Ольга Карелина – Смертники доброй воли (СИ) (страница 32)

За какие-то полгода мы полностью во всё это влились. Я даже с нашей командой смирился, пока опять случайно не оказался в ненужном месте в ненужное время…

Стас в тот день после очень уж измотавшей его тренировки жаждал добраться до душа и почти дошёл до него, когда вдруг заметил подходящего к нужной ему двери с другой стороны Брутуса. Общаться с аурисом вне учебной программы пока не входило в планы эрбиса, и он замер за ближайшим углом, дожидаясь, пока Брутус хотя бы скроется в душевой; облиться горячей водой, в конце концов, можно было и попозже. Однако не успел аурис взяться за ручку двери, как в коридоре с его стороны появился запыхавшийся Ове.

— Брут, стой! Мне надо с тобой поговорить! — он схватил ауриса за локоть, и тот развернулся в сторону велька.

— Единственное адекватное сокращение моего имени, — с улыбкой закатил он глаза. — Что такое? Рассильер опять к тебе прикопался? Не прошло и двух месяцев с последнего пятого раза…

— Да при чём тут… — Ове отпустил его руку и замотал головой, явно нервничая. — Всё серьёзнее. Это касается… нас с тобой.

— Нас? — изумился аурис.

— Нас. Я был бы очень рад, если бы ты перестал приказывать мне что-то, как Рассильерам, или требовать, как от Дилана. Тебе достаточно просто… попросить, — Ове пробежался пальцами от его пупка до груди, и Брутус, судя по выражению его лица, едва удержал собравшуюся отвалиться челюсть.

— Прости… что? Ты передумал? Я сделал что-то, что нарушило наше соглашение? Или… не я?..

— Спокойно, — тихо рассмеялся Ове, прижимая палец к его губам, и Стас от удивления чуть не протёр себе глаза. — Всё проще. Помнишь, ты сказал, что мне понравится? Так и получилось. Я постоянно думаю о тебе. И, если ты будешь чуть помягче, будет вообще замечательно.

— Я не понимаю, — Брутус впервые на памяти Стаса выглядел растерянным и беспомощным. В следующий миг Ове, насмешливо вздохнув, притянул к себе его голову для поцелуя, и эрбис резко отвернулся. Он тут же осознал две вещи: во-первых, отныне эти лобызания они будут наблюдать перманентно, а во-вторых, Ове банально стелется под него — очевидно, чтобы смягчить к себе отношение и ещё больше возвыситься в команде. Потому что как можно по-настоящему полюбить такого?!

Он уже собрался уходить, когда на сцене появилось ещё одно нежелательное лицо. От гневного окрика Ове вздрогнул и отстранился от совершенно ошарашенного Брутуса, чтобы посмотреть на подлетевшего к ним раскрасневшегося Дилана.

— Глазам своим не могу поверить! — выпалил сильвис. — Ты уже и сам с ним?.. Ты же ненавидел его! Когда ты успел измениться?!

— Меньше нервов, маугли, — поморщился пришедший в себя Брутус. — Тебе не обо всём рассказывают. Сколько нам тогда было, Ове, когда мы… десять? Что ты вылупился, Дилан, не все такие недоразвитые, как ты. Уж для оральной фазы хватило… и Ове уже тогда понравилось. Верно?

— Если честно, детство я по некоторым тебе известным причинам почти не помню, — улыбнулся вельк. — Но раз ты так говоришь, то конечно.

Дилан отшатнулся сразу на два шага и, не сказав более ни слова, убежал обратно. Брутус немедленно потащил Ове в душевую, а Стас так и остался стоять за своим углом. Теперь своей святой обязанностью он положил ясно показать Ове, что это такое — когда неуважение к себе вдруг превращается в неуважение со стороны твоих же будущих соратников.

Подходящий случай выдался на Новый год. Им разрешили поехать развлечься в город, и братья-эрбисы прихватили Ове и Дилана с собой чуть ли не насильно. Брутус с Палашом отбыли к Азату, так что никто не мог помешать им выполнить задуманное. Высадив Дилана у автомата с газировкой, чтобы он взял всем по баночке, Стас при молчаливом согласии Игната отвёз Ове буквально на соседнюю улицу и там втолкнул в самый известный в городе гей-клуб. Пока вельк пытался понять, что происходит, Стас навострил в его сторону нескольких особенно внушительного вида парней и, пожелав коллеге не скучать, покинул заведение.

У их машины, конечно, уже стоял Дилан.

— Да не протухнет дело Брутуса на земле, — едва сдерживаясь, поприветствовал он Стаса, и они с Игнатом переглянулись. — Что вы творите вообще?!

— А в чём проблема? — пожал плечами Стас. — Согласен, он, похоже, долго не хотел сам себе признаваться, что он с другой башенки, но признался же. Все ходят в клубы.

— По своей воле, Рассильер! — Дилан схватил его за рубашку, и эрбис внутренне удивился обычно не присущей сильвису храбрости. — Ты из себя бога строишь, я не понимаю?! Откуда ты вообще взял, что имеешь право над всеми издеваться? Сильна память о школе?

