Ольга Иконникова – Хозяйка фабрики "Щелкунчик" (страница 22)

— Добрый день, миледи!

Я вздрогнула. Задумавшись, я удалилась от торговых рядов и оказалась в том самом парке, где мы нашли мисс Коннорс. А рядом со мной стоял герцог Шекли.

— Добрый день, ваша светлость! — откликнулась я.

— Надеюсь, с вами всё в порядке? — он, кажется, заметил, как блестели от слёз мои глаза. — И ваша гувернантка находится в добром здравии?

— Да, благодарю вас, ваша светлость, — торопливо ответила я. — И со мной, и с мисс Коннорс всё в порядке. Я просто немного расстроилась, когда подумала о бедных детях, которые никогда не пробовали ни шоколада, ни лакрицы, ни пастилы.

Сейчас он посмотрел на меня с недоумением. Должно быть, ему подобные мысли никогда в голову не приходили.

— Но у этих детей есть родители, — сказал он. — И именно им надлежит об этом думать.

— Да, разумеется, — согласилась я. — Но зачастую у них просто нет для этого денег.

— Значит, они недостаточно много трудятся, — герцог сказал мне примерно то же, что недавно сказал и мистер Харрисон.

— Вы считаете, что трудиться двенадцать часов в день — это недостаточно много? — грустно усмехнулась я. — К сожалению, наша фабрика не может похвастаться достойной зарплатой своих рабочих.

— О, миледи, простите, но мне кажется, у вашей фабрики есть более серьезные проблемы, чем низкая зарплата ваших рабочих.

Это прозвучало чересчур прямолинейно и даже несколько жестоко, и герцог Шекли смутился, решив, что обидел меня. Но он был прав, и обижаться тут было не на что. Мы взяли у него в долг крупную сумму денег, и этот вопрос волновал его куда больше, чем проблемы наших рабочих.

Но разговор после этого не заладился, и мы разошлись, не слишком довольные друг другом.

Этим вечером мы ужинали втроем. Мисс Коннорс ела мало и чувствовала себя еще не самым лучшим образом, но к ней уже вернулась прежняя ворчливость, и когда Сенди взяла в руки не ту вилку, которую следовало взять, гувернантка строго попеняла ей за это.

Они довольно быстро вышли из-за стола и отправились в свои комнаты. А вот я продолжала сидеть, держа в руках чашку с остывающим чаем. Я отпустила и Бэрримора, и горничную. Мне просто хотелось посидеть в одиночестве и подумать.

Но подумать мне не дали. Я услышала мышиный писк и нахмурилась. Сначала даже подумала, что мне показалось. Но нет, писк повторился.

Я пригляделась и заметила на полу возле шкафа мышку. Мне показалось, что это тот же самый мыш, с которым я познакомилась в свою первую ночь в Таунбридже.

Он сидел неподалеку от дыры в стене и смотрел на меня. Я не боялась мышей, да и именно этот представитель их племени уже воспринимался мной как старый знакомый.

— Ты голоден? — спросила я, как будто он мог меня понять. — Но не кажется ли тебе, что даже в этом случае выходить из своей норки вот так запросто очень опасно? Разве ты не помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз?

Но он продолжал сидеть на том же месте и смотреть на меня своими черными глазками-бусинками.

— Тебе, должно быть, хочется сыра?

Возле шкафа в стене я увидела небольшую дырку — наверно, именно оттуда он и пришел. Я взяла с тарелки кусочек сыра и поднялась из-за стола.

Мышонок благоразумно скрылся в норке, но, когда я положила сыр рядом с отверстием в стене и отошла на некоторое расстояние, его любопытная усатая мордочка снова высунулась.

Я села за стол. А мыш с удовольствием уплетал свое сырное лакомство. Но одолеть весь кусок он не смог, и несъеденный остаток не без труда утащил в норку. Возможно, он потащил его своим мышатам.

Я налила себе еще чаю и съела маленький ванильный пряник. Бэрримор уже отреагировал на мое замечание, и теперь на столе уже не было того изобилия, которое я наблюдала прежде.

Снова раздался писк. На сей раз он доносился из-под шкафа. Мыш выскочил оттуда, посмотрел в мою сторону и снова юркнул под шкаф. Он пищал всё громче и громче, и я нахмурилась.

— У тебя что-то случилось? — наверно, если бы Бэрримор или мисс Коннорс услышали меня, то сочли бы сумасшедшей — я разговаривала с мышью!

Я встала, подошла к шкафу и села на корточки. Между шкафом и полом был просвет, и я могла бы наклониться и попытаться посмотреть, что там происходит. Но для того, чтобы что-то там разглядеть, нужен был фонарик. И вряд ли свеча могла его заменить.

Но я всё-таки взяла свечу, что стояла на каминной полке, зажгла ее и снова опустилась на пол. Сам мышонок уже не сидел под шкафом — он выскочил из-под него с другой стороны и скрылся в своей норе.

Но раз уж я проделала столько манипуляций, то я решила заглянуть под шкаф.

