Ольга Ивлиева – Обрывки снов и видений (страница 3)

– Я не хочу говорить об этом,  – с легким раздражением ответила Лидия.

– Мы друзья или нет? Я же рассказываю тебе все! – Не отступала подруга.

– Ладно,  – сдалась собеседница. – В этот пансионат меня привезла дочь, вернее ее жених Кирилл. У нас все непросто.

Лидия снова закрыла глаза, так ей было легче говорить, притворяясь, что она ведет диалог с самой собой.

– Я не знаю, как до этого дошло. Мы были всегда так близки с Викой, она доверяла мне все свои тайны, как и я ей. Но все изменилось, когда я влюбилась во Владимира. Он наш сосед, живет в квартире слева. Однажды, я вышла повесить белье, а он курил на соседнем балконе. Сама не знаю, как так получилось, но мы разговорились. Между нами сразу возникла симпатия. Но я боялась давать продолжение нашему роману, ведь он на десять лет младше меня!

– И что же было дальше? – спросила Нина, когда рассказчица вдруг умолкла.

Лидия тяжело вздохнула и продолжила свою историю:

– Глупо, конечно, но я поделилась своими переживаниями с дочерью. Она меня не поняла и почему-то очень расстроилась. Мне тогда следовало понять, что единственный мужчина с кем она может меня видеть – это ее отец. Но мы развелись уже три года назад и хоть поддерживаем нормальные отношения, но вместе уже никогда не будем. С того дня, как я рассказала Вике о своем любимом, наши отношения становились все хуже и хуже. Я начала уходить из дома по вечерам, чтобы не сталкиваться с ней, но она всегда ждала меня и отчитывала, будто я маленький ребенок! А несколько дней назад вообще собрала мои вещи, спрятала мобильный и привезла сюда. Словно я ее кукла, а не живой человек!

– А как же Владимир?

– Я успела написать записку и оставила ее на балконе. А сегодня мне пришло письмо от него. Он пишет, что любит меня и скоро заберет отсюда, – с легкой улыбкой проговорила женщина.

Послышались чьи-то торопливые шаги. Лидия открыла глаза и увидела дочь рядом с собой. Видимо, Нина успела улизнуть, когда увидела Викторию. Дочь протянула матери клетчатый плед. Лидия поспешно засунула листок бумаги в карман домашнего платья и только потом взяла плед из рук дочери. Женщина действительно немного замерзла, ведь она вышла на прогулку в легком платье.

– Мама, как ты тут? – с участием спросила Вика, садясь рядом.

– Ты знаешь как, – резко ответила Людмила. – Я – живой человек, а не мешок картошки. Думаешь, оставив меня в глуши, и без денег ты добьешься своего?

– Я люблю тебя, мама, – эти слова дались Виктории с трудом, словно ей было больно их произносить.  – Я делаю все это для твоего же блага.

– Уходи, я не хочу с тобой говорить, – Лидия закрыла глаза и застыла подобно статуе.

Так они сидели в молчании долгое время. Затем Виктория встала, быстро поцеловала маму в щеку и ушла. Становилось уже совсем холодно, Лидия машинально потерла виски, к ней опять вернулась ноющая головная боль. Женщина поднялась и пошла в жилой корпус, она сама не заметила, как очутилась в своей комнате. Она села на кровать и дотронулась до кармана, он оказался пустым.

«Письмо! Я, наверное, уронила его», – в отчаянии подумала женщина.

Внезапно в ее сознании словно прорвало плотину, Лидие стало так горько! Она почувствовала себя пленницей и совершенно одинокой. Женщина закрыла лицо руками и заплакала.

– Лидия, Лидия, – вдруг услышала она знакомый мужской голос.

Она отняла руки от лица и увидела перед собой пожилого мужчину в белом халате.

– Я доктор Виктор Санд. Прошу, успокойтесь. Мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов.

– Доктор? Я не больна,  – неожиданно резко отчеканила Лидия.

– Вы знаете, где вы находитесь?

– В пансионате, сюда меня привезла дочь, – не понимая, к чему клонит этот странный человек, ответила она.

– Вы знаете почем вы здесь?

– Она хочет разлучить меня с любимым, – помимо воли выпалила Лидия.

– Понятно, – заключил доктор Санд. – Вы находитесь здесь потому, что я могу вам помочь. Сейчас я сделаю вам укол и больше ни соседка Нина, ни любимый не будут вас беспокоить. Сестра! – позвал он.

– Вы не понимаете, отпустите меня! – в отчаянии закричала женщина.

Два медбрата встали по обе стороны от нее, сопротивляться было бесполезно. Затем пришла пустота, тьма без мыслей и желаний. И в этой тьме не было ни любви, ни ненависти, она словно умерла. Все, что было когда-то Лидией, перестало существовать.

Через неделю после начала лечения, Виктория пришла к доктору Санду.

– Как она? – с беспокойством спросила дочь.

– Мы работаем над тем, чтобы привести вашу мать в стабильное состояние. Расскажите мне, как все началось?