— А ты, я посмотрю, совсем страх потерял, — осклабился Стас и одним движением освободился от его рук. — Тебе-то что? Не ты ли тогда кричал, что глазам своим не можешь поверить и когда это твой обожаемый Ове успел так измениться? Жаль, не добавил: стать подстилкой…

Дилан из ярко-красного вдруг стал бледным как смерть, и Стас даже не успел уловить момента, когда сильвис наскочил на него петухом и первым же ударом чуть не сломал челюсть. Но боли эрбис, конечно, не почувствовал и немедленно ответил — так, что Дилан свалился ему под ноги и приложился головой об асфальт.

От следующего удара его спас Игнат. Выскочив из машины, он поймал брата за шиворот и отодвинул на безопасное расстояние.

— Брейк, ребята, — он сделал знак Стасу, и тот неохотно подчинился. — Дилан, это же просто шутка. Мы же не устроили ему там групповое изнасилование. Вдруг он… встретит там кого лучше Брутуса?

— Оправдывайся, — прошипел Дилан, вставая и отряхиваясь. — Вот уж от тебя, Игнат, не ожидал: ты всегда мне казался адекватнее и человечнее своего отмороженного на всю голову братца. Вы его не знаете, ясно? Мне не известно, почему он решил быть с Брутусом, но это не повод считать его подстилкой!

Резко развернувшись, он скрылся в клубе. Игнат отвесил брату подзатыльник, кивнул на дверь, но Стас лишь отрицательно мотнул головой. Написав сообщение Дилану, что он может звонить, как только они захотят вернуться на базу, Игнат прошёл к водительскому месту, и они со Стасом отправились искать обычный клуб.

Что произошло той ночью с Ове и Диланом, Стас узнал лишь через несколько лет — когда Игната уже не было в живых. Но последствия их шутки давали о себе знать вплоть до конца обучения: их команда развалилась окончательно, и никакие приказы Брутуса не могли склеить её обратно. Впрочем, как оказалось, никто и не планировал делать из них сплочённого отряда.

Они разбились на две подгруппы сразу, как только начались полевые операции: Ове и Брутус, Стас и Игнат — и Дилан, которого прикомандировывали то к одним, то к другим в зависимости от миссии. За два года тренировок он, от отчаяния ли или от страха, нарастил себе немалую мышечную массу и всегда выполнял роль силовой поддержки. Азат рассылал их по всему материку в попытке собрать достаточно информации о Пикоре и о том, кто мог бы купиться на его щедрое предложение. Первая часть его плана близилась к завершению: в каждой северной ставке вне зависимости от организации уже вошли в силу люди, ещё в начале 50-х годов насаженные туда на низшие должности, чтобы не вызывать подозрений у коллег, — и теперь ему нужно было оружие, чтобы однажды поднять Север и разом превратить его в полностью закрытый регион, способный и обороняться, и существовать за счёт собственных ресурсов.

Конечно, если не удастся подчинить себе весь Пикор.

К 61-му году рыбка оказалась на крючке — кусочки пазла, собранные по всему материку тайно и явно, указали на нового ставленника пикорского города Аньяна, только-только занявшего место главы клана после смерти отца. Азат вышел с ним на связь, сумел договориться о сделке — это было несложно, так как новый лидер, Ливей Гхелбара, только и мечтал, что об увеличении прибыли, причём в обход МД, с которым их клан и город традиционно сотрудничали, — и в скором времени была собрана делегация, в которую в том числе входили и диверсанты. Почти сразу в их качестве были выбраны Стас и Игнат: во-первых, потому, что они были очень похожими друг на друга братьями и пикорцы долгое время могли быть убеждены, что эрбис там всего один, во-вторых, из-за общей опасности миссии — Брутус ожидаемо не собирался рисковать ни собой, ни тем более своим любовником Ове.

С открытым лицом в свите Азата ехал Игнат — Стас до нужного момента скрывался на корабле. Объединились они, когда Игнат привёл на пристань пикорцев, желавших переселиться со своего материка на Милотен: у него был пропуск на возвращение к Азату, и Стас просто подменил собой одного из охранников в его сопровождении на обратном пути. Примерно на середине дороги эрбисы отделились от сопровождения и ушли вершить свои тёмные дела.

Командировка у них была затяжная, рассчитанная минимум на полтора года. Пикор в жилом смысле представлял из себя собрание городов-полисов, каждый под управлением одного конкретного клана и отвечающий за определённые заводы в глубине материка, — они были рассыпаны по восточному побережью и находились под защитой высокой горной цепи — единственной действенной преграды против загрязнённого воздуха и ядовитых паров тяжёлой промышленности. У каждого клана был свой глава и, через него, место в Совете, ответственном за весь материк. Задачей братьев-эрбисов было постепенно, путём подстроенных несчастных случаев, устранить всех глав кланов и людей, способных их заменить в Совете, чтобы за неимением кандидатур хотя бы на короткое время Совет единолично представлял Ливей. Он-то и должен был повернуть весь Пикор в сторону Азата и Севера и поставить ГШР и МД перед необходимостью сложить оружие и объединиться с ним в общую мировую организацию. Азат дорого заплатил союзнику за эту возможность — и, конечно, за молчание.