Ольга Клюкина – Эсфирь (страница 4)

Но с каждым днем очередь возле главных ворот неудержимо росла. И немудрено: слухи о пире разносились по округе быстрее ветра и достигли самых отдаленных окраин. Со всех концов страны на пир тоже заспешили любопытствующие. Причем те, кто уже побывал во дворце, открытом для народа лишь на семь дней, рассказывали не столько о щедром застолье, сколько об удивительных картинах из камня на дворцовых стенах, диковинных цветах в саду и невиданных животных в царском зверинце.

Кому не захочется увидеть подобные чудеса? Сегодня, в последний день праздника, людей на дворцовой площади собралось столько, что стражникам пришлось наводить строгий военный порядок. Иначе было не справиться с шумной толпой, желающей дарового вина и сладостей, а главное – как можно больше пищи для дальнейших пересудов.

Примерно каждые полчаса пирующие в шатре поворачивались в сторону царского дворца и выкрикивали слова приветствия. А потом, неприметно подгоняемые стражниками, покидали садовый двор через малые ворота, чтобы освободить место для новой партии гостей. Такой круговорот происходил в саду с раннего утра до позднего вечера вот уже несколько дней подряд.

Все эти дни Артаксеркс Великий ни разу не выходил к своему народу. Тем не менее он незримо присутствовал на престольном празднике – как солнце, как ветер, играющий пурпурными и виссонными кистями шатра, как первая яркая звезда на вечернем небе. Подданные не должны в суете и праздном веселье видеть лицо своего владыки, тем более мысленно сравнивать его с другими. Такой обычай был заведен в Персии и Мидии со стародавних времен. Здесь пустое любопытство и болтливость всегда карались смертью.

Лишь семь великих князей персидских и мидийских да семь дворцовых евнухов – личных избранников царя – по закону имели право служить перед лицом владыки, сидеть вокруг его престола в тронном зале, пить вино с царского стола, обсуждать мирные и военные дела государства.

Семь великих князей – семь старейшин, первых по древности рода и богатству после царя, – обычно загодя съезжались на объявленный царский пир каждый в свой день, чтобы иметь возможность неспешно показать царю все подарки – показать из своих рук, – а потом насладиться уединенной вечерней трапезой с ним, вкушая отборные привозные вина и яства. Застолье с царем издавна считалось знаком особого доверия и приближенности к трону.

Первым во дворец прибыл Каршена, самый молодой из великих князей. Ему шел лишь шестой десяток лет. Артаксеркс благосклонно оценил привезенные князем золотые украшения, жемчужины, ковры, пряности и принял Каршену со всеми почестями, как и подобает принимать великого персидского князя.

На второй день явился со своим караваном князь Шефар, длинной узкой бородой сильно смахивающий на козла. Артаксеркс принял его, как подобает принимать великого князя. Потому что, если бы прием Шефара оказался короче, чем трапеза с Каршеной, упрямый князь мог бы расценить это как великое оскорбление для себя лично и для всего своего княжества.

Затем в большой повозке с золоченым балдахином прикатил толстый Адмафа, отец царского визиря Амана, большой любитель медового шербета и прочих восточных сладостей. Артаксеркс принял его, как подобает принимать великого князя.

Четвертым из семи приближенных к царскому престолу прибыл князь Фарсис с красными, воспаленными от песчаных бурь глазами. Артаксеркс принял его, как подобает принимать великого…

После него во дворец на пир явился хитроумный Мерее, князь древнего персидского рода, дальний родственник царя. Артаксеркс принял его, как подобает принимать…

Шестым по очереди с огромным караваном верблюдов перед царем предстал медлительный, словно спящий на ходу великий князь Марсена. Артаксеркс принял его, как подобает…

Наконец, последним в Сузы прибыл старый Мемухан, опираясь одной рукой на палку, а другой на плечо своего крепкого, низкорослого евнуха.

Артаксеркс его принял… Он уже изнемогал от всех этих ритуалов!

Обширное княжество Мемухана находилось всего в трех днях и ночах не слишком скорой езды от престольного города. Но великий мидийский князь всегда приезжал во дворец самым последним из почетных гостей.

По древности крови Мемухан считался главным после царственных Ахменидов. К тому же он был старше остальных князей по возрасту. Так что излишняя спешка и угодливость была ему не к лицу. Мемухан и держался почти как царь мидийский, а не как князь. Он ходил по дворцу с негнущейся спиной, опираясь на позолоченный жезл. И вид у него был такой надменный, будто он держал в руках царский скипетр, а не дорогую старческую клюку, помогающую хоть как-то справляться с немощью. Он был так стар, что, когда строился небосвод, Мемухан, наверное, уже тогда подавал кирпичи и раздавал ценные советы.