– Я давно заметила что-то странное. Она рассказывала мне про какую-то подругу Нину, но я не предала этому значения. После развода она так переживала, плакала все время. Мать могла уйти из дома на несколько дней, полиция находила ее в парке, говорящей с невидимым собеседником. А потом появилась эта навязчивая идея о любви. Владимир! Но ведь в соседней квартире никого нет, только бабушка пенсионерка, – быстро выпалила Вика, едва сдерживая слезы. – Вы же поможете ей? Вылечите?

– Это нельзя вылечить. Она слышит голоса. Единственное, на что можно рассчитывать – это длительная ремиссия. Мне жаль.

– Спасибо, что сказали правду,  – упавшим голосом произнесла Вика и вышла из кабинета врача.

Ей хотелось как можно скорее покинуть это место, эти стены и решетки на окнах давили на нее. У входа ее ждал Кирилл. Она обняла жениха и заплакала.

Заброшенный сад (сказка, мистика)

Жил на свете мальчик по имени Элон. Его дни протекали весело и беззаботно. Отец Элона, Марк, был птицеловом. Он часто брал сына с собой, обучая премудростям своего ремесла. Мать же ждала своих героев дома, в лесной сторожке. Аделия умела читать и писать, и, когда сын оставался с ней, передавала ему эту науку. Но Элон слушал ее невнимательно, его тянуло в лес, ведь выслеживать диковинных птиц для местного барона гораздо увлекательнее, чем выводить на бумаге разные закорючки. Аделия снисходительно относилась к сыну, полагая, что всему свое время. Так он и жил в любви и радости, но ничто не длится вечно.

С Марком случилась беда, однажды он ушел в лес и к назначенному сроку не вернулся. Аделия ждала и надеялась, прошел месяц, второй… Женщина больше не могла оставаться в лесу одна с ребенком, и пришлось ей вернуться к родителям. Но Элон не хотел уезжать.

– Мы должны поехать в лес, – упрямо твердил мальчик каждый день. – Я знаю, папа вернулся, он ждет нас дома.

Аделия подняла на него красные от слез глаза и тяжело вздохнула.

– Поверь, если бы он вернулся, то нашел бы нас. Я не умею ловить птиц, но зато могу шить и вышивать, только здесь я смогу заработать нам на жизнь.

– Не правда! – упрямо твердил мальчик. – Ты просто не хочешь, чтобы папа нашелся.

– Не говори так! – с болью в голосе проговорила она.

Но сын уже не слышал ее, он выбежал и хлопнул дверью.

Время шло, а рана в душе Элона не заживала. Вместо того, чтобы открыть матери свою печать и скорбь, он стал замыкаться в себе и злиться. Мальчик обвинял всех вокруг и ничто его не радовало. Все стало еще хуже, когда к ним в дом стал наведываться мастер Силас. Он был добрым, открытым человеком, но Элон словно не замечал этого. Мальчик видел в нем только угрозу. В один из вечеров мать сообщила сыну, что решила выйти замуж за Силаса и после этого они переедут к нему. Элон не обрадовался этому, он начал кричать, что она предала отца, что Марк обязательно вернется.

– Хватит! – неожиданно резко произнесла она. – Он не вернется, тебе нужно это понять. Нам всем нужно жить дальше.

– Предательница! – закричал сын и выбежал из дома.

Элона переполнял гнев, он бежал, не разбирая дороги, слезы застилали глаза. Вдруг мальчик остановился и огляделся по сторонам, он оказался в странном лесу. Нет, вернее это был не лес, а какой-то очень старый сад. Повсюду росли огромные деревья, они так сильно переплелись своими кронами, что до земли не доходили прямые солнечные лучи. Проходя сквозь листву, свет изменялся, все вокруг было наполнено невероятным зеленоватым свечением. Под ногами, словно ковер, стелился пушистый мох. Вокруг было ужасно тихо. Элон испугался, он хотел выбраться из этого странного места, но не мог определить, откуда пришел. Вдруг он заметил, как что-то замерцало впереди. Мальчик пошел к источнику света и увидел статую, стоящую на высоко белом постаменте. Это была девочка, держащая в руке маленькое зеркальце. Ее черты были выточены так искусно, что, казалось, еще миг, и она сойдет со своего пьедестала.

Элон, во внезапном приступе озорства, поднял с земли короткую ветку и швырнул в статую. Вертка разломилась, ударившись о камень, и в этот же миг на щеке девочки появилась слезинка. Мальчик в ужасе отпрянул и побежал прочь. Впереди показались очертания странного строения. Это был шикарный трехэтажный дом с колоннами и лепниной, когда-то этот особняк поражал гостей своим великолепием, но сейчас он производил мрачное впечатление. Полуразрушенная крыша, колонны, поросшие плющом, серый облупившийся фасад. Элон сразу почувствовал странную силу, исходящую от этого места, что-то подсказывало ему, что туда не следует заходить. Мальчик поспешил уйти от дома, но, сколько он не бродил, всегда возвращался к этому месту. В саду ему встречались и другие статуи, но больше всего их было около дома. И всегда это были дети. Элон начал уставать, он не знал, сколько времени прошло, вокруг стало темнеть. Мальчик сел под деревом и задремал. Ему приснился счастливый сон, словно он вернулся в ту сторожку и нашел там отца. Вдруг что-то больно ударило его в плечо, и мальчик резко открыл глаза.