Ольга Иванова – Затерянная между мирами. Дилогия (страница 50)
— Если только это не касается уклада здешнего мира в целом, — Карл Генрихович принялся задумчиво тереть подбородок. — Потому что мне и в парке, и на рынке бросались в глаза подобные объявления, только тогда я не придавал им особого значения…
— Вы хотите сказать, что в этом мире все живут по расписанию? — я не сдержала смешка. — Но тогда это самый странный мир, в котором мне довелось оказаться…
— Ой, не зарекайтесь, Катя, — усмехнулся старик. — Неизвестно, с каким миром вам еще доведется познакомиться… Я лично видал и не такое. Как вам, например, мир, где какао признано наркотиком, а продажа и употребление шоколада считается преступлением?
— Ужас, — я все-таки засмеялась. — Там бы я точно получила пожизненный срок…
— А я вам о чем, — Карл Генрихович тоже захохотал, и даже на лице Ильи появилась улыбка.
Но эта вспышка веселья быстро погасла, вновь уступив место уже знакомому чувству тревоги и неопределенности. На ужин все-таки решили спуститься в ресторан, где наспех перекусили и вернулись к себе в номер. После этого, как-то не сговариваясь, разошлись по углам и занялись каждый своим делом. Карл Генрихович, еще днем скупив почти весь газетный лоток, с головой ушел в изучение местной прессы. Илья включил телевизор и с отрешенным видом нажимал на кнопки пульта. Я сперва тоже пыталась листать газеты, но поняв, что не могу сосредоточиться ни на одной статье, бросила это занятие. Которой раз обошла по периметру номер, перечитала и почти наизусть выучила дурацкое расписание, потом села у окна и стала наблюдать за жизнью чужой Москвы…
— Да уж, который раз убеждаюсь, как причудливо могут сложиться события, — донесся до меня голос Карла Генриховича, — чтобы при прочих равных условиях получились совершенно разные результаты…
— Вы уже сделали какие-то выводы об устройстве этого мира? — догадалась я, подсаживаясь к нему поближе.
— Вы правы, кое-что смог понять, — улыбнулся тот, закрывая последнюю газету.
— Надеюсь, ничего пугающего? — я хоть и пыталась шутить, но внутренне все же подобралась.
— Нет, не волнуйтесь… — Карл Генрихович снял очки и, положив в мягкий футляр, отправил их в карман своего пиджака. — Просто любопытный мир нам достался… Первый раз встречаю, чтобы такое философское учение, как «синархизм» смогло развиться в обществе и при этом получить столь странную форму…
Заметив в моих глазах полное непонимание, он поспешил объяснить:
— Синархия — это противоположность анархии. Согласно этому учению, все в мире должно быть подчинено определенному порядку. Правда, в оригинале имелся более широкий, философский смысл и касался в первую очередь космического и вселенского порядка… В этом же мире, как я успел понять, «власть порядка» воспринимается уж слишком буквально и переносится на все сферы жизни… Отсюда и четко расписанный порядок дня, притом каждого индивида. Например, жестко регламентируется, заметьте, на государственном уровне, время для работы и для отдыха. Даже время приема пищи имеет свои рамки. Поэтому любые заведения питания здесь работают только в определенные часы, как и места для развлечений…
— Подождите, — наконец вступил в разговор Илья, — но ведь мы сегодня были в их местном парке, там гуляло много людей… Не заметил, чтобы они все ходили строем…
— А я, юноша, и не говорю о строе, — усмехнулся Карл Генрихович. — Не думаю, что права личности здесь уж сильно ущемляются, скорее, вгоняются в определенные рамки, удобные для всех. Это, во-первых. А, во-вторых, не забывайте, что сегодня суббота, выходной день…
— То есть, здесь сегодня тоже второе июня шестнадцатого года? — спросила я.
— Совершенно верно, — в качестве доказательства Карл Генрихович продемонстрировал первую страницу одной из газет.
— Странно… — вырвалось у меня. Я опять вспомнила свои последние перемещения из мира в мир, когда меня почему-то откидывало назад во времени.
Карл Генрихович устремил на меня свой взгляд, ожидая продолжения. И я решила, что сейчас самое время рассказать ему об этой загадке. Старик на время задумался, а после проговорил:
— Вероятно, для этого были веские причины… Возможно, вам нужно было оказаться в том месте в определенное время, не раньше и не позже. Но вот точно ответить не могу. Разве что, если вы мне поведаете о своих приключениях более подробно…
— Конечно, с удовольствием расскажу вам, — с воодушевлением начала я, но тут заметила заинтересованный взгляд Ильи, и вдруг стушевалась, тихо добавив: — Только не сегодня…
Пока Илья знал только самую незначительную часть моего путешествия, и уж точно не подозревал о том, что играл в нем одну из главных ролей. Даже не представляю, как бы он отреагировал, вывали я сейчас перед ним всю правду о его двойниках и моих отношениях с ними. А вдруг это отпугнет его?..