Горничные хорошо знали свою работу, и в нашем особняке всегда было чисто, но вот под шкаф, судя по всему, прислуга заглядывала не часто, и сейчас я увидела там слой пыли. Но было там и что-то еще, до чего я не смогла дотянуться. Пришлось снова подойти к камину и взять кочергу.

Не с первого раза, но мне удалось подтащить к себе тот небольшой предмет, что я заметила. И когда я, наконец, достала его, то только изумленно охнула — это был массивный перстень с большим красным камнем. Неужели, это был настоящий рубин?

Глава 35

Я вызвала Бэрримора, и тот долго и удивленно рассматривал мою находку.

— Этот перстень, миледи, принадлежал отцу вашего супруга — лорду Харви Ларсону, — наконец, сказал он. — Ему подарил его отец — лорд Калеб Ларсон — перед его свадьбой с леди Роуз. И это действительно рубин.

— Но как этот перстень оказался под шкафом? — полюбопытствовала я.

— Возможно, лорд Харви уронил его, а какая-то из его собачек или кошек леди Роуз, играя, запихнули его под шкаф. Или это могли сделать дети — Бенджамин или Теодор — которые тогда были еще очень малы и не представляли себе, какую ценность представляет это украшение. Я тогда еще не был дворецким, миледи, а служил старшим лакеем. И хорошо помню, какой переполох вызвала эта пропажа. Кольцо искали всем домом, но так и не нашли. Лорд Харви был уверен, что его украл кто-то из слуг, и несколько человек из числа лакеев и горничных даже были уволены.

— Но как получилось так, что кольцо лежало под шкафом всё это время, а его никто так и не нашел? — спросила я.

Бэрримор стыдливо покраснел.

— Я строго попеняю на это слугам, миледи! Они проявили недопустимую небрежность. При этом я не отрицаю и своей вины — я должен был лучше контролировать их работу.

Но я ничуть не злилась. Напротив, радовалась тому, что благодаря этой небрежности кольцо было найдено только сейчас. Если бы это случилось раньше, то оно находилось бы сейчас не у нас, а у мужа леди Алисы.

— Представляет ли оно какую-то особую ценность для Ларкинсов? — уточнила я у дворецкого.

— Никак нет, миледи, — он покачал головой, — это не то украшение, которое передавалось из поколения в поколение на протяжении многих веков. Но, насколько я помню, лорд Калеб заплатил за него очень большие деньги.

— Ну, что же, отлично! — кивнула я. — Тогда я завтра же утром отправлюсь в ломбард. Надеюсь, мы сможем получить за него сумму, достаточную для того, чтобы расплатиться в рабочими фабрики и с лавочниками, у которых мы закупаем продукты для дома. А еще мне понадобятся деньги на поездку в Сенфорд.

Бэрримор уже не пытался отговорить меня от посещения ломбарда — он, наконец, осознал, что без этого нам не обойтись.

На следующее утро я проснулась рано и за завтраком рассказала Сенди и мисс Коннорс о том, какой подарок я получила от маленькой мышки.

Девочка захлопала в ладоши и воскликнула:

— Леди Алиса, могу я дать мышонку какое-нибудь имя? Раз уж он живет в нашем доме, то мы должны его как-то называть.

Гувернантка поморщилась, но сдержалась и предпочла не знакомить нас со своим ценным мнением.

— И как же ты хочешь его назвать? — улыбнулась я Сенди.

— Может быть, Алфи? — предложила она.

Так у нас появился домашний питомец. И учитывая, что именно он показал нам то кольцо, которое позволить заплатить жалованье и прислуге, я надеялась, что горничные, лакеи, а также экономка и дворецкий после этого станут относиться к Алфи со всем дружелюбием, на которое только окажутся способными.

После завтрака я отправилась в ломбард. Я старалась не тешить себя пустыми надеждами, но всё-таки прикинула, сколько денег по минимуму хочу получить за перстень. До праздников — еще три недели. И в каждую из этих недель нам нужно будет выплачивать жалованье и слугам в доме, и рабочим на фабрике. На это потребуется семьсот пятьдесят крон еженедельно.

По словам Бэрримора, долг Ларкинсов перед лавочниками составлял сто пятьдесят крон. И на поездку в столицу мне потребуется не меньше пятидесяти крон. То есть, только для финансирования минимальных расходов требовалось почти две с половиной тысячи крон. Это как раз и была та сумма, за которую я была готова отдать найденный перстень с рубином.

Но хозяин ломбарда сразу вылил на меня ушат холодной воды.

— Я могу предложить вам за него тысячу триста крон, миледи!

Почти в два раза меньше, чем я хотела получить!

— Вы издеваетесь, сударь? — я была так взвинчена, что решила не сдерживать эмоций. — Это старинное и очень дорогое кольцо.

— Я понимаю, ваша светлость, но и вы постарайтесь меня понять — я не могу брать вещи себе в убыток. Здесь, в Таунбридже на такой товар найдется мало покупателей.

Он завел ту же песню, что и в прошлый раз.