Ольга Кандела – Поцелуй в темноте (страница 46)

Скай перевел взгляд на лежавшую ровной стопочкой форму лорда, поверх которой покоился туго скрученный Лунный аркан. Оружие Шейна разительно отличалось от стандартных арканов, которые выдавали всем загонщикам. Этот маджет был выполнен на заказ. Из куда более прочного сплава, отливающего перламутром, отчего аркан и получил свое название, и с рядом совершенно новых свойств. Цепочка Лунного аркана могла удлиняться или укорачиваться по желанию своего владельца. А еще с ним можно было вовсе не примеряться к броску. Достаточно мысленно задать цель, и свободный конец аркана сам настигал свою жертву, пусть даже та бежала на бешеной скорости.

Дорогая игрушка. Полезная. И желанная для любого загонщика. Вот только Скай вряд ли когда-нибудь сможет позволить себе подобное.

Монтего резко шагнул вперед и сжал узкую ладонь Шейна.

– Хочу твой аркан!

– Губа не дура, – хмыкнул блондин, принимая рукопожатие. – Так и быть. Выиграешь, получишь мой аркан. А если выиграю я, – Астон приблизился, не отпуская руки Ская, – то ты уступишь мне свое место в рейтинге. Прекратишь уже заниматься всякой хренью, брать дополнительную работу за баллы и скатишься вниз. Туда, где тебе и полагается быть. Идет?

– Идет.

Шейн задел за живое, и Монтего оставалось только согласиться.

Впрочем, свое место в рейтинге он не намерен был так просто уступать. А уступать Шейну Изабель – тем более.

Пожалуй, сегодняшняя тренировка вышла самой результативной за все время обучения в Маджериуме. Монтего, как и обещал, взялся за меня всерьез. И, несмотря на все невзгоды, в кои-то веки я покидала занятие с довольной улыбкой на лице. И все думала – была бы моя жизнь проще, а учеба приятнее, если бы я сразу рассказала парню, как попала в академию?

Быть может, не было бы тогда издевательств и обидного прозвища «принцесска», что прочно приклеилось ко мне с первого дня учебы?

Мне было так стыдно за свой побег из дома и размолвку с отцом, что я даже не подумала, что кто-то может расценить мой поступок как нечто выдающееся. Нечто стоящее.

Но загонщики всегда жили по другим правилам и другим понятиям. И я постепенно привыкала к их шебутному нраву и развязному поведению. И то, что прежде виделось мне недопустимым и вызывающим, сейчас казалось чем-то абсолютно заурядным. Кажется, я постепенно становилась своей в этом хаосе из шуток, веселых выходок и безрассудства.

Вернувшись в общежитие, я шустро ополоснулась в душевой и, свежая и благоухающая, растянулась на узкой кровати. Мышцы гудели от усталости после изнуряющей тренировки, а взгляд скользил по простенькой мебели, однотонным занавескам, видавшим виды покрывалам и стенам без единого намека на украшения. Невольно вспомнились слова Аманды Колдстоун о том, что здесь не помешало бы обновить обстановку. И ведь у меня была возможность. Прихваченные из дома драгоценности покоились на дне чемодана. Их вполне бы хватило на то, чтобы сделать в спальне приличный ремонт. Вот только было ли желание?

От скучных занавесок взгляд метнулся к прикроватному столику Эбигейл. Там по-прежнему лежали ее книги и мелкие безделушки. Я не прикасалась к вещам соседки с того самого дня, как она пропала. А ведь капитан Байрон сегодня спрашивал у меня, не оставляла ли Эбби какую-нибудь записку. Не жаловалась ли на то, что учеба дается ей с трудом.

И я запоздало упрекнула себя в том, что была невнимательна к соседке. Сама Эбби мало о себе рассказывала. Да и я не спрашивала. А на занятиях я была настолько поглощена собственными успехами (или, вернее, неудачами), что толком не обращала внимания, как справляются с заданиями остальные одногруппники.

Быть может, я что-то упустила?

Может, Эбби и вправду тяжело давалась учеба в Маджериуме?

Или ее кто-то обидел?

Эбби была хорошей менталисткой, а значит, она была куда более чувствительна к окружающему миру, чем казалось со стороны.

Я прикрыла глаза и сжала кулаки, решаясь. А потом стремительно скатилась с постели и направилась к кровати соседки. Странно, что мысль досконально осмотреть комнату не пришла мне в голову раньше. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Быть может, хоть сейчас я найду что-то, что подскажет мне, куда подевалась Эбигейл Нортон.

Начала я с учебных пособий и тетрадей.

У Эбби был довольно разборчивый приятный почерк с неизменным наклоном вправо. А на полях тетрадей красовались крохотные черно-белые наброски. Забавные зверушки, среди которых я узнала малышей-полночников и пакостных гремлинов, прыгающих со страницы на страницу. В остальном в тетрадях не было ничего примечательного. Лишь учебный материал, не более. Книги тоже были в полном порядке. Ни закладок, ни записок. В ящике стола – лишь письменные принадлежности и кое-какие женские мелочи.

