Ольга Кобцева – Внутри неё тьма (страница 51)

Самое время для мести. Раду одолевали эмоции, а Белолебедь был один, без охраны в виде сыновей. И всё же что-то девушку останавливало, и она шикала на Тьму, чтоб та замолкла и не искушала её.

Не спалось. Тьма не останавливалась в своих уговорах, да и эмоции – от ужаса до облегчения – наполняли Раду, не оставляя места для сна. Она ворочалась в постели, мяла простынь и переворачивала подушку, которая из-за долгого засыпания казалась неудобной. Ещё и голоса в коридоре отвлекали: кто-то глухо переговаривался у самой двери в опочивальню. Рада встала и, прихрамывая, направилась к выходу. Она выглянула в коридор и увидела поблизости двух стражей. На её немой вопрос они пояснили:

– Руслан Филиппович попросил приглядеть за вами. Приказал никого не впускать к вам и вас не выпускать до его возвращения.

– Вознице он тоже приказал доставить меня в усадьбу, – ехидно отозвалась девушка, но спорить не стала.

Стоило ожидать такого решения от Руслана, и противиться было бессмысленно. Рада закрылась в опочивальне. Хоть остаток ночи она надеялась провести в спокойствии и безопасности. После её появления в коридоре стражи то ли молчали, то ли разговаривали тихо, чтобы не докучать девушке, и она, зарывшись в одеяло, вновь попробовала уснуть. Мысли постоянно возвращались к Руслану, к их последнему разговору и случайной ссоре. На эмоциях Рада спорила с ним, пыталась доказать, что он не прав, но сейчас, переосмыслив его слова, поняла: всё же прав. Он пытался уберечь не только семью, но и жену, правда, обе стороны оказались неподвластны его желаниям.

За своими мыслями Рада почти провалилась в дрёму. Она уже не чувствовала тяжести одеяла и неудобства подушки, ей чудились образы сна, но шум, донёсшийся из коридора, распугал их, разогнал как дымку. Девушка хмуро открыла глаза и прислушалась. Она облегчённо выдохнула, когда разобрала голоса Руслана и Володи – вернулись! Дверь в опочивальню отворилась, и Рада резко зажмурилась, делая вид, что спит. Ей пока нечего было сказать мужу.

– Спит, – тихо раздался его голос, и дверь с щелчком закрылась.

Руслан распустил молодцев, которые охраняли вход в опочивальню девушки. Их стройный шаг гулко разнёсся в коридоре, а вскоре стих, но тишина хранилась недолго: зазвучали голоса братьев.

– Ты пойдёшь к отцу? – Рада различила голос Володи.

– Нет, позже. Сначала мне надо остыть.

Снова раздался щелчок двери, на этот раз в соседней опочивальне, и девушка догадалась, что оба брата зашли к Руслану. Она соскочила с кровати и, аккуратно ступая по дощатому полу – уже выучила, какая перекладина скрипит, а какая нет, – добралась до стены, отделяющей её от опочивальни мужа. Рада приникла ухом к перегородке. Затаила дыхание и прислушалась, благо, внутренние стены усадьбы были не слишком толстыми.

– Я думал, тебя придётся спасать от русалки, – Руслан пытался говорить строго, и всё же голос казался добрым, слегка насмешливым. – Ты вообще в курсе, что они опасны, мужчин топят?

Володя хохотнул:

– Мы с Пелагеей нашли общий язык.

– Это я заметил, сложно в темноте было разобрать, где кончается твой и начинается её, знаешь ли.

– Ну и мог бы не отвлекать, – беспечно отозвался Володя. – Может, не только языками обменялись бы.

Рада отпрянула от стены и, прикрыв рот, подавила смешок. К щекам прилила краска. Русалки любят играться с мужчинами, заманивать их, увлекать, чтобы потом насладиться кровью, но у Пелагеи было достаточно времени, чтобы от первого пункта перейти к последнему. Она же остановилась на поцелуях. Пожалела Володю или он ей понравился? Не столь важно – разговор за стеной из шутливого превратился в серьёзный.

– Значит, ты знал всё с самого начала? – поинтересовался Руслан.

– Смотря что считать началом. Кое-что я узнал ещё до знакомства с Радой. Я никому не рассказывал об одном случае, считал глупостью… Встретил гадалку на базаре. Она меня отчего-то приметила и вызвалась судьбу мою рассказать…

 Деву тёмную ты встретишь,Ей чем можешь помоги,И тогда любовью вернойПридёт дева из воды.Ты предательство познаешь,Раздор и смерть. Но не борись:Все ты раны залатаешь,Смело к деве повернись.  

– …так она сказала. Я ничего не понял тогда, но слова в память врезались. Гадалка указала на девицу, которая торговкой работала. На Раду. Я приметил, что она красива, и всё на том. Но ты в ту пору лавку в граде открыл, меня постоянно туда приглашал, чтоб помог тебе. Я, правда, больше по базару болтался, чем тебе помогал. Постоянно мимо Рады проходил, потому всё-таки и решил познакомиться с ней. Так всё с ней и началось. Представил её отцу и тебе. Сам знаешь, как потом всё обернулось, – вздохнул Володя. – А наутро после свадьбы я подслушал разговор отца и Рады. Тогда я ещё ничего не знал и не понимал, хотя многое прояснилось бы, если бы вспомнил о пророчестве гадалки. Когда я проснулся, думал, что женат, и жалел об этом. Рада, конечно, красивая девица, но не знаю, что мне в голову взбрело, что я её замуж сразу позвал…

– Приворотное зелье, – подсказал Руслан.

