Ольга Карелина – Иеремиевы огни (страница 24)

— Раз это так важно для тебя — конечно, поехали, — наконец сказала Миа, даря ему уже знакомую тёплую улыбку и протягивая обратно билеты. — Никто там без меня не умрёт. А у тебя будет ещё один повод вести себя поосторожнее при захвате Дилана. Вдруг, ну, отстреливаться начнут?

— В полном людей порту. Смешно, — согласился Бельфегор, тоже надевая привычную маску. — Спасибо, Миа. Если ты не против, я схожу в душ, ладно? А потом…

— Потом? — заинтересовалась девушка, как будто невзначай стряхивая с плеча бретельку. Бельфегор вздохнул.

— А потом буду обустраивать свою командировку. Не скучай.

Не оглядываясь на неё, он вышел из комнаты и, завернув через два проёма в ванную, прикрыл за собой дверь, тут же пуская воду.

Душ, однако, работал вхолостую. Бельфегор замер у зеркала, глядя на своё отражение и мысленно ругая себя последними словами. Горячую он так и не добавил, потому стекло не запотевало и Бельфегор видел себя вполне отчётливо. «Идеалист! — прошипел он, с ненавистью смотря в собственные холодные жёлтые глаза. — Чего ты от неё ждал? Может, она просто боится, что больше не увидит тебя, и потому предложила, ещё не будучи готовой… Вы не так уж долго общаетесь, чтобы от её взгляда на тебя распускались розы! Почему ты считаешь, что она должна так же, как ты…»

У двойника, впрочем, никакой ненависти в лице не отражалось: Бельфегор опять тщетно пытался обмануться. Идеализм, излишняя романтичность, разбившаяся о жестокую реальность, были совершенно ни при чём. Просто он так и не смог до конца поверить Миа, чтобы с головой, как говорил Десмонд, в ней потеряться. Отражение ухмылялось сейчас почти так же, как это делал отец, и Бельфегору вдруг стало страшно от осознания того, что по факту они не так уж сильно отличаются. Он не только внешностью становился копией Мессии-Дьявола, он вёл себя как он. Распугал друзей, не пожелав учесть их мнение — кто сейчас к отцу, кроме Бертеля и Рэкса, обращается на ты? — причём распугал, остервенело защищая своё сокровище, и тем не менее опять подозревает его во лжи? Что дальше? Превратится в такого же самодержавного монарха? Просто потому, что он знает, как должно быть, а они все почему-то противятся?

В глазах отражения появилась обречённая уверенность, и Бельфегор не выдержал. Он и сам не заметил, как ударил в зеркало, — ощутил лишь запоздалую боль в рассечённой руке и, непонимающе посмотрев на пошедшее трещинами стекло, машинально сунул руку под ледяную воду. Вроде это Адамас любит заниматься самотравмированием, он-то что? И сколько вообще можно думать о всякой чепухе? Покачав головой, Бельфегор полез в верхний шкафчик за аптечкой, чтобы перемотать ладонь. Надо извиниться перед Миа…

Про воду он забыл. Выскочил из ванной, уже устремился было к своей комнате, как вдруг услышал голос Миа. Бельфегор остановился посреди коридора, в двух шагах от приоткрытой двери — в щель было отлично видно, что отошедшая к окну хорони разговаривает по телефону.

— У вас точно нет возможности успеть на последний рейс? — взволнованно спросила она. — Утром Бельфегор будет у вас. А если отправитесь в Наав, найдёт там. Садитесь на какой-нибудь другой корабль, слышишь, Герберт? Я вряд ли смогу дольше его отвлекать…

Умирать оказалось не так больно, как Бельфегор думал. Он распахнул дверь — Миа не услышала, она как раз обещала Герберту, что «попытается что-нибудь сделать». Интересно что? Привяжет к кровати, пользуясь тем, что Бельфегор позволяет делать с собой всё, что ей заблагорассудится? А что, с неё станется!

Неожиданно для себя Бельфегор рассмеялся. Миа чуть не подпрыгнула, в ужасе оборачиваясь и выключая телефон. Бельфегор видел и слышал себя как будто со стороны: вот его больной, безумный смех, смутно что-то напоминающий, оборвался, и, привалившись к косяку, с ухмылкой он произнёс:

— Как же, наверное, тебе мерзко было со мной целоваться, а, Миа? Откуда только взяла храбрость довести дело до постели?

Он медленно пошёл к ней, и Миа стиснула зубы, зажимая телефон до побеления костяшек. На последнем шаге Бельфегор сделал хищнический рывок и схватил её за руку, дёргая к себе.

— Да ты же меня боишься! — с восхищением констатировал он, заглядывая девушке в расширенные до предела глаза. — Всё ещё боишься, Миа! А на ночь запиралась, что ли? Или прихватила оружие на самый крайний случай?

Он разжал её пальцы и достал из ладони телефон, убирая его в карман домашних джинсов. Миа скользнула взглядом по его перебинтованной руке, отчего-то задрожала губами, но Бельфегор уже не обращал на это внимания.