Карл Генрихович, кажется, понял мое смятение, потому что заверил, что сам не готов сегодня вести долгие разговоры, и предложил отправиться всем спать. Против отдыха никто не возражал, однако возник небольшой спор между мужчинами, кому какое выбрать место для сна. Мне-то безоговорочно выделили одну из кроватей, а вот от другой каждый любезно отказывался, заверяя, что неплохо выспится и на диване. Я была просто уверена, что, в конце концов, победит Илья, но Карл Генрихович оказался настырнее, и его последним аргументом стало:
— Диван слишком мал для вас, молодой человек. Мне же в самый раз. Тем более, я привык спать именно на диване, мне так комфортней. И точка.
— Сдаюсь, — Илья с усталой усмешкой поднял руки вверх.
— Давайте, помогу вам застелить его, — выступила уже я со своим лучшими намерениями.
Однако получила в ответ оскорбленный взгляд и слова:
— Не стоит думать обо мне, как о немощном старике! Я способен позаботиться не только о себе, но даже и о вас, молодые люди…
— У меня и в мыслях не было вас обижать… — оторопело пробормотала я.
Встретившись глазами с Ильей, украдкой обменялась с ним понимающими улыбками и принялась готовиться ко сну. Оставив мужчин в комнате, я отправилась в ванную, где переоделась обратно в больничную пижаму. Очень хотелось принять душ, но сил на него уже не было, поэтому решила перенести водные процедуры на утро. Похоже, мои спутники решили так же, потому что, вернувшись, я застала их уже в постелях.
Карл Генрихович, пожелав всем спокойной ночи, отвернулся к стенке и тут же засопел.
— Оставить свет? — спросила я Илью, заметив, что тот держал в руках одну из газет, купленных Карлом Генриховичем.
— Нет-нет, выключайте, — он сразу же убрал газету. — Давайте спать. Завтра почитаю…
Наши с ним кровати стояли совсем близко и, пробираясь в темноте к своей, я боялась, что случайно зацеплюсь за что-нибудь и свалюсь прямо на Илью. Это была бы, конечно, весьма пикантная ситуация, а в некотором роде, и приятная, однако от умышленной провокации я отказалась: все-таки актриса из меня никудышная, да и реакция Ильи могла быть самой неожиданной. Поэтому, удачно добравшись до своей постели, юркнула под одеяло и затаилась.
— Катя… — вдруг раздался в темноте тихий голос Ильи.
— Да? — мое сердце, казалось, подпрыгнуло к самому горлу.
— Спокойной ночи…
— Да… И вам тоже… — пришлось приложить усилие, чтобы в голосе не отразилось разочарование.
Утром нас всех разбудила громкая бодрая музыка. Подхватившись спросонья, мы долго не могли понять, откуда она несется, и только спустя минуты три Карл Генрихович обнаружил над дверью небольшой динамик.
— Прямо побудка какая-то, — проворчал он, поднося к глазам свои часы. — Семь тридцать…
— Ну, если у них тут все по расписанию, то неудивительно, — я с трудом подавила зевок.
— Зато завтрак не пропустим, — мрачно подытожил Илья.
На завтрак мы, действительно, не опоздали. Но едва выпив кофе, Карл Генрихович засобирался к своему двойнику. На мой вопрос, знает ли он, где того искать, старик ответил, что несомненно. Оказывается, еще вчера он успел пролистать справочник, что лежал на стойке администратора, и нашел там нужный адрес.
— Вернее, — добавил Карл Генрихович с улыбкой, — я всего лишь убедился, что мой двойник проживает по тому же адресу, что и прочие Розенштейны, в том числе и ваш покорный слуга…
После этого он взял с нас слово, что мы из гостиницы ни ногой, и умчался на встречу, от которой, возможно, зависела судьба всей нашей компании.
Неловкое молчание, которое воцарилось между нами с Ильей еще во время завтрака, шлейфом преследовало нас до самого номера. И даже там еще какое-то время мы старательно избегали смотреть друг другу в глаза и делали вид, что заняты чем-то очень важным. При этом в мыслях я лихорадочно подбирала фразу, с которой можно было бы начать разговор первой. Но Илья неожиданно опередил меня, с сокрушенной улыбкой сообщив:
— Телефон разрядился…
— А я вчера свой сама выключила, — я тут же зацепилась за этот разговор как за спасительную соломинку и теперь всеми силами пыталась за нее держаться. — Все равно только на поиск сети батарею использует…
— Ну да, вы же у нас уже опытная в вопросах адаптации в других мирах, — пошутил Илья.
— О, вы слишком хорошо обо мне думаете, — с усмешкой заметила я. — Если вы забыли, в прошлые разы перемещалось лишь мое сознание… Ну а тело, как вы сами могли наблюдать, оставалось в нашем мире… Поэтому для меня сейчас тоже многое в новинку… В том числе и наличие собственного телефона. От которого, впрочем, все равно мало толка…