Рада вновь покраснела. За стеной долго молчали, видимо, Володя обдумывал слова брата. Потом он вновь заговорил:

– Так вот. Видимо, действие приворота выветрилось, и я пожалел о свадьбе. Хотел пойти к отцу, но он оказался занят, и я думал переждать в соседней горнице. Так и подслушал разговор. Сначала мало что понимал: отец угрожал Раде, желал её изгнать, предлагал откуп. А она обвинила его в убийстве. Из-за наследства. И я вспомнил детство, как раз когда дядя умер. У отца тогда плохо шла торговля, денег было в обрез, а дядя оставил наследство внезапно объявившемуся сыну. Потом дела пошли в гору, отец отвоевал наследство. Теперь понятно, каким способом.

Рада тяжело вздохнула одновременно с Володей. В его голосе слышалось искреннее сочувствие и стыд.

– Отец признал вину, – продолжился рассказ. – Я не знаю, что случилось в горнице, почему он испугался Раду и закричал… Но догадался потом, что если её убили – то что-то в ней нечистое есть, тёмное, как сказала гадалка. Этого отец и боится. Она убежала из горницы, а я пошёл к отцу. Мы поругались. Я злился на его поступок, а он злился, что я не встал на его сторону. Тогда-то он и рассказал, что Рада вышла замуж за тебя, надеялся, что я возненавижу её, но этого не произошло. Мне стало её жаль. Я обижался, ревновал, но и жалел тоже. Мне надо было всё обдумать, поэтому я уехал. Отец во время разговора обронил название деревни – Сосенки – я туда и отправился, чтобы всё разузнать и заодно развеяться. А местные уже и про колдунью-отшельницу рассказали, и про то ли сгоревшую, то ли пропавшую девочку, и на русалок намекнули. Вот как-то так.

Рада представила, что Володя сейчас развёл руками. Что ж, вот что означали его слова «я знаю больше, чем говорю».

– После поездки я пришёл к Раде. Не стал ей признаваться, что всё знаю, хотелось послушать её версию. Но она, конечно, не поделилась со мной такими тайнами.

– Таким сложно делиться, – поддержал Руслан. – Тем более, мы сыновья её врага. С чего ей доверять нам?

– Ни с чего, – согласился Володя. – Поэтому я и сделал вид, что ничего не знаю, но поддержал Раду. Я даже обрадовался, что не успел стать её мужем, но готов был стать другом. Защищал её от отца, да и от тебя поначалу.

– Я потом тоже узнал правду, – пристыженно сказал Руслан. – И отвернулся от отца.

– Но всё же он наш отец.

– Она хочет ему отомстить.

– Я бы на её месте тоже этого хотел, – грустно усмехнулся Володя. – Но будем надеяться, она передумает.

Повисла тишина. Рада тяжело вдыхала воздух, наполненный печальным напряжением. Она зажмурилась, отстраняясь от стены, а после навалилась на неё спиной. Надо было отдышаться. Руслан и Володя хотели, чтобы она передумала, отказалась от мести. Месть разрушила бы всё, так стоило ли хвататься за неё? Одна слезинка пробилась наружу и скатилась по щеке. Рада моргнула, пропуская наружу ещё слёзы. Они повисали на ресницах, а после капали вниз, на босые ноги, которые она до сих пор не отмыла от лесной грязи. Рада поглядела на них. Стоило вновь разозлиться на Белолебедя за то, что загнал её в капкан и оставил на растерзание Мороку, но отчего-то злость не появилась.

– Ты передумала убивать его? – послышался скрипучий голос.

Девушка перевела взгляд от пола к кровати. Там в чёрном одеянии, накинув одну костлявую ногу на другую, сидела Тьма. Она с вызовом смотрела на Раду.

– Передумала?

– Нет.

– Уверена? – Тьма усмехнулась.

Рада отстранилась от стены. Добрела до кровати и уселась рядом с Тьмой, избегая её пронизывающего взгляда. Сжала и разжала ткань рубахи и выдавила стон, урывая тем самым время на раздумья.

– Не передумала, – решила девушка.

Тьма схватила её за подбородок, разворачивая к себе. Её чёрные глаза ухватили взгляд Рады.

– Мы с тобой одно целое, забыла? – проскрипела Тёмная. – Я знаю все твои мысли. Ты его не убьёшь из-за них, – она кивнула в сторону стены. – А я убью.

– Я тебе запрещаю.

– Мне? – на губах Тьмы расцвела зловещая улыбка. – Ты не можешь мне ничего запретить.

Рада собралась возразить, да не успела. Тьма наотмашь ударила её по лицу. Девушку отбросило в сторону, она хотела вскрикнуть, но из её уст вырвался лишь глухой стон. А после всё померкло перед глазами. Кажется, щёлкнул дверной замок, но от удара в ушах стоял гул, и Рада не знала, слышала ли она это взаправду. Посмотреть тоже не могла – всё заволокло, будто ночью в снежную бурю. Девушка поняла, что Тьма не стала дожидаться её позволения и решила сама убить Белолебедя, причём прямо сейчас. Надо было остановить это. Позвать на помощь. Не дать Тьме насытиться кровью, стать сильнее и завладеть её телом.