. Я оплакивала Сегрея с его женой… и эти цветы, которые приносят в жертву.

— На обряде прощания не принято лить слезы, — почувствовала мягкие робкие объятия со спины, услышала тихий голос, по которому безумно скучала, хоть и не признавалась в этом даже самой себе. С облегчением прижалась спиной к твердой груди. — Я скучал, — РикШенс выдохнул мне в волосы, прижимая крепче, смелее.

Несмотря на то, что я молчала, уверена, он все понял. Мы так и стояли вдвоем, прижавшись друг к другу и тогда, когда члены семьи и близкие подходили ближе, чтобы попрощаться, сказать последние слова, и тогда, когда постамент с телами за невидимые до того цепи подняли в воздух четверо крупных лиаров в истинной ипостаси. Еще один взмыл в воздух вместе со всеми и, стоило процессии отлететь достаточно далеко, пыхнул огнем. В моих глазах отражалось зарево. Нет больше четы Шариф, Сегрея больше нет. Ветер раздувал истово ревущее пламя и разносил пепел… И только твердые объятия не давали пошатнуться от увиденного, помогли выстоять при столь печальном, невероятно трогающем за душу зрелище.

РикШенс спустя какое-то время вывел меня из толпы и повлек в сторону. Шла на автомате, ни о чем не спрашивая. Парень усадил меня в экипаж, сам сел рядом и сжал холодные пальцы.

— Прости меня, — подняла на него глаза.

— За что? — чмокнул меня в нос, потерся своим о щеку, вдохнул запах.

— За историю с рекой, — чувствовала себя виноватой. — Не подумала, что тебе сообщат.

— Это был не самый лучший день в моей жизни, — признался лиар. — Но тебе не за что извиняться. Ты не отвечаешь за то, что я чувствую, ничего мне не обещала, ничего не должна.

Прозвучало обвиняюще.

— Сердишься?

— Сказал же, нет, — РикШенс сильнее сжал мои пальцы. — Твой отец говорил со мной в тот день, когда Сегрей… Мы не закончили, но основное я понял. Про Тьярику ляпнул сгоряча, не подумав. Не собираюсь восстанавливать помолвку и никогда не собирался. Насчет Тиллиафеса тоже погорячился.

— Ты же его видел? Тиллиафеса? Вчера вечером.

— Еще бы! Он ввалился прямо в зал совета. Твоя ведь работа? — хмыкнул лиар понимающе.

Пристыженно кивнула.

— Он на меня напал! — я не собиралась оправдываться, но и вздорной и неуравновешенной выглядеть не хотелось. — Атаковал воздушной плетью, оскорблял…

— Это моя вина, должен был прислушаться сразу. — РикШенс на миг закрыл глаза, покачал головой, будто ведя внутренний диалог. — Ты же меня совсем не знаешь! — выпалил он. — Стоит нам оказаться рядом, как начинаю вести себя глупо и не так, как хочу. Не знаю, что со мной происходит… Потом жалею. Неизменно.

Посмотрела на него большими глазами.

— Со мной тоже самое, — призналась в ответ. — Папа говорит, энергетический сбой, поэтому веду себя как подросток.

— А мне чем оправдываться? — чуть улыбнулся РикШенс.

— Не стоит, не нужно никаких оправданий.

— Ты мне очень нравишься, Риса, — выдохнул лиар. — Все в тебе. То, как относишься к окружающим, то, как ведешь себя, говоришь… А еще ты очень красивая и просто одуряюще пахнешь. Мне нравится твоя нежная, будто светящаяся изнутри кожа и такие глаза, от которых просто невозможно оторваться. Тонкие пальчики, которые так и тянет целовать, и огненные волосы, от них я просто не могу отвести взгляд! Ты само искушение для меня. Риса… Моя Риса.

— Риса? — хрипло спросила я. — Меня так никто не зовет. ИльРиса или Иль, или лиария Туаро. Почему Риса?

— Богиня, — тихо пояснил РикШенс, опаляя взглядом. — Твое имя с древнего переводится как подарок богини.

— Я думала, подарок богов, — задумчиво прошептала в ответ.

— В древнем языке сложно разобрать единственное число использовано или множественное, даже не всегда можно род разобрать. Нужен контекст, еще слова рядом.

— А твое имя что-то означает? — перевела тему. — Ведь оно такое же двойное, как и у меня.

