Ольга Кай – Гемоды не смотрят в небо (страница 5)
Я сижу рядом, не вплотную – благо, места хватает – и смотрю на бледные запястья этого неизвестно кого: браслета-коммуникатора для связи с хозяином и официальными службами нет. Может, передо мной сломанный гемод? Или краденый? Или… все-таки человек?
Трогаю его за плечо. Не знаю, что у него в голове, но тело гемода: я, оказывается, узнаю его и на ощупь.
Поворачивается. Взгляд «поплывший», растерянный.
– Ты кто? – спрашиваю.
– Алек, – а голос не знаком… просто я ни разу не слышала, чтобы гемоды говорили шепотом, – Алексей Аверин. Двадцать восемь лет. Станция Лесная, Войсковская двадцать один, – голос дрожит, неизвестный переводит дыхание. – У меня семья… жена Элина и сын Сергей… – еще один судорожный вздох. Он словно не мне это говорит, а сам себе. Цепляется, пытаясь удержаться на грани.
– Почему ты здесь?
– Тут это… – поднимает руку, трогает спину, чуть ниже шеи. – Сюда не добивает. Там…
– Передатчик, – подсказываю.
– Да. Не знаю, как его…
Скребет по спине. Выцарапать? Ну-ну… От передатчика «ветки» вниз, до лопаток, и вверх, по шее – не выцарапаешь. Качаю головой. Мой спутник, видно, надеялся на помощь: снова обняв руками голову, он сжимается, прячется от всего мира, что сузился до летящего под землей вагона. Поезд останавливается, открываются двери, впускают новых пассажиров, закрываются. Мы едем дальше. «Обдолбанный», – косятся люди, отодвигаются. А тот, словно подтверждая их догадки, все сильнее скукоживается, покачивается из стороны в сторону. И только мне слышен шепот. Голос гемода, знакомый и незнакомый одновременно, повторяет размеренно, словно мантру: «Алексей Аверин, Войсковская двадцать один»…
Как так случилось, что гемод – ну ведь гемод же! на вид и на ощупь! – считает себя человеком? Нет, я не брошу такую находку! Но рано или поздно полиция заметит подозрительного пассажира и пришлет наряд. К тому же, уверена, и отсюда сигнал передатчика, пусть с перебоями, но поступает наверх.
– Эй, слушай…
Не реагирует.
– Алексей!
Мне трудно оказывается назвать гемода человеческим именем, зато он оборачивается.
– Алексей, слушай внимательно. Здесь повсюду камеры. Тебя наверняка скоро найдут. И пассажиры сообщат, что видели подозрительного, – под этим взглядом, полным надежды, я и сама теряюсь: как цеплялся за собственное имя, так же теперь он цепляется за мои слова. – Я предлагаю тебе пойти со мной. Я – сотрудник отдела по делам искусственных организмов при министерстве соцполитики. Если ты будешь у нас, то, возможно, получится…
«Защитить?» – слишком громко: неизвестно ведь, кто может заявить на него права.
– В общем, я попытаюсь тебе помочь, хотя не обещаю, что получится. Согласен?
– Наверх, да? – Он поджимает губы, хмурится. Вот не гемод, точно же! Они так не умеют! – Меня все равно заберут. Может, самому заявить в полицию? Найти адвоката?
Он не понимает, насколько странно и глупо это звучит.
– Юридически гемод не является человеком. У него не примут заявление, и ему не положен адвокат.
– Но я человек! Я – Алексей Аверин… – черные глаза панически округляются, однако мой спутник тут же берет себя в руки, медленно переводит дыхание. Смотрит серьезно и спокойно: – Хорошо. Я пойду с вами.
Вот и славно. Только бы успеть раньше, чем его засекут по передатчику! Я касаюсь коммуникатора: у него сигнал хороший, в подземке берет почти без перебоев.
– Макс, привет. Слушай, дело жизни и смерти! Езжай к нам в Министерство, предупреди охрану, Рика разбуди, и ждите меня там. Со мной будет кое-кто еще. Главное – чтобы не сообщили в полицию… Что? Нет, конечно, не преступник! Это гемод. Не знаю, чей. Увидишь. Только скорее!
Эскалатор едет наверх.
Гемод стоит на ступеньку выше: высокий, по сравнению с окружающими, но сутулится так, что рост не заметен. Изредка оборачивается и растерянно глядит на меня из-под капюшона. Линия подбородка, губ – все так знакомо, и даже странно, что кроме меня никто этого не видит, не опознает универсального помощника. С другой стороны, люди по сторонам не смотрят. Пока движется лестница – виртуальные экраны коммуникаторов подсвечивают одинаково сосредоточенные лица.
За стеклянными дверями – чернильная темнота. Еще раз обернувшись, гемод поправляет капюшон и, толкнув дверь, ныряет в ночь.
– Стоять! Руки вверх! – свет фар ослепляет в мгновение. Темная фигура впереди тает в нем, я пытаюсь проморгаться, разглядеть хоть что-нибудь и, конечно же, поднимаю руки.
