Ольга Иконникова – Огуречный бизнес попаданки (страница 4)

— Я распоряжусь, чтобы тебе подали холодные закуски, — сказала Чарри и взяла в руки колокольчик.

Даррен действительно валился с ног от усталости, и как Гертруде ни хотелось с ним поговорить (а она намеревалась сделать это раньше, чем Даррен склонит его на свою сторону), ей пришлось отложить разговор до утра.

И разговор этот состоялся в комнате матушки Табиты. В присутствии младшего сына матушка словно помолодела на несколько лет — ее глаза сияли, а на губах то и дело мелькала счастливая улыбка.

— Даррен велел нам убираться из этого дома, — сообщила Гертруда. — И мне, и матушке, и даже Лорейн. Да-да, я знаю, что дом теперь принадлежит ему, и он может делать тут всё, что пожелает, но как можно выставить на улицу родную мать и сестер? Ты просто обязан с ним поговорить!

Она смотрела на него с надеждой, но он покачал головой.

— Это ничего не даст, Труди! Ты же знаешь, что мы с ним не сильно ладим друг с другом. С чего бы ему меня слушать? К тому же это решение принято не им одним. А Чарис всегда была слишком злобной и жадной, чтобы кого-то жалеть.

— Пусть так, — согласилась сестра. — Тогда, быть может, ты возьмешь нас с собой? Я слышала, что Лас-Варас, в котором находится твоя академия, очень красивый город. И жить там будет куда приятнее, чем в грязной деревне.

Так вот какой был у нее план! Но у него было слишком много изъянов, чтобы Норман мог с ним согласиться, и я удивилась, что она не понимала этого сама. Впрочем, брат быстро сказал ей об этом.

— Не думаю, что это возможно, дорогая Труди! — вздохнул он. — Мне хотелось бы вам помочь, но путешествие в Лас-Варас трудно назвать приятным. Я проделываю это путь за два с половиной дня верхом на хорошей лошади. Вам же для этого потребуется минимум неделя, и боюсь, поездка по ужасным дорогам окажется для матушки и твоих детей непосильной. А поскольку сам я должен вернуться в академию к строго назначенному сроку, я не смогу вас сопровождать. И это путешествие слишком дорогое, чтобы мы могли его себе позволить. А ведь потребуются еще деньги, чтобы снять в Лас-Варасе квартиру.

Пока он говорил, лицо Гертруды мрачнело всё больше и больше.

— Но ты же получишь сегодня целых двести пятьдесят золотых! — напомнила она. — Разве этого не хватит?

Мне было искренне жаль ее, но она сама должна была догадаться, что у молодого мужчины могли быть на эти деньги свои планы, и он вовсе не обязан был тратить их на нас.

— Если мы распорядимся ими именно так, как ты предлагаешь, то их хватит только на короткое время, — ответил он. — А что мы станем делать потом? Лас-Варас почти такой же дорогой город, как и столица.

— Но ты скоро закончишь академию, — упорствовала сестра, — и будешь получать жалованье.

— После выпуска я получу самый низший чин, и мое жалование будет невелико, его никак не хватит на семерых. А вот если я куплю патент на чин офицера повыше, то смогу быстрее продвинуться по службе и потом уже постараюсь вам помочь.

— Купишь патент? — переспросила Гертруда. — И много ли денег на него потребуется?

— Боюсь, что всё, что я сегодня получу, — брат окончательно разбил ее надежды.

А прежде, чем она успела сказать что-то еще, вмешалась матушка.

— Разумеется, ты должен купить этот патент! — заявила она без тени сомнений. — Ты заслуживаешь хорошей офицерской должности, но вряд ли сможешь получить ее просто так, учитывая твое происхождение, — темные мутноватые глаза ее снова заволоклись слезами. — Простите, мои хорошие, что именно я оказалась вашей матерью и так вас подвела!

Мы дружно бросились ее обнимать и заверять, что она ни в чём не виновата. И после этого даже Гертруда не решилась уже возобновить прежний разговор.

А потому после обеда (довольно сытного, почти праздничного) карета для нас была подана ко крыльцу, и слуги водрузили на нее все наши сундуки. Предстоящее путешествие радовало только моих племянников, и они сели на лавки с радостным гвалтом.

Норман помог подняться в карету матушке, а она еще обернулась и долго смотрела на дом, который вынуждена была оставить, возможно, уже навсегда. Гертруда всё-таки притащила в карету свою шляпную коробку и сжимала ленту, которой та перевязана с такой силой, что едва ее не порвала.

А когда в карету села я, к ней подошла Корнелия с кувшином в руках.

— Возьмите, мадемуазель! Я подумала, он тоже может вам пригодиться.

Эта забота была столь трогательна, что я не удержалась и расплакалась.

Стоявший на крыльце Даррен недовольно хмыкнул и подал кучеру знак трогаться. Карета медленно покатилась по ведущей к воротам аллее.

