Ольга Кандела – Поцелуй в темноте (страница 35)

Правда вот дойти до окна я не успела, сзади лязгнула ручка, и я испуганно обернулась, застыв на середине аудитории. Яркий свет от камина ударил по привыкшим к темноте глазам. И все, что я смогла разобрать, – лишь темный мужской силуэт на фоне горящего дверного проема. Створка с мягким стуком затворилась.

Меня вновь окутала темнота и тишина. Лишь только собственное неистово бьющееся сердце оглушало своим грохотом.

«Кто здесь?» – попыталась произнести я, но голос все еще не вернулся. А мой ночной визави не спешил не то что назвать себя, он, кажется, вовсе слился с тьмой. Или, быть может, не стал заходить?

Но нет, последующие мягкие шаги по паркету развеяли мои надежды.

Я различила неясную тень у дальней стены, а потом и приближающийся силуэт. Высокий, стройный, как у всех загонщиков. Остального не разобрать. Кто это? Питер? Эш? Шейн? Или вовсе Монтего? Играет со мной и молчит.

Раздери его бездна, почему он молчит?

«Скажи хоть что-то!» – в сердцах крикнула я.

Без толку. Из горла не вырвалось ни звука.

Я инстинктивно попятилась назад, увеличивая расстояние между нами. Успела сделать лишь несколько шагов и наткнулась на высокую преподавательскую кафедру, так некстати оказавшуюся за спиной.

Незнакомец настиг меня в мгновение ока. Приблизился, коснувшись коленом моего бедра. И я выставила вперед руки в отчаянной попытке отстраниться. Уперлась в мужскую грудь, не позволяя ему сократить расстояние между нами.

Нет, я, конечно, согласилась участвовать в этой дурацкой игре. Но я не готова целоваться с парнем, лица которого даже не вижу! Так не честно!

«Прекрати, что ты делаешь?» – предприняла последнюю попытку достучаться до игравшего.

Меня не услышали, так же как не заметили упертых в грудь рук. Мое сопротивление с легкостью преодолели, и следующее, что я почувствовала, – горячие мягкие губы на своих губах.

Это было настолько неожиданно, что я совсем растерялась. Замерла, ошеломленная происходящим.

Пустая темная аудитория. Незнакомец, прижавшийся к моим губам. Чужое, гулко стучащее сердце под моей ладонью. Все это было слишком нереально, немыслимо, запредельно. Словно происходило не со мной.

Надо было срочно что-то сделать, прекратить это. Но чужие губы мягко отстранились и прильнули вновь. Касаясь совсем невесомо, нежно, бережно, словно боялись спугнуть. И я вдруг поняла, что мне вовсе не страшно. И не противно ни капли.

И еще – что это мой первый в жизни поцелуй. А я даже не знаю, кто сейчас передо мной…

Но и это вскоре стало неважно. Движение языка, медленное, тягучее и влажное, оборвало и без того бессвязный поток мыслей. Мир сузился до одной крохотной точки. Той самой, в которой мягкие мужские губы касались моих.

Все чувства обострились до предела. Запахи, звуки, касания. Шумный выдох у моего виска, легкое прикосновение к щеке. Запах свежей хвои и талого снега. Пряной мокрой листвы. Темнота, окутывающая плотным непроницаемым коконом. Чужое дыхание, касающееся губ. Поцелуй, нежный и томный. И вместе с тем головокружительный до звездочек перед глазами. До подкосившихся коленок и пульса, грохочущего в висках.

Кажется, я забыла, как надо дышать. Замерла, вцепившись в мужские плечи, обтянутые тонким хлопком рубашки. Сминая ткань и боясь не удержаться на слабеющих ногах.

Я больше не пыталась его оттолкнуть. Наоборот, хотелось притянуть ближе, прижаться теснее. А где-то в груди, разливаясь живительным теплом, горело маленькое горячее солнце.

И вдруг все прекратилось. Так же неожиданно, как и началось. Стоявший напротив парень отстранился и шагнул назад. Я опасно пошатнулась, не упала лишь благодаря находящейся за спиной кафедре. Оперлась на нее, переводя сбившееся дыхание. Мысли возвращались вяло и неохотно. Словно я угодила в топкое болото и никак не могла выплыть на поверхность. Где-то на периферии сознания раздался резкий звук захлопнувшейся двери, и лишь тогда я окончательно пришла в себя.

Рядом никого не было. Он ушел…

Что? Ушел?

– Какого демона? – выругалась я и поспешно зажала рот ладонью. Ко мне наконец вернулся голос.

Вот только теперь он был бесполезен. Целовавший меня парень ушел, так и не раскрыв себя. А еще, что хуже во сто крат, он оставил меня одну! В чужом корпусе! Посреди ночи!

А ведь по правилам мы должны были вернуться в общежитие вместе.

И что мне теперь делать?

