Ольга Кай – Гемоды не смотрят в небо (страница 9)
– Не привлекут его, – говорит наконец. – Это ж гемод. Никого еще не привлекали.
– Попробовать стоит. Хотя бы за нелегальную модификацию.
Слухи о подпольном рынке гемодов-женщин – вернее, услуг по смене пола универсальных помощников – до меня доходили не раз. А вот видеть их раньше не доводилось: Корпорация открещивалась от любых модификаций, а менять внешность гемода запретили законом. Векшин обмолвился как-то, что пара таких спецов-хирургов у них на крючке, но прикрыть не могут – слишком большие деньги и влиятельные люди стоят за этим.
А ведь красивый получился… получилась. Если бы не ожог.
– Ну да, попытаемся, – вздыхает Максим. – Кабинетная работа, тоже мне… Спасибо, что поехала.
– Чувствую, если так пойдет и дальше, мне либо совсем уволиться придется, либо возвращаться на работу.
– Так и вернулась бы.
– Тогда у тебя не будет неофициальной прибавки.
Он молчит долго. В зеркало заднего вида мне плохо видно его лицо, приходится обернуться.
– Я это, – Макс мнется, видно: ему неловко, – я как раз спросить хотел: может, выйдешь на месяц другой? Нет, не сейчас, а… Понимаешь, Мариша просила, чтобы я ей помог, когда ребенок родится. Я смогу тогда и с ней побыть, и отпуск не потрачу. Из дома буду помогать, если надо, – и пытается улыбнуться, спрятав за щеку леденец. – Ну как, договорились?
Оно-то все ничего, но слишком я привыкла к тому, что не надо вставать спозаранку, вот как сегодня, не надо отчитываться, куда ты ходишь в течение дня, чем занимаешься. Но и с Максом ссориться не хочется, и место терять. В конце концов, тексты писать я и в Министерстве могу.
– Я подумаю.
Слышу – Макс переводит дыхание: он боялся услышать отказ. Вернее, боялся сказать Маришке о моем отказе.
– Спасибо. И это… включи экран, пожалуйста. Сейчас должны быть новости.
Едем. Диктор – даже в такую рань свежая и бодрая, не то, что некоторые – рассказывает о встречах на высшем уровне, об открытии нового медцентра, о перестрелке в Седовском районе, а потом:
– Как сообщает пресс-служба управления муниципальной полиции, все чаще гемодов похищают для того, чтобы их съесть.
Неужели наконец-то? Макс подается вперед, и мы смотрим, опасаясь пропустить хоть слово.
– Оперативные сотрудники раскрыли несколько подпольных цехов, ведется следствие. А мы обратимся за комментарием к известному правозащитнику Мике Савину.
Камера поворачивается, теперь мы с Максом видим Савина: сегодня он в розовой шведке, улыбается все так же рекламно. Здоровается.
– Ситуация неудивительна, – замечает он. – Удовлетворение базовых человеческих потребностей не может быть запрещено законом. Все, что нам нужно – правовая база! Только тогда гемоды перестанут пропадать, а их хозяевам не придется оббивать пороги страховых компаний! Но о чем можно говорить в этом глубоко закостенелом обществе, где человека оценивают, опираясь на устаревшие стереотипные представления? Хочу напомнить, что поданное нашим фондом обращение…
– Чего это он мелет? – возмущается Макс. – Какие обращения? Какое правовое… Тьфу! Тут же о другом речь! О другом!
Савин, наконец, затыкается, ведущая благодарит его и снова остается в кадре одна:
– Мы надеемся, что компетентные органы предпримут все необходимые меры, чтобы свести на нет ущерб гражданам, чья собственность была похищена и приведена в негодность. А также чтобы предотвратить подобные случаи в дальнейшем. А теперь о погоде…
– И это все? – Максим смотрит круглыми глазами. – И это, мать их, все?
Тянется, протискивается между передними креслами, зло тыкает кнопку. Экран гаснет, и Макс тяжело плюхается на место.
А я думаю о том, что Векшин, наверное, тоже видел этот выпуск. Но звонить ему сейчас не стоит: все равно не возьмет трубку – ему есть, что сказать, но теми словами, которыми он не станет говорить при мне.
* * *
– Ну, наконец-то! – маман в кои-то веки сама открывает мне дверь и разочарованно поглядывает за мою спину. – А ты чего сама? Я думала…
– Сейчас подъедут.
Ксо я нахожу на кухне: стоит у шкафчиков, вытянувшись стрункой за закрытой дверью. В старой отцовской рубашке в клетку и потертых серых джинсах. Белые волосы собраны в пучок. На месте одного глаза – черная яма.
– Тебе больно?
– Да, – отвечает Ксо.
– Лекарства какие-то пил?
– Нет. В отсутствие инструкций от гарантийно-ремонтной службы мне запрещено принимать лекарственные препараты без крайней необходимости.
– Хоть обезболивающее.
– Да зачем ему лекарства? – маман заглядывает в кухню, охает за моей спиной. – Марта, ну что ты! Какие лекарства? Если в гарантийке узнают, скажут: вы его таблетками накормили, вы теперь и ремонтируйте!
