Ольга Кобцева – Двуликие (страница 25)

– Как и Адрен! – воскликнула принцесса.

– Как и Адрен, – признал Джеральд. – Но между ними есть огромная разница: Димир глуп и слаб, а Адрен хитер и амбициозен.

– Был бы Адрен хитер, он попытался бы найти ко мне подход, как Димир, – возразила Карленна.

– Да, в этом его упущение, – снова согласился король. – Но лишь в этом. В остальном же он не просто не уступает, а превосходит Димира, особенно в государственных делах. Ты ведь должна понимать, в королевских семьях основу брака составляет отнюдь не любовь, а выгода. Выгода для обоих государств.

– Они оба короли, значит, оба выгодные партии. Если выгода одинакова, то почему бы не повиноваться велению сердца? А сердце зовет меня в Эфлею.

Джеральд неожиданно рассмеялся.

– Эфлею ты получишь независимо от того, за кого ты выйдешь замуж. Знаешь, почему я поддерживаю Адрена? Он, в отличие от Димира, дорожит благом народа, а не своим суверенитетом. Адрен готов добровольно отдать свои территории во власть Калледиона. Он, как и прежде, будет править Арнестом, просто не в качестве короля, а в качестве моего наместника. Спросишь, при чем тут Эфлея? А при том, что и Эфлея тоже окажется под его властью, после того как мы вместе ее завоюем.

– Это… жестоко.

– Это жизнь, – пожал плечами Джеральд. – Плохой король не удержится долго на троне, поэтому я хочу, чтобы ты выбрала себе хорошего короля.

– А если сделать наоборот? Если я выйду замуж за Димира, и вы вместе, ты и Димир, завоюете Арнест? – с надеждой спросила Карленна. – Тогда я получу любовь, а ты – территории.

– Эфлея слишком слаба. Там нет ни денег, ни армии, зато есть проблемы: колдовство, чудовища, повстанцы…

– Повстанцы, которым ты же и заплатил! – воскликнула принцесса.

Король спокойно пожал плечами:

– Да. Димиру повезло, что неудачливая кучка повстанцев в первый раз плохо выполнила свои обязательства. Но они постараются еще.

– Это жестоко!

– Жестокость – залог успеха. Пусть лучше меня считают тираном и деспотом, чем слабаком. Я победитель, а победителей надо бояться, потому что они идут на все ради достижения цели. А еще этот его брат, Никос…

– А брат-то в чем виноват? – вздохнула принцесса.

Взгляд Джеральда вмиг наполнился злобой. Король не стал объясняться, продолжил прежний разговор:

– Вот что тебе стоит знать: со мной или без меня, но Адрен нападет на Эфлею.

– Не нападет, если мы встанем на ее защиту, – возразила принцесса, но король лишь усмехнулся.

– Только вот наша армия сейчас наводит порядок в Онтфорке, а армия Арнеста готова в любой момент вступить в бой.

– Ты же не хочешь сказать, что Калледион слабее Арнеста?

– Не хочу, но отчасти это правда. Наша сила не в армии, а в деньгах и связях. Твой брат Сердон женился на Шоаре, и мы купили самое современное оружие из Заморья, чтобы покорить Онтфорк. Твой брат Тео скоро женится на Аэлии юн Бальфур, дочери самого богатого лорда Калледиона, и эти деньги пойдут на захват Эфлеи. Ты выйдешь замуж, надеюсь, за Адрена, и Калледион будет непобедим.

«А будь жив мой младший брат, мы бы и Заморье завоевали?» Но Джеральд избегал любого упоминания о младшем сыне, равно как и об их матери, будто их никогда не существовало, и съязвить так принцесса смогла лишь мысленно.

Король резко встал и подошел к огромной карте на стене, совсем новой, повешенной сразу после победы над Онтфорком. Он восхищенно провел ладонью по обширным землям своего королевства – весь север, запад и восток принадлежали Калледиону, – потом остановился и мечтательно вздохнул, дойдя на юге до эфлейских и на юго-западе до арнестских границ. Скоро и они примкнут к Калледиону, самому крупному и могущественному королевству Амиррийского континента. Но мерзкий червь обосновался посреди карты, разрывая Калледион в самом его сердце. Дакхаар, некогда покоренный, а потом отвоеванный королевой-освободительницей Анной Мельден, торчал в центре будущего единого Калледиона и уходил к югу, к границе с Эфлеей.

– На континенте останется лишь Дакхаар, – продолжил король, – но это поганое королевство я приберегу напоследок. Мы полностью окружим Анну Мельден, и ни магия, ни хваленое дакхаарское чудовище не уберегут ее королевство. Континент станет полностью моим.

– Мне-то что от этого, если я не буду счастлива? – обиделась Карленна.

– А ты уверена, что будешь счастлива с Димиром? Он умеет производить впечатление, но оно быстро развеется, когда ты окажешься в чужом королевстве, среди людей, для которых ты – лишь гарантия того, что я не нападу на них. И не забывай, что ваш брак не избавит Димира от угрозы со стороны Арнеста, а я могу пообещать защитить тебя, но не Эфлею.

– И ты мне предлагаешь сойтись с Адреном, с человеком, который собирается завоевать чужое королевство? – скривилась принцесса.

