Ольга Клюкина – Визажистка (страница 17)
А еще Вера подумала, что, если как следует разобраться, она действительно жила долгое время в своем, отдельном мире, где ей почти что ничего не было известно о другой, неприглядной стороне жизни. И вот теперь как будто бы вдруг родилась, вышла на берег, как мифическая Вера-Венера.
Не ждали? Здравствуйте, как у вас здесь? Почему так хреново?
Правда, разница в том, что Вера все же, увы, не богиня. И потому надо учиться на этом, новом берегу жить среди людей, постигать их законы, принимать жизнь такой, какая она есть, без прикрас…
Есть ли что-нибудь на свете труднее этого?
Появление на званом вечере двух эффектных молодых особ вовсе не оказалось незамеченным среди публики ресторана «Злата».
Две красивые молодые женщины — одна стройная, длинноногая, с модной короткой стрижкой, а вторая — томная рыжая толстушка с откровенным декольте — вошли в зал и сразу же принесли с собой атмосферу легкого скандала.
Как-никак на фуршеты в провинции принято приходить со своей «второй половиной» или по меньшей мере с любовниками, поэтому кое-кому первым делом пришла на ум вполне определенная мысль: уж не лесбиянки ли пожаловали? Или девушки в поисках клиентов?
Под впечатлением утреннего гадания по альбому Вера вдруг вспомнила, что в сознании древних на самом деле существовали две Венеры — Венера Урания, или любовь созерцающая, возвышенная, рожденная от неба, и так называемая Венера Пандемос — простонародная, богиня телесной красоты.
И сейчас они с Ленкой как раз и представляли двух таких разных Венер, а вместе — совершенную женщину.
— За мной должок, — подкатился сразу же к Вере с веселой улыбочкой Роман Анатольевич и, несколько понизив голос, доверительно сообщил: — Ведь я теперь, красавица, твой должник. Вы бы только слышали, девчата, как я сегодня на совете директоров блеснул перед всеми эрудицией! Ну, когда речь зашла про Медею и медовуху. Вы уж меня не выдавайте, ладно?
— Ни в коем случае, — кивнула Вера и сразу решила перейти к делу: — Вы что-то говорили о возможной работе.
— О работе? — удивился вице-президент. — О какой такой работе?
Господин Сумятин пожал плечами, наморщил лоб и улыбнулся обезоруживающей улыбкой мальчиша-плохиша.
— Ну, с Гераклом, — подсказала Ленка. — С богатырем.
— Ах, насчет ролика? Проект уточняется, пока не могу сказать ничего нового. Погодите, вы же, Верочка, кажется, тоже артистка?
— Визажистка, — строго поправила его Ленка.
— Ах да! — обрадовался Роман Анатольевич. — Славненько, что напомнили. У меня ведь была идея познакомить вас со своей супругой — она всех визажистов в городе знает как пять пальцев… на своей ноге. Пойдемте, я думаю, у вас найдется о чем поговорить.
— Вы так думаете? — слегка растерялась Вера и оглядела огромный стол, заставленный по-фуршетному варианту тарелками с красивыми бутербродами, фруктами, сладостями. — Может, сначала все же следует перекусить? Познакомьте нас лучше с самыми вкусными здесь закусками и посоветуйте, с чего стоит начать.
— Естественно, нам некуда торопиться, — согласился Роман Анатольевич, накладывая себе на тарелку корзиночки из теста с горками салатов, аппетитные грибочки. — Вот эти грибочки особенно рекомендую!
Торжественный прием был построен по специальному сценарию, чтобы концертная программа незаметно разбавляла чинное поглощение закусок.
На маленькую сцену-ракушку по очереди выходили певцы или артисты, исполняли в честь супруги Сумятина, «прекрасной Юлии», свой номер, а потом говорили тост. После этого наступала очередная пауза, во время которой гости с приятными улыбками передвигались вокруг стола, угощались, обмениваясь друг с другом ничего не значащими фразами и ожидая, кто будет их развлекать следующим номером.
Зато сама именинница — немолодая дама с иссиня-черными волосами — вела себя на редкость оживленно: она то громко, по-детски, хлопала в ладоши, то лезла с кем-то обниматься или просила исполнить понравившийся номер на бис.
— Смотри-ка, и этот здесь! — вдруг прошептала Ленка, сильно толкая Веру в бок. — Олежка, про которого я говорила, что он в глаз колется. Ничего себе, оказывается, сегодня у его мамашки день рождения. Ну и занесло же нас с тобой, Венера. В самые верхи! Помнишь, я тебе говорила? Они же страшные богачи!
От возбуждения Ленка даже перестала жевать и принялась на повышенной скорости перебирать глазами гостей.
— Слушай, Вер, значит, где-то тут и дядька его должен быть. Марк — самый крутой в городе «водочный король». Олежка рассказывал, что он только что с женой разошелся, новую себе ищет. А сестра его младшая за границу с каким-то хахалем сбежала и деньжищ с собой хапанула как следует. Вот у них тут жизнь, представляешь? Денег куча, а счастья ни шиша. Кто же из них этот Марк? Интересно, очень интересно на него посмотреть.
— Зачем?
— Как это — зачем? Жених богатый.
