Ольга Кобцева – Очарованная тьмой (страница 3)

Она посмотрела на Кощея, и тот повторил:

— Молю тебя о помощи, Морана. — Потом прошептал тихо, чтобы услышала только старуха: — Глупость ты затеяла, Яга. Из царства мёртвых люди не возвращаются. Или возвращаются не такими.

Отшельница ничего не ответила на укор. Она вновь обратилась к Моране, и та наконец появилась.

Раду пронзила боль. Вернулась та агония, которую девочка испытывала при смерти. За что? Неужели боль будет преследовать её всю жизнь? То есть… всю смерть? Она же теперь в царстве мёртвых?

Жар поднимался от кончиков рук и ног, подбирался к сердцу, сжимая его огненной рукой. Рада готова была орать, но звук застревал внутри тела. Она не могла двигаться, не могла открыть глаза, рот. Дышать тоже не могла. В ушах стоял гул, будто бы девочка тонула, и она изо всех сил барахталась в своём сознании. В конце концов руки и ноги задёргались. Грудь всё ещё сдавливала плита смерти, Рада пыталась судорожно дышать, но лишь мелкие глотки воздуха проникали внутрь. Они причиняли дикую боль, разрезали горло, будто девочка проглотила иголки.

Чья-то ледяная рука легла Раде на грудь — ровно в то место, куда её ударили ножом.

— Ты хочешь жить, дитя?

«Нет, нет!»

Ответить девочка не смогла. Слова остались лишь в мыслях, но та женщина, которая изучала порез Рады, их услышала.

— Она не хочет жить, — объявил холодный голос.

— Просто ей больно, — возразил другой голос. Девочка с удивлением узнала отшельницу, подругу матери.

Вопрос повторился:

— Ты хочешь жить, дитя? Боль постепенно уйдёт.

Рада не хотела отвечать. Нет. Её жизнь уже закончилась, как и жизнь её семьи. Воспоминания были слишком болезненны. Они душили, заставляя пробудившуюся кровь в жилах застыть обратно. Но… «Боль постепенно уйдёт».

«Да-а», — вздох, более глубокий, чем прежде, вырвался из груди девочки. Рада понадеялась, что та странная женщина вновь услышит её мысли. И не ошиблась.

— Ты должна сказать это вслух, — приказал женщина.

Девочка попыталась. Не получилось. Губы не слушались, они будто слиплись от крови. Рада не слышала стук своего сердца, зато прекрасно слышала, как над ней кружат вороны — слетелись на пиршество смерти. Рада не хотела стать их добычей. Она сопротивлялась боли и оцепенению, пыталась двигаться, собрать все силы воедино, как муку — в тесто.

— Ты сможешь отомстить, Рада, — тихо произнесла отшельница. — Только если будешь жива.

Вороны подлетели ближе. Их карканье стало громче, девочка чувствовала, как птицы задевают её крыльями. Чувствовала — значит, плоть ожила. «Не дождётесь!» Она открыла глаза. Чёрное небо нависло над Радой, а луна слепила, заставляя жмуриться, но девочка выстояла. Она не собиралась возвращаться к мертвецкому сну. Тело всё ещё не слушалось, и ни повернуться, ни встать она не могла. Но краем глаза смогла уловить тень поблизости. От той тени веяло холодом, который тушил жар в теле.

— Да, — произнесла Рада. В горле было сухо, и даже это короткое слово отозвалось жуткой болью.

«Да, я хочу жить».

В сухие губы полилась вода. Сначала горькая, затем сладкая, живительная.

И снова боль. Тень провела пальцами по порезу на груди, и он раскрылся, будто на зашитой дыре лопнули нитки. Рада захрипела, когда дыхание вновь пропало, мысленно заметалась по траве. В рану затекало нечто чёрное. Настоящая тьма. Оно смешивалось с кровью и заполняло жилы, принося сначала мучение, а потом облегчение. Вместе с тем Рада слышала звук, от которого хотелось закрыть уши руками: будто кто-то скребёт ногтями по камню. Но укрыться от омерзительного ощущения она не могла.

Всё закончилось резко. Последние капли тьмы слились с девичьим телом, и рана на груди затянулась, оставив после себя грубый шрам. Рада закричала, сама не понимая почему, а потом обмякла. Сознание вернулось в сон — уже не мертвецкий.

Глава 2.2 Сейчас

Ярмарка гудела. Повсюду носились покупатели, торговцы громко зазывали их посмотреть товары. Уличные музыканты, скоморохи, мелкие воришки и попрошайки сновали в толпе, чтобы стать на толику богаче. В разгар разноцвета-месяца тётка отправила Раду на базар, чтобы та продала лишние травы да коренья, а взамен привезла то, чего не добыть лесным жительницам — одежды, мёда да прочих вещиц. Потому раз в месяц девушка словно попадала в другой мир: из молчаливого лесного дома в оглушающую толпу. Не то чтобы ей нравилось играть базарную торговку, но это помогало развеяться.

