Ольга Кобзева – Двойня для чайлдфри (страница 36)
— Называйте меня Вика, — улыбнулась я.
— Вик, а ты где сейчас. Я слышу шум машин.
— Гуляю. Марина весь день со мной нянчилась, а сейчас захотелось побыть одной, пройтись по ночному городу.
— А по какому городу, позвольте поинтересоваться? — влезла Маргарита.
— К-ан, — охотно ответила. — Вадим здесь строит кинотеатр.
— То есть вы вместе работаете?
Помолчала, дав возможность Вадиму ответить. Мне и самой интересно, что он скажет сестре.
— Марго, Вика — моя будущая жена, — твердо ответил Ардашев.
Я потеряла дар речи, как и Маргарита, судя по всему.
— Ага, прикольно, — спустя полминуты протянула она. — А Вероника-то в курсе, что ты собрался иметь двух жен?
— Да отстаньте вы от меня со своей Вероникой! — вспылил Вадим.
— Вадик, родной, я-то отстану, только приглашения на свадьбу уже разосланы…
— Что? — не смогла смолчать я. — И когда торжество?
— Через месяц, — с удовольствием сдала брата Маргарита. — Так что, если хочешь быть старшей женой, Фасолинка, советую поторопиться.
— Вика, я буду в К-не в среду, все объясню. Ты только не горячись, ладно?
— Я спокойна как удав, — протянула меланхолично, глядя в ночное небо. Как раз начался снежок и крупные снежинки медленно красиво опускались в свете фонаря, у которого я и остановилась. — Вадим, ты не переживай, можешь спокойно жениться, мы с фасольками справимся и сами!
— Вика! — голос Ардашева стал ближе, видимо выключил громкую связь и прижал аппарат к уху. — Дождись среды, поняла? Не смей ничего выдумывать, пока мы не поговорим!
Положила трубку и побрела задумчиво домой. Как интересно и не скучно складывается моя жизнь после знакомства с Вадимом. Каждый день как на пороховой бочке, никакой определенности, зато сколько эмоций!
Живот вдруг скрутило, да так сильно, что пришлось опереться о низкий кованый заборчик. Переждала, подышала медленно. Только было выпрямилась и сделала несколько шагов, как снова острейшая боль внизу живота. Оглянулась вокруг — никого, пустота. Ни единой живой души, будто вымерли все. Шагах в десяти заметила припорошенную снегом лавочку, нужно до нее добраться — поставила себе задачу. Медленно, осторожно, по крошечному шажку подошла к лавочке и грузно опустилась на холодное дерево, живот болел уже постоянно. Достала телефон и вызвала скорую.
Следом позвонила маме и, тяжело дыша от сильной боли рассказала, что происходит.
— Вика, мы сейчас приедем! — переполошилась мама. — Сиди, не вставай, если голова закружится — ложись на лавочку, поняла? Лучше заранее ляг, чтобы не упасть. Все, мы уже выходим.
Не знаю, сколько прошло времени до приезда скорой, мне кажется, что полночи. На самом деле, думаю, минут пятнадцать. Я старательно гнала от себя мысли, что с малышами может что-то случиться, старалась думать о хорошем, разговаривала с ними, старалась дышать ровно. По лицу градом текли пот и слезы. Практически одновременно со скорой примчались родители. Без промедлений меня доставили в роддом. Я жутко перепугалась, когда поняла, куда меня везут.
— Какой роддом? — переполошилась я. — Мне еще рано! Еще почти три месяца! Нельзя мне в роддом.
— Успокойтесь, Виктория Сергеевна, — прикрикнул взрослый усатый дядечка-фельдшер. — В роддоме еще и на сохранении лежат. Вам сейчас поменьше нервничать нужно, лекарства вкололи, дайте им подействовать.
В приемном после осмотра меня сразу подняли в отделение. Вставать не позволили, уложили на каталку и поднимали на лифте. В палате сразу же поставили капельницу, сделали еще несколько уколов, взяли анализы, привезли прямо в палату аппарат УЗИ. С ума сойти, я и не знала, что так можно.
— У вас небольшая отслойка плаценты, — во время ультразвукового обследования сообщила молодая женщина, врач. — Категорический постельный режим. Есть кто-то, кто мог бы помочь вам в отделении?
— Мама, наверное, могла бы, — залепетала я. — Это опасно? Отслойка?
— Да, — не стала скрывать специалист. — Могут случиться преждевременные роды. На вашем сроке, с учетом того, что беременность многоплодная, это может быть фатально для одного или даже обоих плодов. Поэтому настраиваемся на лечение и длительное пребывание в лежачем положении.
Врач вышла. Дрожащими руками набрала маму, они с папой все еще были внизу. Рассказала.
— Значит так, я сейчас за твоими вещами и за своими и сразу вернусь. Насчет пребывания папа договорится. Тебе сказано лежать? Вот и лежи. Список наговори мне сообщением, что не забыть из твоей квартиры взять. Думаю, через пару часов вернусь.