— Интересуешься?
— Ну уж прям, я про тебя, Вер, думаю, — улыбнулась Ленка. — Ты у нас теперь одинокая. А мне и Павлуши пока хватит.
Ленка на минуту куда-то исчезла, а потом снова пристроилась рядом с Верой, горячо зашептала:
— Вон тот, с лицом таким длинным, как у лошади. Он и есть Марк Семенович. Нет, Вер, тебе такой не подойдет. Какой-то еврей надутый. Но, говорят, богатый — кошмарное дело!
Вера посмотрела, куда потихоньку показывала соседка: у мужчины, стоящего во главе другого конца стола, и впрямь был такой надменный и недовольный вид, будто он еле-еле сдерживал по отношению к присутствующим сильнейшую личную обиду. И к тому же лицо его выделялось среди окружающих каким-то особым кирпичным оттенком. Как снова пояснила Ленка, этот Марк Семенович был младшим братом «прекрасной Юлии» и главой фирмы «Алкей». Своему родственнику, мужу сестры, он доверил должность вице-президента.
— Смотри, смотри, Вер, как он сейчас посмотрел на тебя, этот Марк, — взволнованно прошептала в ухо Ленка. — Откровенно, Вер, прямо раздевает. Похоже, ты ему понравилась. Смотри, глаз с тебя не спускает.
— Отвернись. Тебе показалось, — сказала Вера. — Это он на тебя смотрит, я тут ни при чем.
— Ну не скажи, Венера, я в этих делах пока еще не последняя дурочка…
Но Вера только вздохнула, решив для себя, что в этом ресторане сегодня ей светит лишь одна радость — вкусно поесть.
— А ты чего застыла? — спросила она Ленку, заметив, что та растерянно стоит возле стола с тарелкой, на которой возвышалась целая гора закусок, составленная из бутербродов, рыбы, ломтиков апельсина и к тому же скрепленная каким-то салатом.
— Шпротка упала, — тихо сообщила Ленка.
— И пусть, другую бери, — не узнавала Вера своей бойкой соседки.
— А у меня вон прямо сюда, — скосила Ленка глаза, показывая на свое декольте — между ее мощными грудями и впрямь торчал рыбий хвостик, точно попавший в расщелину.
— Ну ты даешь! — рассмеялась Вера. — Как это ты так смогла? Давай доставай.
— Смотрят же…
— Да никто не смотрит! Давай я тебя загорожу.
— А ты повернись тогда ко мне лицом, вот так, поближе…
— Ку-ку! А я сама иду к вам знакомиться, — услышала Вера у себя за спиной незнакомый женский голос. — Нехорошо отворачиваться от старших!
Хозяйка банкета и именинница — Юлия Семеновна Сумятина — собственной персоной стояла возле Веры, укоризненно покачивая большой копной черных волос на голове, а точнее — экстравагантным париком «под цыганку». При этом «прекрасная Юлия» с нескрываемым интересом заглядывала Вере через плечо, пытаясь выяснить, чем это занимаются молодые интересные девушки и почему они прилюдно исследуют друг у друга вырезы платьев. Неужели теперь так принято?
— О, вы правы, — кивнула она Ленке, которая быстро, с ловкостью медведицы на рыбалке, засунула в рот шпротину. — Я тоже сегодня ем одну рыбу. Такие гадкие в этом ресторане все же стали делать жюльены и салаты — в рот не возьмешь. А мне мой Ромашка на вас показал, рассказал, кто вы такие, — дай-ка, думаю, не буду ждать, пока вы друг на друга налюбуетесь…
— Мы вас тоже поздравляем и желаем… — начала было Вера заздравную речь.
— О, не нужно, — улыбнулась именинница. — Знали бы вы, девочки, сколько мне уже лет! А вы сами как думаете? Только, чур, по секрету, между нами.
— Тридцать… девять, — тут же бойко ответила Ленка.
— Шутница! — с чрезвычайно довольным видом засмеялась Юлия Семеновна. — У меня сыну, Олежке, уже под тридцать, вон какой орел вырос!
— Это точно, кочет, — подтвердила Ленка, посмотрев на своего знакомого, который со скучающим видом, нахохлившись, слушал сейчас песню о любви в исполнении молодого артиста филармонии и явно никого не замечал вокруг.
— Значит, вы, милочка, — визажист-стилист? С Федотовым, надеюсь, знакомы? — поинтересовалась именинница.
— Нет, — честно ответила Вера. — Как-то… нет.
— Неужели? — отчего-то еще больше развеселилась Юлия Семеновна. — Это невозможно. Знали бы вы, сколько он уже денег потратил на рекламу! Ну ничего, так ему и надо, я всегда была от него не в восторге и говорила, что это — пшик, и ничего больше. В городе есть мастера куда лучше, которые при этом не пускают клиентам пыль в глаза. А вас, кстати, как зовут?
— Be… Ве-нера, — сообщила с набитым ртом Ленка, кивая на свою соседку.
Теперь Ленка без тени смущения уплетала за обе щеки бутерброды с черной икрой, вернувшись в свое обычное настроение.
У нее получилось «Фенера», чуть ли не «фанера», но Юлия Семеновна все равно поняла.