– Номер А-46, – голос, искаженный микрофоном, эхом отражается от стен высоток. – Ты на прицеле, резких движений не делать! Подними руки и отойди от человека.
У меня едва получается рассмотреть темную фигуру поблизости. Гемод поднимает руки, делает шаг в сторону. И, покачнувшись, хватается за голову.
– Нет, не может быть, – он садится прямо на асфальт. – Я Алексей Аверин…
– Руки подними! – теперь голос кажется мне знакомым. – Уйди оттуда, Смирнова!
Подбегают полицейские, целясь в беглеца из пистолетов, один хватает его за плечо:
– Эй, вставай!
Беглец отмахивается, словно от мухи. Слышится хруст, полицейский, вскрикнув, хватается за руку, его коллега замахивается дубинкой.
– Назад! – из слепящего света фар выплывает плечистая фигура Кости Векшина. – Всем назад! Спокойно!
Полицейские отступают на пару шагов.
– Смирнова, отойди.
– Вы что здесь устроили? – отступаю немного, просто чтобы не злить. – С какой стати?
– Ориентировка пришла, – Векшин смотрит на моего спутника, щурит светлые глаза. – Не мешай. Видишь, он опасен… Эй, ты! – это уже гемоду. – Не дергайся, понял? В следующий раз башку прострелю, без разговоров!
Тот, наконец, поднимает голову.
– Твою ж мать! – Костя оборачивается ко мне: – Смирнова, это что такое?
Векшин тоже очень хорошо знаком с гемодами, и прекрасно понимает, что такого растерянного и несчастного лица, такого красноречивого взгляда у них попросту не бывает.
– Я это как раз пыталась выяснить, – жаль, что не добрались до Министерства – на помощь Макса можно не рассчитывать, придется свою находку выцарапывать самой. – Гемоды – это по моей части. Официально я все-таки сотрудник…
– Гемоды? Ему явно что-то не то в башку положили. Вон как глядит, тварь!
Словно в ответ на это беглец подбирается, поднимается неторопливо. Отряхивает штаны – спокойно, будто не замечая нацеленных на него пистолетов.
– Руки подними! – рычит Костя.
Мне становится не по себе: мало ли что происходит в этой белобрысой голове? До того, как его расстреляют, гемод вполне успеет свернуть мне шею, например. Универсальный помощник может ударить человека, только защищая хозяина, и то – не убить, а лишь обезвредить. Строго в пределах необходимости. Но если беглец считает себя человеком, ограничение насилия на него не распространяется.
Теперь фары не так слепят, видно широкий проспект. До министерской высотки еще пара кварталов, но я замечаю в отдалении грузную фигуру Макса и подтянутую – Рика: услышали шум и торопятся мне на выручку.
– Кость, мы забираем его в министерство.
– Нет. В розыск его объявили нам, так что…
– От кого заявление?
– Как это от кого? От «Гемода». В смысле, от производителя. Это у них типа опытный образец, – Костя меряет взглядом высокую фигуру перед собой. – Заявили о пропаже, но, по ходу, сбежал.
– Аверина звонила вчера, так что я в курсе.
– Нет, Смирнова, – на мою импровизацию Костя не покупается. – Прости, но у меня инструкции. Забираем.
– Я – человек, – вдруг подает голос беглец, он так и стоит с поднятыми руками в нескольких шагах от меня. – Я могу доказать.
– Что ты докажешь с такой рожей? – Векшин достает из чехла электронный ошейник, бросает беглецу. Обод звонко падает на асфальт. – Надевай!
Гемод поднимает ошейник, смотрит почему-то на меня – вопросительно. Я киваю. Стандартная процедура, и раньше она меня не смущала.
Замок щелкает едва слышно, и напряжение вокруг сразу падает. Гемода больше не держат на прицеле, только пара ребят с пультами остаются настороже. Обычно, чтобы обездвижить гемода, владелец использует уникальную команду, но, видимо, полиции кодов не передали, а наручниками этих созданий еще поди удержи. Потому и применяют электронные ошейники: из-за вживленного передатчика на гемодов они действуют даже сильнее, чем на людей. Болезненно, зато эффективно.
– Знаешь, как это работает? – Костя будто ждет какой-нибудь выходки. А может, как и я, пытается понять, кто перед ним. – Мой совет: лучше не проверяй. Ладно, забирайте его!
Беглец позволяет взять себя под локти, движения его рассеянны, медленны, словно в вязком киселе бредет. Это злит полицейских, но больше его не бьют: за порчу имущества корпорации может еще и влететь. Долговязую фигуру запихивают в полицейский фургон, а я спешу за Векшиным.
– Кость, я с вами!
Он кивает на авто. Юркаю назад. Векшин садится рядом с водителем, задумчиво постукивает пальцами по двери. Я перехватываю его взгляд в зеркале заднего вида.
– Надо тебе?
– А как думаешь? Ты же сам видел! Кость, я поговорю с ним, хорошо? У вас в отделении, под присмотром. Только дай мне фору, пожалуйста! Хоть немного! Не сообщай пока, ладно?