Артаксеркс принял Мемухана, как подобает принимать великого князя. Но не более того. И уж вовсе не как великого мудреца, знающего прежние времена и законы. И тем более не как своего главного наставника и советника. Пришла пора показать всем, что старые времена ушли в прошлое, а теперь настало все новое.

Наступил третий год царствования Артаксеркса на персидском троне. Целых два года подданные, затаив дыхание, ожидали от молодого горячего царя немыслимых действий и распоряжений, страшились непредсказуемых и грозных событий. Но все это время Артаксеркс, сын Ксеркса, как будто лишь собирался с могучими, нерастраченными силами: вел переговоры с князьями, с начальниками двадцати сатрапий, учрежденных еще при Дарии, засылал в разные концы света свои «глаза и уши», строил в Ливане корабли, укреплял пограничные военные поселения и тайно готовился к грандиозным сражениям.

А главное – невероятно быстро на глазах у изумленных горожан Артаксеркс отстраивал Сузы. Он доводил до полного великолепия и без того роскошные дворцовые постройки, воздвигнутые когда-то Дарием Ахменидом. И не только царский дворец: отдельные дома для жен и гостей, подземелья для хранения сокровищ и архивов, фонтаны, сады, цветники – все здесь стало неузнаваемо прекрасным, словно вместе с новым правителем помолодели даже и камни.

Теперь дворцовые постройки были со всех сторон окружены новыми, еще более высокими стенами с покрытыми глазурью зубцами, а также многочисленными воротами: главными, садовыми, запасными. Возле каждых ворот день и ночь стояли стражники в ярких нарядных одеяниях с начищенным до блеска оружием. Создавалось ощущение, что во дворце царил нескончаемый праздник.

На Востоке законы простые: кто больше привезет подарков – тот и лучший друг, кто богаче всех – тот и владыка. Артаксеркс быстро устроил так, что дары и сокровища со всего мира широкой рекой потекли в Сузы.

Скоро горожане поняли: они родились на свет под счастливой звездой. Из далеких стран в столицу потянулись караваны с редкими товарами, оживилась торговля, на улицах зазвучали незнакомая речь и музыка. Цены на дома в Сузах за два года поднялись в десятки раз, плату за землю принимали только чистым золотом, город разрастался с невиданной быстротой и стал считаться чуть ли не центром всего мира. Здесь были самые ровные каналы и тучные поля, лучшие банкирские дома, ссудные кассы, судейские конторы и дворцы для приема иноземных послов.

И вот теперь, в течение ста восьмидесяти дней, в Сузах проходила череда великолепных приемов и пиров для великих князей и их слуг, для главных сатрапов страны, правителей областей и начальников персидского и мидийского войск. Артаксеркс хотел, чтобы все своими глазами смогли увидеть его могущество и щедрость и после этого с еще большим рвением служить персидскому престолу.

В завершение череды пиров Артаксеркс задумал сделать большой семидневный праздник для простого народа – для всех жителей Суз, чтобы даже самые неблагодарные стали с благоговением произносить его имя и рассказывать потом своим детям и внукам о щедрости царя.

Сузы издавна негласно считались городом Дария Ахменида, который правил на персидском троне тридцать шесть лет и умер своей смертью, успев совершить немало славных дел для процветания своей державы. Дарий Ахменид гораздо чаще побеждал в сражениях, нежели его вспыльчивый, неукротимый сын Ксеркс. За свою жизнь дед Артаксеркса выиграл девятнадцать битв и низложил девять царей, после чего подданные стали называть его царем царей и Великим Дарием. Он сумел ловко наладить сбор податей. Персидские сатрапии до сих пор жили по прежним законам и расплачивались за товары дедовскими монетами – золотыми дариками. Особенно великий Дарий любил строить дороги. И теперь люди называли любые дороги «тропами Дария», кто бы их ни проложил.

Великолепные дворцы Дарий тоже строил. Артаксеркс не раз с ревнивой гордостью перечитывал высеченный на камне отчет своего деда о том, как проходило сооружение царского дворца в Сузах. Дарий перечислял, из каких далеких стран были доставлены материалы для его строительства, какие мастера отличились при его постройке…

«Земля была вырыта глубоко, гравий засыпан, сырцовый кирпич формован, – повелел выбить Дарий на камне. – Кедр доставлен с горы Ливан. Ассирийский народ доставил его до Вавилона, а в Сузы его доставили карийцы и ионийцы. Дерево доставлено из Гандхары и Кармании. Золото, которое здесь использовано, доставлено из Лидии и Бактрии, а самоцветы, лазурит и эбеновое дерево привезены из Согдианы. Бирюза, которая использована для строительства, доставлена из Хорезма, серебро и эбеновое дерево – из Египта, украшения для стен – из Ионии, слоновая кость – из Эфиопии, Индии и Арахосии…»