Ольга Кобцева – Очарованная тьмой (страница 31)

— Я сама не поняла. Мы начали говорить, и вдруг он закричал.

— Почему? — Нечто странное проскользнуло в голосе Володи, но девушка не разобрала, что именно.

— Будто привиделось ему что-то, может, хмеля накануне перебрал?

— И больше ничего не было? — напряжённо уточнил он.

Рада помотала головой. Подняла на Володю по-детски искренний взгляд:

— Ничего.

Кажется, он ей поверил. Обманывать и не краснеть она умела хорошо. Ещё Морок пророчил, что Рада умеет очаровывать словами, и то оказалось правдой.

— Ладно, — Володя отвёл взгляд, не дав Раде до конца понять, что скрывается в его душе. Будто он знал больше, чем говорил.

Оба замолчали. Тишина давила, и хотелось, чтобы опочивальня хоть немного наполнилась звуками. Они всё ещё стояли близко друг к другу, обнимаясь, касаясь, но без того пламени, что должно гореть меж влюблёнными.

— Что мне делать? Как помочь тебе? — спросил Володя шёпотом.

— Будь моим другом, — попросила Рада. А потом сильнее прижалась к нему, пряча взгляд в его груди, и сказала, уже не кривя душой: — Спасибо, что ты на моей стороне.

Глава 11.2 Сейчас. Лес

После ухода Володи девушка завалилась спать. Усталость взяла своё, и Рада затянуло в мельтешащие, непонятные, пугающие сны. Она то стояла перед зеркалом, только по ту сторону, где ранее была заперта Тьма, а сама Тёмная оказалась на свободе; потом она долго билась в стекло, пока оно не рассыпалось на мелкие осколки, разрезающие руки, и потекла кровь. Рада подняла взгляд и нашла в опочивальне Белолебедя с перерезанной шеей, а его кровь смешивалась с её кровью. Удовлетворения от его смерти девушка не испытала. Она чувствовала скорее горечь и опустошение, которые исчезли вместе с резким пробуждением.

Сон напомнил Раде, что надо подготовить новый план мести, ведь теперь Филипп будет настороже и не подпустит её к себе.

Но не зря Ягиня столь долго обучала девку травам. Раде не обязательно было приближаться к старому купцу, чтобы его отравить — был бы в запасе яд. Дарами природы можно не только излечить, но и привести человека к смерти, причём не всегда к быстрой и безболезненной. Филипп заслуживал худшего, жаль только, что все травяные запасы девушки выкрал Руслан, и если прежде она злилась, что осталась без приворотного зелья, то теперь прибавился новый повод для злости. У неё не осталось ничего из трав. Ни свои хвори вылечить, ни чужие взрастить.

С такими мыслями Рада бродила по опочивальне. Иногда она бросала взгляд в окно, за которым простирался цветущий сад, и мысленно подбирала оттуда опасные растения. Но ничего, что могло бы легко убить Белолебедя, там не было. Надо идти дальше, в лес. Только вот отлучиться из усадьбы так, чтобы слуги ничего не заметили и не заподозрили, не получится. Значит, надо всё сделать быстро и незаметно. Рада решила идти ночью, чтобы никто её не хватился, да на пару часов — и то большую часть времени займёт дорога.

По наказу Руслана девушку не выпускали из усадьбы. Выйти в лес через главные ворота она не могла, оставалось лишь надеяться, что она найдёт прореху в ограде. Помнилось даже, что и озеро ограждено не до конца: где-то оно соединяется с рекой, и в крайнем случае можно было выбраться из усадьбы по воде.

План был готов. Вечером Рада немного помельтешила перед служанками, а потом, сославшись на хворь, заперлась в опочивальне и попросила её не беспокоить. Девушка долго томилась в постели, поджидая, пока все в усадьбе уснут. Она прислушивалась к шорохам и скрипам снаружи, к голосам и топоту, но потихоньку всё стихало. Небо потемнело, усадьба и окрестные земли накрылись куполом ночи. Рада свернула одеяло так, чтобы казалось, что под ним кто-то спит, а сама оделась потеплее и выскользнула из опочивальни. Стала красться по коридорам. Ступала аккуратно, чтобы каблуки сапог не задели доски, чтобы ни одна половица не скрипнула. В окно, которое выходило во двор, Рада увидела, что не все слуги спят. Конюх бродил перед домом, двое стражей стояли у ворот, да ещё кто-то мельтешил в тени. Возле просторной будки лакал воду пёс, он лениво оглядывался на каждое движение и гавкал. Девушка стиснула зубы. Стала подбираться к другому выходу из усадьбы, который вёл на задний двор к саду. Она вышла на открытую галерею на втором этаже и огляделась: звёзды скупо освещали безлюдные тропинки возле усадьбы. Рада нашла лестницу. Спускалась по ней медленно и с опаской, потому как первая же ступень жалобно заскрипела под ногами, но деваться было некуда, иного пути из усадьбы девушка не знала. Едва она почувствовала под ногами землю, а не дощатый пол, как кинулась в глубь сада. Скрылась между деревьями и обернулась. Вскользь осмотрела темнеющие окна, прислушалась к звукам. Всё было тихо.