От действия лекарств заснула. Проснулась от того, что меня перевозили в другую палату. Переполошилась, молодая медсестра, придерживающая капельницу, пояснила:
— Вас переводят в палату интенсивной терапии.
Снова заснула, а утром рядом была мама, на соседней приставной кровати. И снова врачи, анализы, УЗИ…
Глава 42
В палате интенсивной терапии я провела шесть дней и еще три недели в отделении патологии беременных. Вадим, как только узнал о произошедшем связался с отцом. Вместе они устроили для меня отдельную палату и медсестру, что постоянно дежурила возле, маму отпустили домой.
Ардашев прилетел в среду, как и собирался. Забрал у меня ключи от квартиры, безапелляционно заявив, что поживет у меня. С родителями он спелся. Потому как и папа, и мама о нем теперь отзывались только хорошо. Отец и вовсе едва ли не дифирамбы Вадиму пел. Не стала разочаровывать и сообщать, что Вадим практически женат. Ко мне он приходил каждый день, чаще всего вечером. Приносил кучу вкусностей, задабривал врачей и медсестер, так что с меня в отделении пылинки сдували и выписывать не торопились.
В гимназии мой больничный восторга, конечно, не вызвал. Дмитрий Степанович в то субботнее утро звонил, как выяснилось не потому, что видел плакат, а узнать, не смогу ли я на неделе заменить преподавателя одного из факультативов, так что я совершенно зря переживала насчет работы. Но в итоге больничный так или иначе плавно перетек в декрет.
Из отделения я выходила в вещах, впопыхах купленных мамой, потому что никакие из моих вместить внезапно выросший до гигантских размеров живот не могли. Чувствовала я себя по этой причине отвратительно. Казалась сама себе колобком, гимнастическим шаром, самкой бегемота…
Вадим все это время провел в К-не. Почти месяц. Жил в моей квартире, ключи ему предательски выдала родная мама. Из отделения забрал меня сам, помог дойти до машины, смотрел восхищенно.
Дома я расплакалась. Прямо возле большущего зеркала, стоило себя увидеть и понять, что никакая одежда, даже купленная специально для беременных мне больше не подходит.
— Вик, ты чего? — без спроса заглянул в спальню Ардашев. — Живот болит? — испугался он, опускаясь возле меня на пол.
Замотала головой, рыдая еще более отчаянно.
— Вик, ты меня пугаешь, — поднимая меня с пола, Вадим и правда выглядел растерянным и напуганным.
— Я похожа на бегемота, — все же вырвалось невольно. — Мне больше нечего надеть! — спрятала лицо у парня на груди и продолжила отчаянно рыдать.
Услышала, как Ардашев глубоко вдохнул-выдохнул.
— Господи, Вика, как же ты меня напугала, — попенял он, неловко прижимая меня к себе еще ближе.
По-моему, парня нисколько не смущали мои слезы, он не особо пытался меня успокоить. Напротив, поглаживал по спине, по волосам, а после и вовсе принялся покрывать легкими поцелуями все свободные участки кожи. Наконец до меня дошло, что происходит. Встрепенулась, но Вадим не пустил.
— Вик, — прошептал Вадим, пытаясь поймать мои губы. — Я так соскучился. — Он все же поймал мои губы в плен. Это был первый поцелуй за очень долгое время. Последний раз мы целовались в сентябре, а сейчас уже февраль. Меня будто током прошило от нахлынувших ощущений. Угасшее было либидо дало о себе знать. Из головы вдруг выветрились все обиды и прочие препятствия. Просто забыла обо всем. — Викуль, — ненадолго оторвавшись, прошептал Вадим, — я знаю занятие, для которого одежда вообще не нужна…
Он был нежен, бесконечно нежен и осторожен. А я так истосковалась, что даже мельчайшие прикосновения и ласки отдавались электрическими разрядами. Вадим не просто не замечал моего изменившегося тела, оно ему как будто нравилось.
Очнулись нескоро. Вадим выглядел довольным жизнью, счастливым, на лице мужчины сияла залихватская улыбка. Не стесняясь наготы, он встал с кровати и ушел в прихожую, пошурудил там чем-то, но вскоре вернулся. Ардашев, полностью голый, взлохмаченный опустился перед кроватью на одно колено и протянул вперед руку с зажатой коробочкой. Медленно открыл и я увидела изящное золотое колечко в форме бантика с тремя камушками в центре.
— Виктория Сергеевна Стужина, — серьезно смотрел на меня Вадим. — Я натворил немало дел, знаю. Но не так уж я и плох, раз Господь решил наградить меня, подарив шанс на счастье. Вик, я был уверен, что не хочу семью и детей, но я ошибался. Мне не нужна была другая семья и дети от другой женщины. Когда я встретил тебя, понял, что моя жизнь уже не будет прежней. Уверен, я влюбился в тебя с первого взгляда, с первой секунды знакомства. Вика, я тебя люблю и умоляю дать мне шанс стать счастливым. Умоляю подарить мне возможность засыпать и просыпаться рядом с тобой каждый день, возможность называть тебя своей женой. Милая, подари мне шанс на счастье. Вика, выходи за меня!