– А ты думаешь, будь у Димира сильная армия, он бы не пытался захватить Арнест? – парировал король.

Карленна задумалась.

– То есть выбора у меня нет?

– Наоборот. Все, что я тебе сейчас рассказал, я рассказал для того, чтобы ты сделала осознанный выбор, а не слепо доверилась кратковременным чувствам. Да-да, – подтвердил Джеральд, увидев удивленное лицо дочери, – решение принимать тебе.

– То есть выбор делаю я, а не ты? – усомнилась Карленна.

– Именно так. Но учти, что и ответственность за свой выбор несешь ты.

– То есть, – не верила принцесса, – если я скажу, что хочу замуж за Димира, ты дашь нам благословение?

– Да, хоть такой выбор мне и неугоден. Я не решаю за тебя, я лишь даю тебе советы.

К такому Карленна оказалась не готова. Она ощутила в действиях отца некую манипуляцию, с которой не могла справиться: выходило, что не папа, а обстоятельства заставляли ее сделать выбор, основанный на выгоде, а не на чувствах.

– И что ты мне советуешь? – осторожно спросила она.

– Советую присмотреться к Адрену. Дай ему шанс, пообщайся с ним. Спешить некуда, у тебя есть время подумать.

– А если Адрен не придется мне по душе?

Джеральд вздохнул. Не мог же он сказать, что наличие выбора – это иллюзия, что Димира в любом случае ожидает крах, но вряд ли принцесса хотела бы это услышать.

– Тогда… – задумчиво произнес он и замолчал, укрывшись за многозначительной паузой. Карленна ждала объяснений.

Дверь в королевский кабинет отворилась, избавив Джеральда от мучительных поисков ответа. В проеме появилась молоденькая красавица в платье с глубоким вырезом – новая любовница отца. Карленна холодно сложила руки на груди. Одно дело, если бы Джеральд встречался с любовницами втайне, желательно за пределами Мейфора, такое можно было бы понять, ведь он давно был вдовцом, а одиночество тяготит любого человека. Но он развлекался с девушками у всех на виду…

– Заходи, мы почти закончили, – со сладкой улыбкой проговорил король.

Под ревностно-презрительным взглядом принцессы любовница зашла в кабинет.

– Так о чем мы говорили? Об Адрене? – спросил Джеральд, будто бы забыв последний вопрос дочери.

– Да, мы решили, что я подумаю об Адрене, – скованно ответила принцесса.

– Очень хорошо! Роза, а ты что думаешь об Адрене?

– Об Адрене? – смутилась девушка. Она неловко посмотрела на принцессу, чей личный разговор она прервала и чью личную жизнь король, ничуть не смутившись, предложил обсудить. – Он кажется очень серьезным и целеустремленным молодым человеком.

Принцесса отвернулась. Мнение этой мерзавки ей было ни к чему.

– Вот! – обрадовался Джеральд. – Роза, как и я, одобряет Адрена.

– Раз мы пришли к общему мнению, закончим разговор об этом, – наскоро решила принцесса. – Я, пожалуй, пойду.

Король кивнул:

– Да, конечно. Помни: ты должна все хорошенько обдумать. Это будет твое решение.

– Я помню, – отмахнулась Карленна.

Она встала со своего кресла и направилась к двери, потом обернулась. Хотела спросить, как много времени у нее есть, чтобы принять решение: неделя, две, месяц? Как долго ей придется усмирять страсть Димира и разжигать страсть Адрена, чтобы сравнить их, чтобы выбрать мужа? Но отец уже полностью вынырнул из этого разговора, а любовница завладела его вниманием. Она нежно гладила короля по седым волосам, улыбаясь и нашептывая искусительные слова. Принцесса окинула ее враждебным взглядом, постаравшись вложить в него самую болезненную пощечину, которую только могла передать с помощью мыслей, и ушла.

Глава 21

После побега

Старый советник, не выспавшийся и раздраженный итогом последней поездки, заслонил собой окно. Его худая вытянутая тень легла на Харео. Тот растерял все бахвальство с тех пор, как его застали во время сделки в таверне, и теперь смиренно отвечал на пытливые вопросы Фергюса. В зале стояла прохлада. Старик настежь открыл окно в кабинете, где обычно собирался Верховный Совет, и, заложив руки за спину, медленно подошел к Харео.

– Давай-ка повторим все еще раз, – кашлянул он. – Значит, в той таверне ты… работал?

Харео смотрел против солнца, из-за чего советник превратился для него в темный зловещий силуэт. Он подтвердил тихо, но не без раздражения:

– Да, работал. Вам нужны подробности моей работы?

– Да нет, я и так примерно представляю себе, как ты работаешь. Куда больше меня интересует сбежавшая девушка, – сказал старик, крючковатыми пальцами сжимая спинку стула.

Он уже выяснил, что таинственную девушку, ту самую, о которой твердил принц, зовут Мираби. Советник помнил, как уловил в окне второго этажа женский силуэт – кто знает, может, ее, может, и нет. Он слышал грохот и ругань в таверне, видел, как сквозняк грубо распахнул дверь и поднял пыль возле входа. А через несколько минут оттуда выбежали призраки инквизиции с криком, что гонятся за повстанкой.