Ольга Истомина – Под маской. В плену иллюзий (страница 3)

Брови окончательно полезли на лоб. В приюте бескорыстие было не в почете. Напротив, нам так редко доставалось что-то по-настоящему стоящее, что за каждую крошку разражалась настоящая война. Даже за черствую булку воспитанники порой едва не грызли друг другу глотки, здесь же речь шла о целом титуле. Баснословном состоянии, что таилось за ним! И лорд так легко говорил о том, что может его потерять!

– Вижу, я совсем тебя огорошил, – герцог снова улыбнулся уголкам губ. – Амара, не переживай, на улице ты больше  не окажешься. Если получишь титул – проблема разрешится сама собой. Если нет – мы тебя не оставим и продолжим помогать. Не правда, Эбигейл?

– Конечно, Амара. Теперь здесь твой дом, – под взглядом супруга защебетала герцогиня.

– Поешь хоть что-нибудь. На тебя смотреть страшно, кожа да кости, – переводя тему, лорд Алфорд вновь обратил внимание на мою тарелку.

Я облизнула пересохшие губы. В животе, в самом деле, уже неприятно сосало, но пробовать что-то стало страшно. Вдруг подумалось, что в одно из блюд вполне могли подмешать яд. А что? Нет наследницы, нет и конкурентки!

«Впрочем, станут еще аристократы пачкать руки. Хотели бы убить, велели слугам задушить во сне!».

Тряхнув головой, я обругала себя за излишнюю подозрительность и принялась накладывать загадочную шакшуку.

– В ближайшее время мы наймем тебе учителей, – взгляд герцогини дал понять, что с вилкой я снова ошиблась.

– Может, ты что-то хочешь? Не стесняйся, – также вернувшись к завтраку, предложил лорд Алфорд.

– Если только отправится на прогулку, – я покосилась на окно.

– На подобные мелочи даже не спрашивай разрешения, – промокнув губы, мужчина поднялся. – Рад был бы поболтать подольше, но дела зовут. Хорошей прогулки.

Поцеловав руку жене и кивнув мне, герцог удалился. Мы тоже не стали долго засиживаться. Заверив, что Трикси составит мне компанию, леди Эбигейл также попрощалась. В одиночку я в два счета опустошила тарелку, после чего поспешила в комнату, переодеваться.

Привычка аристократов постоянно менять наряды казалась дикостью. Хотя кто знает, если бы я воспитывалась в богатой семье и имела кучу свободного времени, то тоже только и делала бы, что переодевала платья одно за другим?

– Можно поскорее? – желая поскорее очутиться на улице, поторопила я горничную, колдующую над моими волосами. – Не нужно сложной прически.

– Потерпите совсем чуть-чуть, – втыкая очередную шпильку, заверила Беатрикс.

Вздохнув, я вновь покосилась на окно. Улица манила простором, свободой. Несмотря на то, что особняк был роскошным, здешние стены давили. Чувствуя себя чужой, я постоянно боялась что-то нечаянно сломать или уронить.

– Госпожа, а где же ваш зонтик? – когда сборы были завершены и мы уже спускались вниз, спохватилась горничная.

– Зачем он мне? День солнечный, дождя не обещали, – я на всякий случай снова выглянула в окно, но на небе не было ни облачка.

– От солнца и нужно! Чтобы ваша кожа не покраснела, – нравоучительно заметила горничная. – Подождите, я сейчас принесу.

Коротая время, я прошлась по холлу, с любопытством крутя головой по сторонам. Взгляд сам собой прикипел к причудливой вешалке, сделанной в виде пышного дерева. Для полноты картины на «ветках» даже сидели крохотные птички. Не удержавшись, я потянулась к одной, желая разглядеть вещицу поближе, но металл оказался скользким и, выскользнув из рук, птичка укатилась под стол.

Мысленно кляня себя на чем свет стоит, я поскорее полезла за ней. Негромкий кашель раздался в тот момент, когда мои пальцы сомкнулись на игрушке. Дернувшись от неожиданности, я стукнулась головой о стол и, путаясь в юбках, задом попятилась обратно.

Первое, на что упал взгляд, были блестящие черные туфли. Следом шли темные брюки,  пиджак и белая рубашка. Чтобы увидеть, что находится выше, пришлось задрать голову. Оказалось, что свидетелем моего позора стал молодой парень. Высокий, кареглазый, с уложенными по последней моде темными волосами. Если бы не брезгливо поджатые губы, я бы назвала его настоящим красавчиком, но выражение презрения на его лице отбивало всякое желание любоваться незнакомцем.

– В этом доме не подают нищим, падать в ноги бесполезно, – надменно сообщил он.

– Я не нищенка, – спохватившись, что так и стою на четвереньках, я поспешно поднялась.

Предложить мне руку незнакомец даже не подумал, хотя среди аристократов помочь даме вроде как считалось очень благородным. В том же, что передо мной лорд, не было никаких сомнений. На это указывала и дорогая одежда, и манера держаться, и тот самый специфичный взгляд, которым знать обычно смотрела на всех, кто был ниже по статусу.

– Значит, воровка? – изогнув бровь, брюнет красноречиво уставился на птичку, которую я продолжала сжимать в кулаке.

