Ольга Калачева – Хочешь быть счастливым – будь! (страница 9)

–Баб, такое только в фильмах ужасов показывают, вам не страшно было?

– Нет, в наше время не было фильмов ужасов,так что мы об этом не знали и спокойно к ним относились.

Наберешь их в коробочку из-под зубного порошка…

–Баб, а что такое зубной порошок?

–Это белый порошок такой, мятой пахнущий, который раньше использовали для того, чтобы зубы чистить. У меня где-то в комоде лежит, не помню, от куда взялся- покажу потом.

Так вот, наберешь и берешь их на рыбалку. Рыба просто кидается, много можно наловить, если опарыш жирненький.

Набрали мы однажды такого опарыша по коробочке, а на рыбалку почему-то не пошли. Кто куда дел, а Андрюха ,друг, засунул коробку с ними под ванну, надеялся, что пойдем на следующий день. А коробочка была из-под стиральной пасты, большая.

–БаОля, а что такое стиральная паста?

– Даже и не знаю, как вам объяснить, ну похожа она на маску для волос, которой я голову мажу после мытья. Ее раньше использовали, чтобы стирать. Порошок стиральный был дефицитом, редкость была, а машин стиральных тоже практически ни у кого не было, руками стирали.

–Баб, а ты не врешь? Как это руками?

– Ну, вот так, брали вещь и терли ее, рука об руку. Хотите, я вас научу потом свои трусы и носки стирать?

–Нее , баб, зачем, если стиралка есть.

–Что дальше было , баб?

–Что,что… не пошли мы на следующий день на рыбалку, и на послеследующий не пошли. Несколько дней прошло.

Погуляли мы с мальчишками и сидим у них дома на кухне, картошку жареную в обед лопаем, смеемся. А надо сказать, что семья Андрюхи с подселением жила. Это значит, что в одной квартире, несколько семей. Вот они в две семьи жили. Всего 9 человек в 40 метрах, благо дело туалет и ванна раздельно.

Сидим, значит, картошку трескаем, и вдруг из ванны такой визг, просто сирена противопожарная, я аж с трехногой табуретки свалилась, опрокинув на себя сковородку.

А там оказывается, мама Володьки, это из другой семьи, полезла под ванну за стиральной пастой- белье хотела постирать, да и перепутала коробочки- они одинаковые были. Открыла ее, а от туда рой огромных зеленых мух.

Крик, визг, тазик перевернулся с водой, по квартире тысячи огромных зеленых мух.

Я вам не буду рассказывать, что потом с Андрюхой отец сделал, это не педагогично, но на рыбалку он с нами больше не ходил.

Швейная машина

В первом классе я уже шила

Не могу наверняка сказать, почему я взяла в руки иголку. Может потому, что в первом классе на уроке труда мы и швы изучали и вышивали. Может потому, что бабушка моя – папина мама тоже всю жизнь обшивала детей, а детей у нее было пятеро.

В любом случае помню, что в первом классе уже уверенно держала иголку и обшивала кукол. Причем одежки для моих кукол были предметом зависти девочек подружек. Так как платья были с воланами и украшениями, курточки с рукавами , пуговицами и мехом, колготки и сапожки. Любой предмет гардероба был доступен моим куклам тогда, когда у кукол у подружек иногда даже трусов не было.

Во втором классе бабушка разрешила мне сесть за швейную машину и я нашила своим игрушкам постельного белья. А еще научила меня вязать. И у моих кукол появились вязанные носки, сапожки и шикарные платья.

Но особой любовью пользовались игрушки, пошитые из тряпочек, старых носков, варежек и перчаток.

У бабушки были соседи, которые жили очень бедно. Игрушек у братьев, моих сверстников не было вообще. А мои мишки, зайцы и куклы с глазами из пуговиц и нарисованными лицами и мордочками были для них апогеем детского счастья. Подозреваю, что дед Мороз у них был с моим лицом.

В четвертом классе прабабушка из Казани подарила мне свою швейную машину «Зингер», с которой я не расставалась почти двадцать лет. Жаль, сломалась и я отдала ее налаживать папе и она сгинула в подвале его дома. А какая была она классная. У нее был горизонтальный челнок, похожий на пулю. Она шила даже кожу без особых усилий.

И вот на этой машине я начала обшивать себя. В четвертом классе на трудах шили фартук. Целый год почти шили. Но мне этого было критически мало. Руки мои зудели и я начала перешивать старые мамины платья. Но когда закончилось то, что мама мне разрешила перешить, я стала выискивать вещи без ее разрешения.

А в то время в Советском союзе пошла мода на джинсы. Они были очень дефицитным товаром. Их можно было купить только по большому блату или у фарцовщиков. Моя мама купила свои джинсы в «Березке» в Москве, когда мы вернулись из Монголии, и родителям выдали сертификаты в валютный магазин.

Но маму в джинсах я почему-то не помню. У нее было полно красивых платьев и костюмов, а джинсы лежали в шкафу и не носились. Вот я и решила извлечь из них пользу.