Рада перевела дыхание и наощупь стала пробираться по саду, пока не вышла в конце-то концов к полю. Свежий воздух, перемешанный с росой и спящими цветами, проник в лёгкие, дышать стало легче. Небо было безоблачным, и под тусклым ночным светом девушка легко различала путь. Под стрекот сверчков она добралась, как и прошлый раз, до озера. Большим пятном, словно разлитые по грамоте чернила, оно разрывало перелесок, а вдоль берега рос рогоз и камыш. Девушка остановилась. Место здесь выглядело уединённым, к озеру вела лишь одна тропка, а вторая уходила дальше по полю, вероятно, в сторону деревень. Поэтому Рада решила выбраться за пределы усадьбы именно здесь, по озеру. Она двинулась вдоль берега. Нескоро, но всё же вышла к ограде. Как она и ожидала, высокий забор обрывался у одного берега и озера и возобновлялся у противоположного, потому по воде — вплавь или на лодке — легко можно было выбраться с территории усадьбы. Ведь забор Белолебедь поставил, потому что мог себе позволить, а не потому, что была нужда. Всё ради красоты и величия, а не безопасности усадьбы.

В отдалении Рада нашла пологий спуск к озеру. Окунула руку в воду — ледяная, тут же мороз прошёл по коже. Но выбора не было. Пришлось раздеться, чтобы не бродить потом по лесу в мокрой одежде, и с зажмуренными глазами забираться в воду. Дно резко уходило вниз, потому уже вскоре девушка поплыла, одной рукой гребя, а второй удерживая одежду над водой. Тело устало от такой позы, несколько раз Рада чуть не захлебнулась. Мысленно прокляла Филиппа Белолебедя, из-за которого ей пришлось, мокрой и обнажённой, выбираться в ночной лес. Подумав, рассыпалась проклятиями и в сторону Руслана. На всякий случай. Вскоре она обогнула то место, где должна была проходить ограда усадьбы, и выплыла к ничейной земле. Озеро постепенно сужалось, и Рада поняла, что приближается к устью реки. Дальше плыть уже было не обязательно. Она нашла взглядом берег, на который удобно будет выбираться из воды, и двинулась к нему. Дно снова появилось под ногами. Оно поднималось, и вода уже доходила до шеи, потом до груди, оголяя тело. Над рекой дул ветер, Рада стучала зубами, ощущая, как кожа покрывается мурашками. Она крепко обняла себя, чтобы хоть немного согреться. Из воды она почти выбежала и, чуть обсохнув, наскоро оделась. Волосы, собранные в высокую причёску, всё равно намокли возле шеи, и пришлось распустить их, чтобы было теплее. После такого плаванья Рада вся задубела.

Она стояла на берегу, переступая с ноги на ногу, и оглядывала округу. Песок прилипал к подошвам сапог. От ветра волны набегали на берег, выплёскивая тёмно-зелёные водоросли. Лёгкая дымка нависала над рекой, берег то шёл ровно, то резко вздымался вверх, а почти от самой кромки воды начинались деревья. Кривые стволы то тут, то там склонялись над водой. Хватаясь за ветки, Рада принялась подниматься вверх по берегу. С обрыва вновь поглядела на реку. Мысленно запомнила место, куда должна будет вернуться, и, держась неподалёку от воды, побрела по лесу.

Глава 11.3 Сейчас. Ночь

Такие прогулки были для Рады не впервой. Ещё бы — она большую часть жизни прожила в лесу, ходила по нему по поручениям Ягини и встречалась с русалками. Лесной живности и нечисти она не пугалась, внутри неё таилась сила могущественнее их всех вместе взятых, поэтому они её, а не она их, должны бояться.

Хоженых троп здесь не было, приходилось пробираться, как есть, сквозь колючие ветки, которые, как хулиганистая ребятня, норовили дёрнуть за сарафан или за волосы. Каблуки сапог утопали в грязи. Ноги скользили и хлюпали по мягкой почве. Густые кроны деревьев заслоняли небо, и Рада ориентировалась скорее по звукам и ощущениям, чем благодаря зрению. Всё вокруг слилось в чёрную картину, будто девушка потеряла сознание. Ветки чересчур громко трещали, когда она на них опиралась или отдвигала, и казалось, что этот звук проносится через весь лес. Живность всполошилась, спящие птицы взлетали, хлопая крыльями. Иногда Раде казалось, что за ней следят. Лес не молчал, отвечал на каждое движение незваной гостьи, и девушка подчас вздрагивала от неизвестных звуков поблизости. Всякое может померещиться во тьме. Но она быстро брала себя в руки и двигалась дальше.

Златоуст — ядовитое растение, которое искала Рада, — рос обычно в чаще, среди хвойных деревьев. Можно было набрать также поледенник или вихруст, но один ещё не зацвёл, а второй имел такой горький вкус, что человек отказался бы от блюда, в которое намешали яд. Ядовитые ягоды девушка тоже не приметила: их можно было найти на окраине леса, куда попадает солнце, а не в чаще, где она сейчас бродила. А уж яды попроще Рада не искала. Они могли как сработать, так и заставить Белолебедя помучиться с животом, но не убить. А хотелось действовать наверняка и не возвращаться больше в дремучий лес.