Ольга Иконникова – Брак по расчету, или Истинных не выбирают (страница 22)

— Я хочу, чтобы у него появилась возможность сравнить эту девицу со всеми нами. Я не могу отрицать, что она недурна собой, а для мужчины это очень много значит. Не удивительно, что ее красота и доступность могли вскружить ему голову. Но когда она окажется рядом со мной, с тобой и с другими девушками из высшего общества, он сразу увидит, насколько она нелепа.

— Но это нечестно, Беатрис! — сказала Джоан, и я уже была готова полюбить ее за одно только это. — У мадемуазель Фонтане не было возможности учиться в пансионе для благородных девиц, и она не виновата в том, что не знает, как вести себя на балу. И поступая подобным образом, ты унизишь не столько ее, сколько себя. И если ты станешь цепляться к ней этим вечером, ты только разозлишь Арлана.

— О, я не стану к ней цепляться, Джо! — воскликнула мадемуазель Гранвиль. — Она всё сделает сама.

Я свернула с тропинки, чтобы не попасться им на глаза, и мне пришлось продираться через цветущие кусты рододендронов. К дому я подходила усталой и сердитой. И потому, когда Арлан Кавайон преградил мне дорогу, он не мог услышать от меня ничего хорошего.

— Дайте мне пройти, ваша светлость!

— Надеюсь, мадемуазель Фонтане, я увижу вас сегодня на балу? — его ничуть не смутила резкость моего тона.

— Неужели, ваша светлость, вы действительно хотите, чтобы я там появилась? — я посмотрела ему прямо в глаза.

— Разумеется, — без тени сомнения подтвердил он. — Я хочу, чтобы вы были там и насладились этим праздником в полной мере. Там будет играть столичный оркестр и будут подаваться превосходные напитки и закуски. А в полночь будет фейерверк — надеюсь, не менее великолепный, чем тот, что был в Милаве по случаю рождения маленькой принцессы. А может быть, вы любите танцевать? Тогда скажите, какой бальный танец удается вам лучше всего, и я приглашу вас именно на него.

Тут он смутился, должно быть, подумав о том, что я могу не знать ни одного бального танца.

— О, ваша светлость, неужели вы готовы поставить себя в неловкое положение, выйдя танцевать с такой простушкой, как я?

Он укоризненно покачал головой:

— Зачем вы так говорите, Диана? Вы очень нравитесь мне, и я уверен, что когда мы выйдем с вами в центр залы, все мужчины будут завидовать мне — ведь вы будете самой красивой девушкой на этом балу.

— Благодарю за комплимент, ваша светлость, но чтобы ему соответствовать, мне уже давно следовало заняться своей прической.

На сей раз он отошел в сторону, пропуская меня к дверям.

— Я только хотел предупредить вас, Диана, чтобы вы не обращали внимания, если вдруг кто-то из гостей осмелится сказать вам что-то не очень приятное, — он явно намекал на подружку своей сестры, но так и не произнес ее имя. — К сожалению, я не смогу быть подле вас весь вечер — как хозяин я вынужден буду поприветствовать каждого из гостей. Но если кто-то будет с вами слишком дерзок, не стесняйтесь мне об этом сказать.

— Благодарю вас, ваша светлость, вы очень любезны, — я чуть поклонилась ему. — А теперь прошу простить меня, но я удаляюсь, чтобы подготовиться к балу. Надеюсь, что этот вечер будет приятным и для вас.

Возле моей комнаты меня уже дожидалась горничная, которую ее светлость отправила ко мне, чтобы та помогла мне уложить волосы. И уже вскоре мои темные пряди были собраны в пучок, который девушка заколола той самой заколкой, что изволила мне дать герцогиня.

— На праздник уже съехалось столько гостей, что в парадных залах не протолкнуться. Не представляю, как они будут там танцевать. А уж еды наготовлено столько, что можно накормить целый полк.

Она считала меня своей и не стеснялась делиться новостями.

— А герцог Кавайон? — спросила я. — Он тоже уже прибыл из столицы?

— Да, пару часов назад, — подтвердила она. — Уж он-то ни за что не пропустил бы день рождения мадемуазель Джоан! Хотя, простите, но мадемуазель Кавайон выглядит сегодня совсем не так, как полагается имениннице. Она не любит ни драгоценностей, ни шикарных платьев и даже сегодня не изменила своим привычкам. Зато видели бы вы, мадемуазель, как расфуфырилась мадемуазель Гранвиль! Но, знаете, что я вам скажу — никакой наряд не может сделать дурнушку красавицей.

Я с трудом сдержала улыбку, но справедливости ради всё-таки возразила:

— Мне кажется, мадемуазель Гранвиль вовсе не дурнушка.

— Может, и не дурнушка, — согласилась горничная, — но ей далеко и до вас, и до княжны Деламар. А уж сколько в ней спеси!

Она помогла мне надеть платье, и когда я покрутилась перед зеркалом, восхищенно всплеснула руками:

— Покажите им всем там, мадемуазель! А мы будем держать за вас кулачки!