Внимательно осмотрев стол и кровать, я двинулась к шкафу. Перетряхнула не слишком аккуратно сложенную одежду, вывернула содержимое полупустого чемодана, уронив себе на ногу увесистый сапог, провела рукой по всем полкам и дальним уголкам, убеждаясь, что не пропустила ни дюйма. Увы, ничего необычного не нашлось.

Еще раз скользнув взглядом по комнате, я решила проверить последнее место, куда еще не совала нос, – под кроватью. Выглядело это, конечно, жуть как смешно. Пришлось встать на четвереньки, подметая мокрыми волосами пол. Но неудобство себя оправдало. Отведя в сторону свешивающееся с постели покрывало, я обнаружила под кроватью небольшой блокнот с кожаными завязками.

Сердце взволнованно подпрыгнуло в груди. Не может быть! Неужели это то, о чем я думаю?

Внимательно осмотрев блокнот, я лишь убедилась в своем предположении. Это была необычная вещица – блокнот был зачарован. И открыть его я, разумеется, не смогла – страницы словно склеились между собой, не давая подцепить даже краешек. Вывод напрашивался лишь один – это был дневник. Когда-то в детстве у меня был похожий. Отец подарил мне на двенадцатилетие. Тогда он еще надеялся, что во мне проснется магия и я научусь пользоваться дневником, как и многими другими маджетами, наполняющими наш дом. Но я не смогла зачаровать его, и дневник остался обычным блокнотом. Открыть его мог каждый. А потому я так и не записала туда ни одной сокровенной мысли. Лишь на первой странице красовалась пара корявых строк, сделанных в тот день, когда я получила ценный подарок.

Я провела ладонью по мягкой кожаной обложке, пропустила между пальцев витиеватый шнурок. В голове сами собой всплыли заветные слова. Одно заклинание на открытие, другое на закрытие дневника.

– Эно санк’тум, – произнесла я, толком ни на что не надеясь, ведь любой дневник настроен на ауру хозяина, и открыть его может только владелец. Но внутри блокнота вдруг что-то щелкнуло, заставив меня удивленно распахнуть глаза.

Я медленно перевернула первую страницу, все еще не веря, что заклинание сработало.

Но как же так? Ведь дневник принадлежал Эбби, а не мне.

К тому же… с каких это пор я умею колдовать?

Последняя мысль молнией пронеслась в голове, ужалила огненной плетью, заставив меня подскочить с места.

Отбросив в сторону дневник, я ринулась к накопителю, что по-прежнему покоился в ящике моего стола. Раньше у меня не получалось его активировать, а сейчас… Гладкая трубка удобно легла в ладонь. Я коснулась пальцами заветных рун на глянцевом боку и с замиранием сердца отметила, как символы налились мягким голубоватым свечением. Осталось последнее – произнести заклинание.

– Ан’но маре! – решительно выкрикнула я, протягивая вперед свободную ладонь.

Вот только в пылу нетерпения я забыла подумать о конкретном предмете, который желала притянуть руку. Взгляд скользнул по противоположной стене, выхватывая сразу несколько подходящих вещиц. И все они разом ринулись в мою сторону.

Я пронзительно взвизгнула и закрыла голову руками. Сила, заключенная в накопителе, была немалой, и половина вещей в комнате полетели ко мне навстречу. На голову посыпались книги и учебные тетради, острые грифели и перьевые ручки. Подушка и покрывало накрыли меня с головой. Наверное, только это и спасло меня от многочисленных ушибов и царапин.

Когда буря наконец утихла, я аккуратно высунула голову из-под одеяла. Комната выглядела так, словно кто-то прошелся по периметру огромной метлой и смел все в одну большую груду на моей постели.

Ох, ну и беспорядок же я устроила!

Я с подозрением покосилась на пустой накопитель в собственной руке и… расхохоталась. Звонко, заливисто, счастливо.

Мне было не жаль использованного накопителя, а чистота комнаты волновала меня меньше всего на свете. Ведь во мне наконец проснулась магия!

Глава 14

– Все, Легран, поблажек больше не будет! – предупредил Монтего, задорно улыбнувшись, и широким движением стянул с дощатого настила мягкий мат.

Вот теперь падать будет действительно больно. Можно в этом не сомневаться. Впрочем, количество моих падений за прошедшие дни значительно сократилось. Благодаря новой методике я практически сроднилась с Безглавым Джеком. Стала частью единого организма, как любил выражаться Скай. Хотя вряд ли тренажер можно было назвать организмом, он даже на ощупь был холодным.

Вот полночник – другое дело. Но прежде чем сесть в настоящее седло, мне неизбежно придется сдать зачет на тренажере.

Я уже привычно забралась на спину Джека и кивнула Скаю, показывая, что готова.