– Нет, – вспыхнув, я вернула игрушку на место. Вновь развернувшись к парню, задумалась, как объяснить свой статус. Называться будущей герцогиней рано и глупо, рассказывать всю историю слишком долго. – Я здесь живу.

Отвечать что-либо незнакомец не стал. Наградив меня еще одним уничижительным взглядом, развернулся и пошел в коридор, взмахом руки отослав спешащего к нему слугу.

«Только бы не рассказал ничего их светлостям!».

Закусив губу, я с волнением проследила за удаляющимся парнем. Конечно, вряд ли меня стали бы ругать за допущенные по незнанию оплошности, но все равно было жутко стыдно.

– А вот и я, – держа в руках ажурный белый зонтик, объяснила горничная. – Пойдемте, госпожа.

***

Встречу со странной нищенкой-служанкой Вальдимир выкинул из головы почти сразу.  Конечно, на отца это было непохоже, даже прислуге в поместье полагалось быть идеально вышколенной, но за неделю его отсутствия могло измениться слишком многое. Вальд бы не удивился, узнав, что королю пришла в голову новая блажь и теперь ради поддержки ущербных слоев населения на работу положено нанимать убогих калек. В таком случае, со дня на день у ворот выстроится целая очередь глухих, слепых и немых оборванцев, а лорды примутся соревноваться, в чьем штате окажется наиболее юродивый нищий.

Быстро преодолев коридор, перед отцовским кабинетом Вальдимир невольно замедлил шаг. Нужно было поднять руку и постучать, но внезапно накатившая робость словно заморозила тело изнутри. Сердце заколотилось чаще, в горле пересохло, на лбу напротив, выступила испарина.

Стиснув зубы, Вальд зло выдохнул. Да, в детстве отцовский кабинет наводил на него ужас. Подобное приглашение всегда означало длинную, изматывающую нотацию с последующей за ней поркой. Лорд к тому же требовал, чтобы сын всегда являлся к нему сам и ребенком Вальдимир битый час простаивал перед массивной, сплошь покрытой узором-паутиной дверью, не решаясь дотронуться до дверной ручки. Сделанная в виде пасти скалящегося волка, та казалась живой и словно только и ждала момента, чтобы сомкнуть клыки на маленькой ладони.

И вроде бы тяжелое детство давно осталось в прошлом. Вальд вырос, научился давать отпор отцу, и жуткая дверь превратилась в просто дверь с безвкусной ручкой, вот только тело помнило пережитый страх, и никакие доводы разума не могли взять вверх.

– Добрый день, отец.

Не став стучать, Вальдимир решительно потянул за ручку и переступил порог. Опустившись в кресло, откинулся на мягкую спинку.

– Ты опоздал, – не отрываясь от бумаг, неодобрительно заметил герцог.

Ни приветствия, ни выражения хоть какой-то радости от него привычно не последовало. В детстве холодность отца порой доводила Вальда до слез, маленький мальчик лез из кожи вон, пытаясь заслужить хоть одно доброе слово, и лишь повзрослев, осознал всю бесплотность этой затеи.

– Виноват.

На самом деле причина была уважительной, но герцога никогда не волновали оправдания. «Манеры – лицо лорда. Если хочешь, чтобы к тебе относились с уважением, научись сам уважать других. Пунктуальность, ответственность, обязательность – вот те качества, которые ты должен развить в себе», – повторял он в перерывах между ударами. Их всегда было ровно то количество, на сколько минут опаздывал Вальд. На похороны герцога он собирался опоздать на целый час. Не пришел бы и вовсе, но подобное вызвало бы ненужные сплетни. Вальдимир же слишком долго ждал заветный титул, чтобы так неосмотрительно запачкать его.

– Что за аляповатая тряпка? Разве так должен выглядеть наследник Хардингов? – все-таки покосившись на сына, лорд задержал брезгливый взгляд на щегольском шейном платке ярко-желтого цвета с выбитым зеленым узором.

Рука чуть было не дернулась сорвать платок, и Вальд сцепил зубы, сдерживая порыв. Проклятие, сколько же еще должно пройти времени, чтобы он отвык подобно дрессированному псу бросаться исполнять любой отданный приказ? Необходимость подчиняться словно въелась в кровь и никакая магия не могла выжечь проклятую зависимость.

– Это новое веяние моды. Наследник ведь должен быть всегда впереди? – внешне же Вальдимир остался совершенно невозмутимым.

Да и выдерживать тяжелый, словно отлитый из свинца взгляд отца было почти не сложно. Помогало осознание, что ждать осталось недолго.  Целитель был категоричен: пара месяцев, в лучшем случае, полгода. Не желая видеть ни жалости, ни злорадства, лорд тщательно утаивал болезнь, благо, артефакты позволяли скрывать признаки все чаще случающихся приступов, однако его изношенное сердце работало на пределе. После в газетах наверняка напишут, что главу магического надзора свела в могилу изнуряющая работа, постоянные тревоги за государственные дела и проклятия врагов. Только вот Вальд был уверен, козни конкурентов не причем и сердце герцога попросту сгнило изнутри, не справившись с копящимся внутри него ядом.