Добраться в темноте до собственного общежития оказалось задачей не из легких. Не знаю, что загонщики находили в этом забавного, мне вот было ничуточки не весело. Мало того что я оказалась в чужом корпусе, среди незнакомых галерей и коридоров, так еще от моего приближения загорался каждый светильник, коими здесь были утыканы все стены. Наверное, удобное приспособление, если не считать того, что мне было необходимо остаться незамеченной. Не дай Всевышний, меня поймают. Что тогда будет?

Когда над моей головой зажглась очередная лампочка, я чуть не выругалась с досады. Внутри бурлила гремучая смесь из обиды, разочарования и злости. Злости на того, кто, похитив мой поцелуй, трусливо сбежал, обрекши меня в одиночку пробираться к выходу на улицу. Быть может, это было очередное испытание, припасенное для новичков? Еще одна проверка на соответствие требованиям загонщиков? Но даже если так, все равно это подло!

Длинный широкий коридор вывел меня к большим двустворчатым дверям. Те были закрыты и вряд ли вели в сторону выхода. Я разочарованно вздохнула и уже собралась повернуть обратно, как неожиданно двери сами распахнулись, пропуская меня под своды большого округлого зала. Вдоль всей противоположной стены высились огромные арочные окна, и я, плюнув на осторожность, двинулась к ним. Из той пустой аудитории, в которой я оказалась во время игры, открывался вид лишь на какие-то мелкие подсобные постройки, которые я не смогла опознать. А сейчас у меня появился шанс хотя бы узнать, в каком корпусе я оказалась.

Я прильнула к прохладному стеклу и внимательно вгляделась в ночь. Свет луны выхватывал из темноты ровные очертания корпуса загонщиков и чуть в стороне уходящую ввысь Белую башню менталистов. По всему выходило, что я оказалась в здании стихийников либо артефакторов. Корпус лекарей я сразу отмела. Здешние коридоры совсем не походили на те, что я видела во время своего недавнего посещения целителей.

Я отвернулась от окна, собираясь отправиться дальше. И вдруг показалось, что в зале стало немного светлее. И с каждым мгновением, пока я стояла в раздумьях, становилось все больше света. Словно где-то одна за другой зажигались невидимые свечи. Я вскинула голову к потолку и обомлела. Это были не свечи. Это были звезды. Весь полукруглый свод потолка усеивали десятки крошечных светящихся точек, и продолжали зажигаться новые. Так что вскоре прямо надо мной раскинулось настоящее рукотворное небо. Красотища!

Я восхищенно замерла, любуясь мастерством неизвестных зодчих. И подумала, что корпус загонщиков ужасно уныл по сравнению со здешним великолепием. Но все же он стал мне родным. И мне стоило поспешить, пока меня не хватились или, того хуже, не застукали, с разинутым ртом смотрящую на звезды.

Дальше шла быстро. Судя по виду из окна, я находилась примерно на высоте второго этажа. А значит, мне требовалось найти лестницу. Увы, это оказалось не так просто. Хитросплетения местных коридоров, поворотов и закутков походили на самый настоящий лабиринт. И чем дальше я шла, тем сильнее убеждалась в том, что оказалась в здании артефакторов. Их корпус с многочисленными пристройками, башенками и балкончиками даже внешне казался запутанным. Вполне стоило ожидать, что и внутри царит та же неразбериха.

В итоге я остановилась на развилке коридоров, не зная, куда свернуть. Над головой зажглась очередная лампочка, подсветив мою несчастную макушку, а заодно и висящую на стене узкую картину, на которой задорно улыбался светловолосый мальчуган в объемной кепке.

– Ну привет, – обреченно вымолвила я, обращаясь к картине. Конечно, это было глупо, но не разговаривать же с самой собой. – Ну и куда прикажешь повернуть? Где эта дурацкая лестница?

Стоило мне это произнести, как изображение шевельнулось. От неожиданности я шарахнулась назад и зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Но затем вспомнила, где нахожусь, и выдохнула. Наверное, это очередной артефакт. Указатель, например.

Так и вышло. Мальчишка на картине тряхнул головой, скидывая матерчатую кепку, и указал ею вправо, жестом отвечая на мой вопрос.

Я удивленно открыла рот. Закрыла рот.

– Спасибо, – ответила машинально и повернула направо.

А сама задумалась: насколько разумна эта картина? Не выдаст ли меня изображенный на ней мальчик? Мне вдруг вспомнилась присказка отца, что в Маджериуме даже у стен есть уши. Наверняка это относилось к этому самому корпусу, вдоль и поперек напичканному всякими маджетами. И если здесь и правда повсюду «уши», то я уже засветилась, как только могла.

Дальше осторожничать смысла не было. Я быстро спустилась вниз по лестнице, и, о чудо, она вывела меня в центральный холл, а оттуда и к входным дверям.

Оказавшись снаружи, я с облегчением вдохнула свежий ночной воздух и заметно взбодрилась. На улице шла легкая морось. Волосы моментально покрылись мелкими капельками, и я припустила по парковой дорожке к корпусу, надеясь сильно не промокнуть.