– В этом нет необходимости, я в состоянии потерпеть, – подтверждает гемод.
Конечно же, Ксо увозят: требуется операция, пару дней матери придется пожить самой.
И, конечно же, лечить его будут за мои деньги. А значит, предложение Макса вернуться на работу становится почти заманчивым: зарплата министерская невелика, но на ремонт гемода как раз хватит.
– За что ты его? – спрашиваю, когда синий фургон с надписью «ООО «Гемод» скрывается на соседней улице.
– Я? – наигранно возмущается маман. – Да что ты! Я бы никогда!
Мы стоим на крыльце. Клумбы, разбитые Ксо по обе стороны от дорожки, горят хризантемами. Сорванные ветром зелено-золотые листья медленно кружатся, падают на свежую газонную траву и прямо на цветы. В воздухе ощутимо пахнет осенью.
Глава 5
– Приветики! – на этот раз Лидка почти вовремя. Она в легком пальтишке и джинсах-скинни. Сменила туфли с каблуками на новенькие лоферы. И шарф накрутила объемный. Подготовилась, в общем. – Хорошо, что ты позвонила, а то забегалась совсем!
Вывеска «Черной рыбы» зловеще поблескивает на кирпичной стене. Чтобы не проводить вечер в пролистывании новостей, надеясь увидеть хоть что-то обнадеживающее, я решила прийти сюда. Сегодняшняя тема встречи: «Право на уникальность». Вполне в духе Савина.
Уйдя от матери, я долго еще гуляла по району, пила кофе, сидя на скамеечке в парке, не сдаваясь холоду, наблюдая, как облетают листья. Раньше я думала, что только в СМИ скажут о подпольных цехах – все изменится. Нет, не глобально: ВСЁ. Но люди поймут, что происходит что-то неправильное, неестественное для человека, будет хоть какой-то резонанс! Однако, время от времени пролистывая новости на виртуальном экране, я увидела пару ссылок на утреннее интервью Савина и больше ни-че-го.
Наивно было ожидать изменений сразу, но после того, как Макс выключил экран в машине, я поняла вдруг: а перемен не будет. Вернее, они будут совершенно не в ту сторону, в какую логично предположить.
Дискуссия «Право на уникальность» собрала еще больше людей, чем предыдущая. И все они, словно вопреки теме, кажутся мне похожими. Их «уникальность» явная, подчеркнутая. У кого-то очки в массивной оправе, как у Иванны – может, это теперь модно? Кто-то иллюстрирует понятие многослойности. Есть уже знакомая мне девушка, завернутая по уши в шарф, и есть лысеющий мужчина с очень похожим нагромождением вокруг шеи. Парень в рубашке с попугайчиками под бордовый брючный костюм – ладно, весело зато. Девушка, обвешанная перышками, ленточками, амулетами. В каждом находится что-то этакое, что заставляет присматриваться, пытаться понять: как, зачем он это напялил? Ну ладно: разгадать тайну уникальной личности, скрывающейся под этими шарфами-ленточками-попугайчиками.
Лидка тоже в шарфе теперь – не снимает его, поправляет то и дело. На этот раз она одета почти «как надо», только все равно отличается: слишком женственная, слишком яркая с красной помадой, длинными ногтями и сочным оттенком идеально уложенных локонов.
Она отхватывает стульчик, а я устраиваюсь на каремате: удобно и место хорошее – можно разглядывать всех, оставаясь наименее заметной. Подозреваю, я тоже выгляжу инородно. Слишком нормально. Скучно. И без восторженности во взгляде, которая полагается тем, кто еще не познал дзен шарфов и попугайчиков.
– Наш сегодняшний гость, – объявляет Иванна, когда все расселись и притихли, – Валерий Читков, друг и помощник Мики Савина, которого вы наверняка все знаете. А те, кто был у нас в прошлый раз, даже лично познакомились.
Очень жаль, что не Савин, очень жаль. В этот раз я задала бы ему несколько вопросов!
Тощий мужчина в светлом костюме, дополненном нежно-сиреневой – как у Савина прямо! – рубашечкой, поднимается с кресла, кланяется вроде как в шутку. У него бесцветные глаза, подвыпученные, словно у рыбы, и козлиная бородка. С таким набором можно позволить себе ходить без шарфа.
– Очень рад, что сегодня здесь столько интересных людей, – гость ухитряется одновременно и говорить, и широко улыбаться. – Как вы, наверное, знаете, благотворительный фонд «Соцветие» в настоящее время занят проектом, который напрямую связан с темой нашей встречи! Уникальность, – он поднимает указательный палец. – Уникальность – один из главных признаков человека, развитой и полноценной личности. И проявляться она может в чем угодно – внешности, манере одеваться, привычках и вкусах. Право на уникальность – одно из основных прав человека! – Читков обводит собравшихся многозначительным взглядом и, удовлетворенный увиденным, откидывается на спинку кресла. – Давайте сегодня поговорим о том, что выделяет каждого из нас из серой массы. Предлагаю для обсуждения такой вопрос: в чем выражается ваша уникальность?