— Давай-ка выметайся, — почти ласково проговорил он, разворачивая девушку и отпуская её руку. — Это последний раз, как ты меня использовала, лгунья. Телефон, думаю, я перешлю твоему брату с разъяснительной запиской. Хотя, наверное, нет толку читать тебе мораль! Что стоишь, Миа? Забыла, где дверь?

Бельфегор и не чувствовал, что его трясёт. Он уже вообще ничего не чувствовал — даже боли, хотя ещё пару минут назад, кажется, именно она заставила его сердце замереть на несколько секунд. Равнодушно он пронаблюдал, как Миа, один лишь раз оглянувшись, пулей вылетает из комнаты, и, как только дверь за ней захлопнулась, тяжело сел на подоконник, с облегчением закрывая глаза.

Не так уж много надо ему времени, чтобы прийти в себя. А потом — в порт. Что бы ни случилось, он должен делать то, что должен.

Миа преодолела лестницу в три прыжка, едва успев затормозить у входной двери, чтобы надеть обувь. Она не взяла с собой из комнаты ничего, даже денег, но какое это имело значение? Больше всего ей хотелось покинуть наконец этот дом — да, пусть так, изгнанной, раскрытой, главное, чтобы больше не приходилось врать. С третьего раза застегнув дрожащими руками босоножки, Миа выбежала в душную сумеречную темноту, разгоняемую одним лишь фонарём над входной дверью с внешней стороны дома, и поспешила к воротам, едва видя, куда идёт.

Удивительно, но кнопка, открывающая ворота, сработала на её прикосновение — неужели Бельфегор и его телохранители настолько ей доверяли? Уже выходя на улицу, Миа обернулась во тьму сада, но упомянутых телохранителей видно не было. Отлично. Меньше всего ей нужно было сейчас сопровождение, как драгоценной дочке Рэкса Страхова.

Миа успела дойти до поворота улицы, когда её нагнал Унур. Он схватил её за руку, и вырваться у худого и как будто совсем не сильного кункана оказалось невозможно.

— Пусти! — от злости у девушки высохли слёзы, неведомо когда появившиеся в глазах. — Чего надо?! Ваш хозяин меня выставил, понятно?!.

— Куда ты одна-то собралась, без ничего? — миролюбиво спросил Унур. — Давай поймаю такси, отвезу, куда скажешь.

— Да пошёл ты! — Миа извернулась, надеясь вцепиться ему в руку зубами, но кункан предугадал её движение и резко завёл за спину оба запястья, вынуждая хорони встать на цыпочки. Краем глаза она увидела, как от соседней улицы в их сторону направилась чёрная машина, не включившая дальнего света, — никак обеспокоенные граждане решили поучаствовать в разборках.

— Не бесись, — Унур всё ещё держал ровный тон. — Подумай головой. Я не отпущу тебя одну. Сколько хочешь препираться? Может, в багажнике тебя отвезти? Или набрать Адамасу?

— Всё равно он без машины! — прошипела Миа. Виденная ею машина тормознула около них, и с водительского места высунулся озабоченный вер лет тридцати.

— Девушка, вам помочь? — спросил он, уже открывая дверь. Унур, не отпуская Миа, сильным пинком захлопнул дверцу обратно, рявкнув:

— Езжай куда хотел! Без тебя разберёмся!

Вер хмыкнул и завозился. Воспользовавшись тем, что кункан чуть отвлёкся, Миа сумела пнуть своего пленителя под коленную чашечку, и тот от неожиданности буквально на секунду ослабил хватку. Миа вырвалась, отскочила на несколько шагов — а выбравшийся из машины через пассажирское место вер уже подступил к разозлённому Унуру сзади. От его резкого удара в солнечное сплетение с разворота — кункан в силу роста вряд ли достал бы выше — он внезапно сумел уклониться и немедленно ударил в ответ. Миа в шоке проследила, как Унур валится на тротуар с закатившимися глазами, и перевела дикий взгляд на вера.

— Боксёр, — с ухмылкой разъяснил тот, явно по привычке разминая шею, — только сейчас, нормально увидев его, Миа осознала, как сильно он превосходит Унура в комплекции и мускулатуре: мышцы обрисовывались под тонкой тканью футболки так, что можно было, не отходя от кассы, изучать анатомию. Вер кивнул на свою машину: — Садитесь, девушка. Куда вам?

Миа, с подозрением посмотрев на вера — ей казалось, что где-то она его уже встречала, — тем не менее прошла к переднему пассажирскому сиденью и села, пристёгиваясь. Её «спаситель» тоже забрался в машину и стартанул с места, завизжав покрышками.

— Куда едем-то? — ухмыляясь, поинтересовался он. Миа передёрнула плечами.

— Далеко. На Совинскую. У меня там живёт подруга. Будет меня отпаивать после неудачного свидания, — назвала первый попавшийся адрес она, украдкой изучая лицо вера. Тот согласно качнул головой, завернул в конце улицы на близкое к дому Бельфегора шоссе и, после недолгого ожидания зелёного сигнала светофора, погнал машину в противоположную от центра города сторону. Миа замерла, поняв, что ни на какую Совинскую её не повезут. Она дёрнула ремень, щёлкая держателем, и вер нарочито печально вздохнул.