Солнце расправило лучи над площадью. Рада спряталась в тени и раскладывала на столе товары. С одной стороны — травы и коренья от мелких хворей, целебные настои и мази, с другой — грибы и ягоды. Девушка оторвалась от стола и выдохнула. Утро только набирало обороты, а люди уже заполонили ярмарочную площадь. Рада обвела её взглядом. Случайно натолкнулась глазами на юношу, который стоял поодаль в тени и с улыбкой наблюдал за девушкой. Что ж, было, за чем наблюдать: милое личико с острыми чертами, густая чёрная коса, гибкий стан. Рада приосанилась. Быстро оглядела юношу, сделала вывод, что он не беден, и подарила ему ответную улыбку.

Тут же девушку отвлекли покупатели. Пока у неё расспрашивали про настои для здоровья, юноша исчез с того места. Рада, нахмурившись, вскользь изучила площадь, но найти того человека не смогла. Впрочем, интересовала её вовсе не улыбка юноши, а его кошель.

— Скучаешь, девица-красавица?

Рада вздрогнула. Румянец, должно быть, вспыхнул на щеках, и она повернулась на звук голоса. Да, он принадлежал тому самому улыбчивому юноше.

— Скучаю, — девушка кокетливо опустила ресницы и погладила косу. Почувствовала, как мужской взгляд изучил сарафан, облегающий стройную и изящную, как у русалки, фигуру.

— Что продаёшь?

— Да вот, — Рада обвела рукой товары. — Дары леса. Что земля даёт, то и продаю. Хочешь что-нибудь?

— Хочу, — излишне дерзко и с ухмылкой ответил юноша.

«Клюнул на крючок», — подумала девушка, а сама скромно заломила руки, незаметно подавая сигнал своим «друзьям». На базаре она работала не одна — если говорить не о работе торговки.

— Меня, кстати, Володя зовут.

— Радислава, Рада, — представилась девушка. Тут же подняла со стола мешочек с травами и протянула юноше. — Это шестилистник, говорят, в любви помогает, дев привлекает.

— По-моему, я и без шестилистника неплохо справляюсь, — Володя нежным движением отвёл руку Рады. — Не так ли?

В это время позади него пронеслись хохочущие мальчишки. Они «случайно» толкнули Володю и тут же принялись отряхивать его и извиняться. Один из них незаметно вынул увесистый кошель из кармана юноши.

— Да что ж вы так! — вскрикнула Рада, привлекая к себе внимание Володи. — А ну, брысь отсюда!

Мальчишки тут же побежали дальше. Девушка с опаской проследила за тем мальчиком, который вынул кошель — ждала, чтобы тот поскорее спрятался в толпе, а Володя не опомнился и не заметил пропажу. И тогда вечером содержимое кошелька разделится на несколько частей: всем друзьям их маленькой компании, в том числе Раде — за то, что отвлекала покупателя.

— Держи вора! — раздалось вдруг в толпе.

Руки девушки защипало холодом. Плотный мужчина вышел вперёд, удерживая воришку за шкирку. Мальчик крутился в руках мужчины, пытаясь вырваться.

— Я не вор! — закричал он испуганно. — Нашёл кошель на земле да взял себе!

— Нет, ты посмотри, поганец какой! — зло сказал мужчина, кидая мальчика к ногам Володи. Кошелёк с глухим звоном бухнулся рядом. — Ворует, ещё и врёт! Я тебе!.. — замахнулся он. Воришка едва успел увернуться от удара.

Рада закрыла рот рукой. Не хватало ещё, чтобы её друга поймали, и он раскрыл всю их компанию. А мужчина… Почему его лицо столь знакомо, а сердце при виде него сжимается, будто брошенное в ледяную воду воспоминаний?

Володя лениво подобрал кошель.

— А ты, — теперь мужчина обратился к юноше, — за вещами своими следи.

— Слежу, отец.

Рада перевела взгляд от отца к сыну и обратно. Совсем не похожи. Этот мужчина… Девушка перевела взгляд на его сапоги: они были вычищенные, разве что не блестели на солнце, но Рада отчётливо увидела на них грязь прошлого. Тошнота поднялась к горлу.

— Не следишь! С бабами тут милуешься! — злился мужчина.

Мальчишка, пока от него отвлеклись, резво вскочил на ноги и помчался сквозь толпу. В этот раз никто не успел его остановить. Грязная тайна Рады была спасена. Но облегчённо выдыхать она не спешила — грудь перехватило от навалившихся воспоминаний, от жажды мести, которая разгоралась внутри. Девушка сжала руками край стола.

Отец с сыном бранились недолго. Они остановились, когда заметили пропажу, и мужчина махнул рукой:

— Не задерживайся, жду тебя в трактире.

Володя вздохнул, когда его отец ушёл. Рада пыталась сохранить лицо, но получалось с трудом. Юноша расценил смену её настроения по-своему.

— Не переживай, — он вновь нацепил улыбку. — Ничего страшного, кошель снова при мне. — Он демонстративно подбросил его в воздух и снова поймал.

— Хорошо, — Рада выдавила ответную улыбку. — Тебе, похоже, пора идти. Покупать что-нибудь будешь?

— Не уверен, что то, что я хочу, можно купить.

Володя с любопытством уставился на девушку, ожидая, что она ответит. Рада медлила.

— Не всё можно купить. Но можно попросить. Убедить. Заинтересовать.

— И как, интересен я тебе? — Юноша наклонился над столом, почти обжигая щёку девушки своим дыханием.