— Означает, — улыбнулся лиар. — РикШенс — второе рождение, второй шанс.

— Звучит странно, — удивилась. — Почему тебя назвали именно так?

— Потому что я родился мертвым, — буднично сообщил парень. — Лекарь уже даже признал мою смерть. — Лиар улыбнулся, видя мои округлившиеся глаза. — В это время неловкая служанка, присутствовавшая при родах, от неожиданности или расстройства уронила горячий светоч прямо на меня. Светоч вдруг вспыхнул, я вместе с ним. А когда огонь погас — я дышал. Эту историю все знают, — улыбнулся лиар.

— Невероятно! Ты мог умереть.

— Я мог не жить, — поправил РикШенс. — Пожалуй, лишь в последний год я действительно рад, что живу. После знакомства с тобой. До тебя жизнь не имела того смысла, который обрела теперь.

Подалась вперед и приложила пальцы к губам лиара.

— Нет, — замотала головой. — Замолчи.

— Не все склонны к подлости и обману, — мягко целуя мои пальчики, ответил парень. — Не стоит ждать удара в спину ото всех.

— Я не знаю, что правильно, а что нет. И теперь мне просто страшно начинать снова, — призналась вдруг. — Не уверена, что хочу попытаться еще раз так скоро... помнится, ты как-то жалел Ивистана, жалел, что ему достанется такая жена.

— Я был глупцом! — усмехнулся РикШенс. — Был слеп, не хотел принимать того, что чувствовал. Еще тогда, в лесу… уже тогда я почувствовал, что меня тянет к тебе. Иль, прошу, дай нам шанс. Обещаю тебя не торопить и ни на чем не настаивать. Просто дай нам шанс. Я… даже готов обещать не принимать за тебя решений. Никогда. Буду всегда советоваться и спрашивать твоего мнения, — торжественно пообещал он.

— Ты считаешь это чем-то сверхъестественным? — фыркнула я. — Да это нормально, когда двое в отношениях советуются друг с другом!

— Главное, давай начнем эти самые отношения.

— Это всё природа лиаров? Только из-за нее нас тянет друг к другу?

— Глупышка, — прозвучало ласково и совсем не обидно. — Я рад слышать, что тебя тянет ко мне, хотя в последнее время мне и кажется, что я этого совершенного не заслуживаю.

Экипаж давно уже остановился.

— Где мы? — огляделась вокруг.

— Старый парк. После того, как разбили новый, этот совсем позабыт, а мне тут нравится. Прогуляемся?

РикШенс подал мне руку и помог спуститься.

— Арис Лерок, вы можете возвращаться, — обратился он к возничему, управлявшему запряженным дьяртом. — Ты же сможешь вернуть нас обратно? — вопросительно глянул на меня.

— Легко.

— Очень удобно иметь под боком портальщицу, — задумчиво протянул парень шутливым тоном. — Знаешь, это даже выгодно, а при моем образе жизни так и вовсе необходимо.

— То есть я тебе нужна только как портальщица? — нахмурилась шутливо.

— Это несомненное преимущество, — покивал парень. — Но даже будь ты вовсе лишена дара, я все равно не смог бы смотреть ни на кого другого.

Глава 33

В Тиллиорку вернулись все вместе, отец перешел с нами. Вчера, гуляя с РикШенсом, мы едва не пропустили прощальный обед, устроенный прямо на главной площади Луидора, успели практически к окончанию. Все желающие могли подойти к длинным столам, установленным прямо там. Блюда выставили простые и незатейливые, такие, чтобы можно было взять прямо руками и съесть на месте. Выпечка, мясо на шпажках, рыбные шарики в тесте, овощи, фрукты, напитки. Семья четы Шариф не поскупилась, Сегрея с Сифилой провожали очень торжественно.

Традиция угощать всех желающих после церемонии прощания не принадлежит лиарам, это обычай арисов. В Луидоре проживает очень много арисов, ни Сегрей, ни Сифила никогда не относились к ним свысока, поэтому родные лиаров решили устроить такой прощальный обед. Еще каждому, подошедшему к столу, вручали мелкую монетку. Эта традиция носит глубокие корни. Угощение и монетка нужны, чтобы арис вспомнил погибшего добрым словом, ведь, как я уже рассказывала, они верят, только так можно напомнить Богам об умерших.