Ольга Иванова – Звуки цвета. Жизни Василия Кандинского (страница 36)
Он сразу хотел отправиться на прогулку по городу, но с непривычки чувствовал усталость. Не раздеваясь, скинув только ботинки, с удовольствием растянулся на широкой кровати и моментально уснул.
Проснулся оттого, что в дверь постучали. В темное окно заглядывала луна. Ветка пальмы осторожно царапала длинными когтями стекло. Огни набережной отражались в неугомонном прибое.
Дэвид распахнул дверь. Там стоял немолодой загорелый мужчина с сомбреро за спиной. Он вошел, внимательно рассматривая Дэвида, протянул ему широкую ладонь и представился:
– Здравствуй, Дэвид. Я Александр Бенсон. Бывший капитан «Жемчужинки».
– Здравствуйте, сэр… – растерянно пробормотал Дэвид.
– Мне рассказал о тебе капитан Браун. Когда-то он был моим старпомом. До того, как во время швартовки меня ударило канатом по животу и переломало ребра…
Дэвид вскинул на посетителя удивленные глаза.
– Так же, как меня?
– Да нет, посильнее. Я умирал полтора месяца. Пока знакомые навахо не отвезли меня к шаману в Аризону. Он и поставил меня на ноги. Только уж моряком мне не быть… Что ж! Я купил себе домик в Сан-Диего и присмотрел невесту. Теперь мое любимое занятие – рыбалка. Ты знаешь, парень, человек может быть счастлив и без моря!
– Как без моря?! – с отчаянием прошептал Дэвид, понимая, куда клонит бывший капитан…
– Вот что, друг! Тебе повезло. Только что начали работу курсы картографов. Тебя возьмут.
– Что? Опять учиться?! Я не хочу!
– Брось, парень! Будешь составлять лоцманские карты, и в море тебя станут брать. Но уж канаты таскать не придется, полегче будет!
– Ну… Я не знаю.
– Завтра утром я за тобой заеду.
На курсах учились и ровесники Дэвида, и ребята на вид помладше, и совсем взрослые мужчины. И даже несколько девушек, одна из которых показалась Дэвиду необыкновенной красавицей. Он и курсы не бросил потому, что Нэнси Строу, нежная блондинка с бирюзовыми глазами, расположилась рядом с ним за учебным столом и иногда задевала его плечом. Правда, волосы ее были коротко острижены, зато открывалась прелестная загорелая шейка.
Они почти не общались – в перерывах на кофе она, аккуратно прихлебывая из чашечки, перечитывала конспекты, а по окончании учебного дня быстро складывала тетради и убегала. Но если преподаватель задавал Дэвиду вопрос, тихонько шептала правильный ответ, который знала всегда. И когда Дэвид забывал карандаш, доставала из сумочки свой и с улыбкой клала перед ним на стол.
Однажды Дэвид решился пригласить ее поужинать в местном кафе. Она, печально вздохнув, ответила, что дома ее ждет дочка.
Дочка?!
Дэвид и забыл, что у красивых женщин бывают дети! Вспомнил Сару и решил, что дочка Нэнси такая же.
– Может быть, возьмем ее с собой? Она любит фруктовый пирог со взбитыми сливками?
– Ей нет еще и года. Она недавно научилась ходить, а разговаривать даже не пытается. Поэтому я пока не знаю, любит ли она фруктовые пироги… Прости, Дэвид, няне не нравится, когда я задерживаюсь.
И Нэнси упорхнула, оставив парня стоять в недоумении и растерянности.
Потом он узнал от капитана Бенсона, что муж красавицы – моряк, и девушка ему верна. Многие пытались за ней ухаживать, но она ни разу не отозвалась.
Когда в руках Дэвида оказался диплом об окончании курсов картографии, его охватило странное чувство. Он ведь и сам считал себя неспособным к обучению.
В школе учитель однажды сказал ему:
– Ничего хорошего тебя, Дэвид Джей Паладин, не ждет. В жизни может пробиться только тот, кто учится, и учится упорно и ответственно. А твоя дорога ведет вниз… Только вниз, во тьму неблагополучия и серости…
«Нет, – подумал Дэвид, – шаман сказал, что меня ждет много дорог. Может быть, одна из них и ведет вниз, к неблагополучию и серости. Но есть и другие. А об учебе шаман ничего не говорил!»
И вот теперь в его руках был этот удивительный документ, свидетельство того, что одна из его дорог все-таки ведет его к свету…
Дэвиду было чуть-чуть одиноко, но он наслаждался новыми ощущениями и благодарил судьбу за то, что оказался в этом прекрасном городе!
Доктор Лю строго-настрого запретил ему есть шоколад и жареное мясо. Он понемногу нарушал запрет, хотя иногда и чувствовал, что это вредит ему. Но в карманах лежали новенькие купюры – капитан Браун оказался на удивление щедр! – и он не мог победить соблазн.
Иногда в его гостиничный номер осторожно стучала Мерседес, индианка герреро, дочь хозяйки. Была она плечистой, угловатой, смуглой, с печальными глазами и толстыми черными косами. На коротких пальцах круглые выпуклые ногти. Она приносила с собой сладкое тягучее вино, похожее на ликер, а Дэвид предпочитал пиво. Посидев немного в кресле, поговорив ни о чем, девушка со вздохом прощалась. В дверях оглядывалась, будто надеясь, что Дэвид остановит ее. Но он только растерянно моргал.
