Ольга Иконникова – Жена на полгода (страница 20)

— Что вы, ваша светлость, как можно? — а потом принялась извиняться за вчерашнее происшествие. — Да кто же мог подумать, ваша светлость, что его светлость запомнит какой-то там пирог? Я полагала, наш маркиз и не отличит нипочем один пирог от другого. А оно вона как вышло.

Я заверила ее, что всё в порядке.

— Должно быть, его светлости просто очень дорога была та женщина, что испекла такой пирог в прошлый раз.

Подумала я при этом совсем о другом — о том, что у маркиза при столь примечательном напоминании о прошлом, могла проснуться совесть.

И мадам охотно ухватилась за мои слова, радуясь возможности поговорить на такую деликатную тему.

— О, вы совершенно правы, ваша светлость! Покойная жена его светлости, что когда-то испекла пирог по похожему рецепту, была для него светом в окошке. Вы и сами знаете, сударыня, насколько нелегко ему пришлось. Несмотря на все его старания обзавестись семьей, у так ничего и не получилось. Может, и правду говорят, что дело в проклятии. А иначе чего бы такому авантажному мужчине и превосходному хозяину так не везло? И уж как мы надеялись, что у него всё сложится как раз с мадам Габриэллой! Она, не в пример другим его женам, очень ему подходила.

Я готова была расцеловать ее за такие слова о сестре, но, чтобы не расплакаться, предпочла спросить о другом:

— А что же, другие его жены вам не нравились?

Мадам Мелиса замялась:

— Да как вам сказать, ваша светлость? Не во мне дело. Мне казалось, его светлость тоже был не сильно ими доволен. Хотя его первая жена мадам Абелия тоже была добра и воспитана как надо. Но она была сильно набожна и, поговаривали, мечтала не о замужестве, а о монастыре.

— Это та, которая исчезла? — подлила я масла в уже разгоревшийся огонь ее словоохотливости.

— Именно та! — закивала она. — Повсюду ее искали, ни следа не нашли. Может, в горах заблудилась, на зверя дикого нарвалась. Его светлость долго тогда от этого, оправлялся. И второй раз женился уже сколько лет спустя. Его новой женой стала дочь герцога Ландре — очень знатная особа. Только она, в отличие от мадам Абелии, уж слишком кичилась своим положением.

— Она была богата? — я воспользовалась первой же паузой, чтобы задать интересовавший меня вопрос.

— Именно так, ваша светлость, — снова кивнула моя собеседница, которая всё еще продолжала стоять у дверей. — Но только я так считаю — никакие титулы и богатства не дают права человеку вести себя так, как вела она. Всех, кто был ниже ее по положению, она вроде, как и за людей не считала. Однажды горничная принесла ей чашку мятного чаю — тот показался ей недостаточно горячим, и она вылила его на девушку. И ошпарила Лулу так, что его светлости пришлось лечить бедняжку своей магией. И ни одного из слуг она никогда не назвала по имени — считала ниже своего, достоинства запоминать наши имена. Но ладно мы, но она и на мадемуазель Селесту смотрела свысока — когда та гостила в замке, мадам Нинон разговаривала с ней как со служанкой. Чего уж говорить про месье Даниэля и его матушку – те вовсе старались не показываться маркизе на глаза. И она была единственной, кто решительно отказался готовить что-то на «сладкий вечер» — помню, она тогда пришла ко мне на кухню и заявила, что не намерена пачкать свои ручки какой-то, стряпней. Правда, его светлости она это сказать не посмела, и чтобы не расстраивать его, мне пришлось испечь за нее печенье. А всё то время, что оно, стояло в печи, она провела на кухне у окна, морща свой всегда вздернутый кверху нос.

— Как же она погибла?

Мадам Мелиса вздохнула:

— Ей вздумалось купаться в Вальпургиеву ночь. А весна тогда выдалась холодная —должно быть, тело свело судорогой, вот и не смогла до берега добраться.

— И никто не удивился, что она пошла к реке ночью? Одна, без служанки? — это показалось мне странным.

Но у поварихи было на это объяснение.

— Очень уж она о своей красоте заботилась. А ведь всем известно, что ничто так не помогает сохранить молодость и красоту, как купание в ведьмину ночь. Вот только не каждый на такое решится.

Повариха уже переминалась с ноги на ногу, и я поняла, что она, как бы ей ни хотелось, уже не может позволить себе разговаривать дольше — близилось время обеда. И я решила узнать хоть что-то еще про одну супругу маркиза.

— А что же третья жена его светлости? Какова была она?