Это наивное, но очень милое одобрение весьма подбодрило меня, и я направилась в парадное крыло дворца в прекрасном настроении.

Глава 33

Собственно, для именинницы у меня было аж два подарка. Один, правда, будет подарен не мной, а Эвелин Клеман. Но зато второй — тонкий шелковый шарфик — я вышила своими руками. Я расшила его звездами — символами счастья. Мне нравилась Джоан Кавайон и пожелание счастья было вполне искренним.

Я боялась, что на входе в залу будет стоять распорядитель бала, дабы объявлять титулы и имена входящих в нее гостей. Но нет, похоже, от этой традиции здесь уже отказались.

Гости были повсюду — не только в бальной зале, но и в коридорах, на лестнице, в библиотеке. Я старалась быть настороже — у нас с Кавайонами могли оказаться общие знакомые. Но нет — в снующей по дворцу толпе не мелькнуло ни единого знакомого лица.

Эвелин Клеман пришла на бал в светло-фисташковом платье. Оно было более закрытым, чем то, что сейчас было на мне, но было заметно, что даже в нём она чувствовала себя не вполне комфортно. На ней было колье с большим изумрудом в кулоне и такие же изумрудные серьги. И несмотря на некоторую скованность, выглядела она вполне достойно.

Прежде я видела герцога Кавайона только на портретах, но сразу узнала его. В тот момент, когда я вошла в танцевальную залу, он стоял у окна прямо напротив дверей и беседовал с несколькими мужчинами. При этом он не забывал поприветствовать тех, кто проходил мимо.

Интересно, он знал, что я была приглашена на бал? И если нет, то не оскорбит ли его этот факт, если он о нём узнает. Но тут я предпочла положиться на мудрость герцогини, которая наверняка не сделала бы ничего, что было бы неприемлемо для ее мужа.

А вот саму виновницу торжества я заметила отнюдь не сразу — на ней было красивое, но довольно скромное для такого праздника платье. И наверно, из всех женщин в зале только у нее и у меня не было на шее роскошного колье или ожерелья. И если в моей ситуации это было вполне объяснимо, то отсутствие драгоценностей на дочери одного из самых богатых аристократов страны выглядело странным. Впрочем, с моей точки зрения это было еще одно очко в ее пользу — она явно не стремилась быть как все.

Я засмотрелась на именинницу и не заметила, как рядом со мной оказалась мадемуазель Гранвиль.

— Я ожидала вас увидеть здесь совсем в другом наряде, — она смотрела на меня с плохо скрытым разочарованием.

— Вы были очень любезны, мадемуазель, когда прислали мне свое платье, — я постаралась улыбнуться как можно шире. — Но оно, к сожалению, оказалось слишком коротко для меня. И несколько широковато в талии, — добавила я, наслаждаясь ее негодованием.

— Ну, что же, ваше платье вполне недурно, — процедила она сквозь зубы. — А вот вкуса у вас как не было, так и нет. Иначе вы ни за что не пришли бы сюда с таким дешевым кольцом. Что это за металл? Бронза? Или даже медь? — и она презрительно скривила губы.

Мне было всё равно, что она думает про мое кольцо. Я уже давно решила, что надену его на этот бал — оно, напоминая о прошлом, должно было удержать меня от неразумного поведения при общении с Арланом Кавайоном. Я велела себе думать о Робине и не думать о его светлости.

Беатрис отвлеклась на кого-то из знакомых, и я воспользовалась этим, чтобы отойти от нее подальше. Подошла к Джоан, поздравила ее с днем рождения и получила в ответ очень теплые слова благодарности.

Трудно было не заметить, что присутствующие обращали на меня внимание — я видела устремленные в мою сторону любопытные взгляды. Всё-таки большинство гостей так или иначе пересекались друг с другом на разных мероприятиях, и даже если кто-то с кем-то не был знаком, то всегда мог спросить, кто это, у других гостей. Меня же, кроме хозяев, здесь не знал никто. К тому же, я была одна, что для молодых женщин на балах было редкостью — как правило, их сопровождали родители, старшие братья или мужья.

— Кто это? — наконец, услышала я вопрос из уст пожилой дамы.

И тут же прозвучал услужливый ответ мадемуазель Гранвиль:

— Это некая мадемуазель Фонтане, ваше сиятельство! Не обращайте на нее внимания. Она простая ремесленница — кажется, она вышивает белье для Кавайонов. Ее светлость оказалась столь добра, что пригласила бедную девушку посмотреть на праздник — где еще та сможет такое увидеть?

— Но она прелестно одета, — сказала дама, поднеся к лицу лорнет.

— Всё на ней — с чужого плеча, — отозвалась Беатрис. — И разве, несмотря на платье, в ней нельзя угадать человека из простого народа?

— Да, вы правы, — согласилась дама, — ей действительно не хватает светского лоска.

Мне не хватает светского лоска! Я даже не знала, как на это реагировать — рассмеяться или оскорбиться. Если бы это услышал отец, он был бы в ужасе.