Дома
1941
Все чаще его посещала мысль о том, что, пока он не прогулял все деньги, надо бы съездить в Аризону, в резервацию к матери, к сестре и брату. Пусть удивятся и порадуются за него!
Несколько дней подряд он бродил по Сан-Диего в поисках подарков для своей семьи и друзей. Набил битком свой новый дорожный рюкзак и отправился в путь.
Из Сан-Диего нужно было поездом добраться до Юмы, оттуда на автобусе до Финикса, а там надеяться на удачу – скорее всего, ловить попутный грузовик. Или идти пешком километров восемь. Кто-нибудь, может быть, его подберет. А вдруг это будет Фил?
Нет, Фил не встретился ему по дороге домой. Его, измученного жаждой – взятой в дорогу бутылки воды хватило ненадолго, – неожиданно подвез отец Тома Медвежонка.
– Эй, – закричал он, увидев парня на дороге. – Путешественник Дэвид Джей! Где же ты был так долго? Вырос, похудел! Здоров?
Дэвид как раз не чувствовал себя здоровым, ему трудно было преодолевать путь, который раньше он проходил легко, чуть ли не бегом. Но не мог же он в этом признаться!
Едва он забрался в тесный салон старого «бьюика», вождь подал ему фляжку с водой. Она была тепловатой, но Дэвид пил с удовольствием. Он откинулся на спинку сиденья, счастливо ощущая блаженство отдохновения. Слова благодарности сами вырвались из его пересохших губ. Старик кивнул в ответ. Видя усталость парня, вождь не стал ни о чем расспрашивать, да и не принято это было у навахо. Захочет – сам расскажет.
Мать услышала гудение мотора у порога и вышла навстречу. Увидев сына, ахнула, хотела поспешить к нему, но, сделав шаг, будто споткнулась, остановилась, прижав ладонь к губам. Потом спросила, как раньше:
– Ну что, нагулялся? – и голос ее сдавленно дрожал.
Дэвид подошел к ней ближе и обнял. Она прижалась лицом к его плечу, и рукав его увлажнился. Белые пряди в ее иссиня-черных прежде волосах он сразу заметил. Жалость сдавила сердце.
С громким возгласом выскочил из дома и бросился к брату Айван, теперь уже не малыш, а подросток, почти юноша. Следом выбежала сестра, красивая чернобровая индианка с нежным румянцем на смуглых щеках, с тонкой талией и гордой осанкой. Встреть ее Дэвид где-нибудь на улице – не узнал бы!
Опираясь на палку, вышел отец. Как же он постарел! Как истрепалась его шляпа, приобретшая какой-то пыльный оттенок!
Дэвид расстегнул свой набитый подарками рюкзак, из него выкатилась круглая коробка с новой фетровой шляпой для отца, посыпались пакеты, пачки, свертки…
Когда он достал из нагрудного кармана свой диплом картографа, мать, заглянув в него, двумя руками прижала документ к груди и долго не отпускала, хотя отец пробовал забрать его, а отдав, еще раз обняла сына, смеясь и плача.
Через несколько минут примчались Том Медвежонок и Чак Альпинист.
Только теперь Дэвид понял, осознал свою захватывающую, головокружительную радость: он дома! Он дома с матерью, с сестрой и братом, со старыми верными друзьями! Обычно сдержанные в проявлении чувств индейцы откровенно радовались, не стесняясь, обнимали путешественника, тормошили, расспрашивали. Душа его ликовала! Он дома!
На следующий день приехал Фил. Он несколько раз за это время бывал в Калифорнии и слышал от знакомых моряков, что, мол, ходит его племянник на «Жемчужинке», зарабатывает неплохо, только вот приболел немного что-то…
Дэвид усмехнулся. То, что с ним случилось, называлось, оказывается, «приболел немного»…
Еще Фил сообщил, что скоро состоится его свадьба.
– Ты ведь еще не видел мою невесту?
– Такая красивая… С волосами, как ветер? – переспросил Дэвид.
Фил удивился:
– Красивая, да… – сказал он задумчиво. – С волосами, как ветер… Пожалуй, похоже…
Поначалу Дэвид думал погостить немного у родителей и вернуться в Сан-Диего. Но деньги заканчивались, ему было неловко попросить в долг, а забраться в кузов машины Фила и спрятаться, как в детстве, было бы смешно.
Том и Чак работали на цитрусовой плантации. Они поднимались с первыми лучами солнца и на тряском резервационном автобусе ехали на работу. А Дэвид бездельничал.
Он было хотел присоединиться к друзьям и пойти на плантацию, но Фил сказал, что в Финиксе есть картографическое предприятие. Можно попробовать устроиться.
Они вместе поехали туда, и директор, толстый усатый дядька, мордоворот, как мысленно окрестил его Дэвид, небрежно пробежав глазами документ об окончании курсов картографов, с большим скрипом, но все-таки согласился взять Дэвида на работу. Временно.
За месяц, особо не напрягаясь, парень заработал столько, сколько его друзья получали на плантации вдвоем. Самостоятельной работы ему не доверяли. В его задачу входило то, что называлось векторизацией бумажных планов. Это было скучновато, но за работой разрешалось курить, и он вовсю дымил, болтая о разных пустяках со старшим геодезистом Риком Брасслеем, которому был поручен контроль за новым молодым сотрудником.