Эх, смешной ребенок. Я тогда еще не представляла, как трудно красиво посадить брюки на фигуру. Мне казалось, что это так же просто, как сшить брючки для куклы.

Короче я их разрезала по швам, а вот сложить на себя у меня не получилось, как я не старалась. То там морщилось, то сям не сидело. Я все перешивала и перешивала, пока совсем все не испортила.

Надо сказать, что мама не особо следила, в чем я хожу. Она уходила рано и приходила поздно, работала методистом в детском саду и на группе, и ей было совсем некогда.

Я и надеялась, что она и не заметит. Но… что-то пошло не так, и мама вдруг сунулась на мою полку в шкафу и обнаружила не поймешьчто из своих джинсов. Надо ли говорить, что ремень и угол были мне обеспечены. Как говорили раньше: «Сесть не сможешь».

Как же мне пригодилось мое умение шить и перешивать в жизни.

Когда мама с папой разошлись, мы считали с мамой каждую копейку. Вещи мне стали покупать крайне редко. Чаще. Я перешивала себе из маминых вещей и вещей, которые нам кто-то из знакомых отдал. Иногда бабушки дарили отрез ткани, и тогда можно было пошить красивое платье или юбку.

Что я себе только не шила: и ветровки, и куртки, и брюки, и костюм на учебу и даже пальто и демисезонное и зимнее.

На третьем курсе стали модными юбочки в клетку и складочку. И вот тут я получила первый свой заказ. Все девчонки в группе хотели иметь такую юбочку. Помню, что брала за работу три рубля.

Когда родилась дочка, в магазине не было не то что ползунков, а даже пеленок. Поэтому шила и пеленки, и ползунки, и комбинезончики и курточки, и платьишки.

Однажды моя доченька прибежала с улицы в слезах. Девочки ее обидели:

– Мама, они сказали, что не будут со мной дружить, потому что моя мама миллионер!

Мама – миллионер в это время штопала носки и перешивала для своих детей любую тряпку. Да. Они и вправду всегда ходили в интересной одежде. Я всегда старалась сделать какую-нибудь изюминку. Или аппликацию, или шнуровочку, или какую лейблочку, или ремешок. Возможно, этим я и начала воспитывать неформалов из своих детей, у них были вещи не как у всех.

Два года, пока я не могла устроиться по профессии воспитателя из-за того, что не знала татарский язык и носила русскую фамилию (был такой период в истории Татарстана), я спасалась шитьем. Написала визитки с адресом и разнесла по району в каждый почтовый ящик.

Надо отдать должное – без работы я не сидела. Но быть швеей индивидуального пошива оказалось очень сложно, тем более, что я нигде не училась. А приходили женщины, которые не могли себе подобрать ничего в магазине и на рынке, с нестандартными фигурами. Были и промахи. За все время моей швейной практики, у меня всего два раза отказались от пошитого и пришлось возвращать деньги за ткань.

Что я только не шила. Я работала и в портьерном салоне и в мастерской по пошиву туристического снаряжения, и вещей на рынок. Поэтому, я знаю цену вещам с бирочкой от известных производителей. Возможно, эту вещь шили в соседнем доме или даже комнате.

Но потом я перешла на пошив сценического костюма для танцоров, детских театров, аниматоров. И научилась создавать ростовые куклы. Это очень интересный процесс, т.к. нужно все учесть: и чтобы было не холодно не жарко, чтобы в кукле не задохнуться, чтобы она долго служила, чтобы было удобно одевать и было красиво.

Последнее время я не занимаюсь шитьем на заказ. Сначала сама стала уставать, потом началась пандемия. Но я знаю, что у меня в руках всегда есть суперхобби – моя швейная машина.

Кстати, мой котик очень любил, когда я шью. Он забирался на стол, зарывался в тряпочки, как только слышал стук машинки. И ничем нельзя было его от туда выкурить. Так что 16 лет его жизни, он был моим соавтором и правой рукой.

Жорка

-Зачем ему эта девчонка? Девчонка! Этим все сказано. Противная вредная девчонка! Сидит себе, дурра такая, печенье под партой жует. Думает глупая, что никто не видит. Воооон, к ней Фаина Константиновна идет. А эта разиня не видит. И я не скажу. Пусть , наконец-то двойку получит, задавака такая!

– Чиглинцева! Ну, расскажи нам, как день меняет ночь?

Белобрысая девочка вылезла из-под парты. Косички, завернутые баранками, растрепались. На перемене она дралась со своим недругом Тарасом – жирбасом. На фартуке оторвалась лямка. Пуговка тоже держалась на соплях.

Красивый большой бант зацепился за створку парты и протянулся красивой розовой дорожкой от стола к лохматой башке. Класс захихикал. Жорка прыснул в кулак.

Оля, а девочку звали именно так, дернула ленту от парты, и косичка повисла смешным длинным крысячьим хвостом. Ребята уже не сдерживаясь, смеялись.