Глава 5

За всё то время, что я провела в Арвитании, я ни разу не выезжала за пределы поместья Ревиалей, а потому сейчас смотрела в окно кареты с большим любопытством. Собственно, в окно сейчас смотрели только я и дети. Матушка Табита, закрыв глаза, дремала, прислонившись к плечу Гертруды. А сама Гертруда сидела, буравя взглядом шляпную коробку, которую по-прежнему держала в руках.

— А что находится за тем лесом, мама? — спросила восьмилетняя Стефани.

Но Труди даже не услышала ее вопрос — так была поглощена своими мыслями. За нее ответил старший сын Ален.

— Там будет река со старым деревянным мостом, а за ней начинается уже другое герцогство — Клермон.

— Там есть горы? — еще больше заинтересовалась его сестра. — Или даже море?

В поместье Ревиалей была книга о географии Арвитании, и я постаралась изучить ее как можно подробнее. Да, горы в герцогстве Клермон действительно были (пусть и не очень высокие), а вот моря там не было.

Мы въехали в лес, и пейзаж за окном стал более однообразным — по обеим сторонам дороги росли высокие деревья, похожие на наши дубы, кедры, сосны. Наверняка здесь должны были водиться и грибы, и ягоды, и полезные травы. А учитывая, что денег у нас почти не было, такой подножный корм стал бы большим подспорьем.

Мне было интересно, был ли похожий лес в той местности, куда мы направлялись. И я спросила об этом матушку Табиту, когда та открыла глаза.

— Да, дорогая, лес там есть. Когда я была еще ребенком, мы с братом часто собирали там землянику и разные грибы, из которых наша мать варила вкусный суп.

В этом вопросе мы могли положиться только на нее. Я понятия не имела, какие ягоды и грибы здесь росли и какие из них можно было употреблять в пищу, а какие были ядовитыми. Память Лорейн ничего мне не подсказала — у дочери благородного шевалье не было необходимости ходить с корзинкой по лесу. Ничего не знала про растения и Гертруда. Похоже, во всём придется разбираться на собственном опыте.

После пары часов пути дети захотели есть, и Табита достала из приготовленной Корнелии корзинки пироги с мясом и рыбой. Корзинка была немаленькой, но я понимала, что этого провиант надолго не хватит.

Помимо одежды и утвари, мы везли с собой еще и небольшой мешок с продуктами на первое время — там были мука, крупа, немного овощей и вяленого мяса. О столь щедром подарке Чарис сообщила нам утром за завтраком. По ее мнению, этого должно было хватить на несколько дней, а уж дальше нам следовало покупать продукты у кого-то из местных. На что мы должны были их покупать, она не уточнила.

Хотя у нас был с собой и кошель с серебряными монетами, которые у Табиты остались с тех времен, когда еще был жив Карл Ревиаль. Но ведь нам нужны были не только продукты, а и постельное белье, и семена для огорода, и многое другое. Как купить всё это на столь малые средства, я не представляла.

— Как называется наша деревня? — продолжала любопытствовать Стефани. — Там красиво? Там есть лошадки?

— Она называется Шатель, дорогая, — сказала Табита. — Когда-то она казалась мне очень красивой — тогда мне было примерно столько же лет, сколько сейчас тебе. Но с тех пор многое изменилось, и я боюсь, что вы будете разочарованы.

— А дом? — вмешалась я. — Дом там большой? И сколько лет в нём уже никто не жил?

Табита сейчас была куда разговорчивей, чем обычно — словно в присутствии Даррена и его супруги у нее отнималась речь, и теперь, вырвавшись на свободу, она торопилась вдоволь наговориться.

— С особняком Ревиалей он, конечно, не идет ни в какое сравнение, но в нём есть кухня, кладовые и несколько комнат. А пустым он стоит уже не меньше десяти лет — с тех пор, как умер мой старший брат, что был там прежде хозяином. А еще там много хозяйственных построек — брат держал овец и коз. Но я давно там уже не была, тау что многого не знаю.

Гертруда не принимала никакого участия в нашем разговоре. Сама мысль, что мы едем в деревню, внушала ей ужас. Интересно, умела ла она что-то делать своими руками?

До Шатель мы добрались только к вечеру. Сумерки уже сгустились, и всё, что мы увидели, когда возница остановился, были темные очертания какого-то дома.. И даже просто добраться до него сейчас оказалось невыполнимой задачей. Участок вокруг дома зарос травой, и я не решилась нырнуть в нее, боясь наступит на злею.

Да и что нас ждало в доме, где никто не жил уже больше десяти лет? Сырость? Плесень? Провалившаяся крыша? Всё это лучше было изучать на свету.

Я ругала себя за то, что не подумала об этом раньше. Хотя меня оправдывало то, что я не знала, сколько часов потребуется на дорогу. Но всё равно должна была догадаться, что выехать из поместья Ревиалей нам следовало на рассвете, а то и ночью, чтобы еще засветло добраться до деревни. И почему об этом не подумала матушка, я не знала.