Мадам покачала головой:

— Она была маленько не в себе, ваша светлость! Я слыхала, что она совершила какой-то магический обряд, чтобы приворожить к себе маркиза Ренуара, и когда он узнал про то, то совершенно от нее отдалился. А она не оставляла попыток вернуть его внимание. Всё искала какой-то амулет, который укреплял брак и который будто бы был здесь, в замке. И скандалы устраивала на пустом месте. Бедняжка его светлость — я его тогда так жалела!

Мадам Мелиса поклонилась мне и удалилась на кухню. Я же отправилась в галерею, чтобы посмотреть на портреты тех, о ком только что услышала.

Старинные картины, на которых были изображены предки моего супруга, я миновала без раздумий. Остановилась только перед портретом самого маркиза —‘на нем он был совсем молодым, и на губах его была беззаботная улыбка.

Следующим был портрет молодой женщины с задумчивым и немного печальным выражением лица. Она не была красавицей и одета была весьма просто, но никто, не усомнился бы в ее благородном происхождении. Судя по всему, это была Абелия.

А вот женщина на висевшей рядом картине смотрела на мир совсем по-другому —дерзко, вызывающе. На ней было надето столько драгоценностей, что, должно быть, она сильно уставала, когда позировала художнику. Она была очень красива, НО это была холодная сама по себе и не способная никого согреть красота.

Третья жена его светлости не произвела на меня никакого впечатления — черты ее лица были слишком мелкими и невыразительными, и я подивилась, как она вообще смогла заинтересовать собой маркиза.

Впрочем, я перестала думать о ней, едва перевела взгляд на соседнюю картину — Габи была на ней как живая. И этот портрет выбивался из общего ряда. Моя сестра была изображена не в парадном наряде и не в строгом интерьере, а на балконе, при свете солнечного дня. На ней было легкое шелковое платье, а длинные светлые волосы мягкой волной укутывали ее плечи. Я прикоснулась к картине, и мне показалось, что от нее исходило тепло.

Я всхлипнула и бросилась прочь.

29.

За день до бала в замок прибыл Мартин Дюпон - кузен маркиза. И хотя он отнесся ко мне достаточно приветливо, он показался мне человеком весьма чванливым и не готовым расточать свою доброжелательность на тех, кто не мог быть ему полезным.

Невысокого роста, чуть полноватый, с уже наметившейся лысиной, он выглядел старше своих тридцати пяти лет, но, кажется, этим гордился. Он носил очки и полагал, что это тоже добавляло ему значимости.

Он сразу же активно включился в поиск нужной нам книги в библиотеке, хотя даже он не мог уже вспомнить, как она выглядела.

— Я читал ее лет десять назад, — оправдывался он и разводил руками, понимая, что возлагаемые на него надежды не оправдались. — Разве мог я тогда подумать, что это окажется важным? Обычная старая, ничем не примечательная книга.

Теперь мы сидели в библиотеке уже вчетвером, и дело понемногу продвигалось —из семи полок шкафа с книгами о магии мы проверили уже две. Хотя кто мог гарантировать, что искомая книга случайно не попала совсем в другой шкаф?

С очередной кипой книг мне досталась толстенная книга, в которой описывалась, магия всех древних аристократических родов Велансии, но даже в ней не было ничего о проклятии Лефевров. Хотя в целом там было немало интересных сведений.

Магия Ренуара по линии отца относилась к боевому типу. И хотя в мирное время в Велансии применение боевой магии было дозволено только в особых случаях, иметь дело с человеком, обладающим такими способностями, в любом случае было опасно.

А вот по линии матери в роду маркиза были в-основном целители и менталисты.

Особо сильные маги с этой стороны его генеалогического древа могли наложить и заклинание отката, которое могло действовать аж четверть века.

Это заставило меня серьезно задуматься. Если подобный дар был и у самого Ренуара, то причинив вред ему, я могла достичь совсем не того, чего хотела — этот вред обратился бы в мою сторону или в сторону близкого мне человека. Ну, что же, это только укрепило меня в мысли, что нападать на маркиза самой не было никакого смысла — мне нужно было лишь найти доказательства его вины и передать их в руки органов правосудия.

И почему-то я была почти уверена, что эти доказательства будут связаны с первой женой его светлости. В смертях трех следующих его жен дознаватели не усмотрели ничего подозрительного. Что же касается Абелии, то все посчитали, что она просто, сбежала из замка. Но что, если это на самом деле не так? Ведь даже если бы в горах ее растерзали дикие звери, хоть что-то должно было там остаться — шляпка, лоскуты от платья, саквояж. И если Абелия, как и остальные жены Ренуара, уже мертва, то наверняка она где-то здесь, в замке. И если я найду ее останки, то это сильно пошатнет версию о невиновности маркиза.

И я с особым усердием принялась за изучение другой книги — той, в которой описывался замок Ренуар. В ней были несколько подробных карт с обозначением помещений и даже потайных ходов.