Ольга Иконникова – Банный бизнес попаданки (страница 38)

А уже в следующую секунду его сиятельство рухнул на землю, пораженный чьей-то магией.

— Ну вот мы и снова встретились, мадемуазель Арлингтон, — герцог Шентре выступил из-за большого дерева и хищно улыбнулся. — Я не советую вам кричать — иначе с вами будет то же, что и с графом Ланже. Просто делайте то, что я вам говорю! И если вы всё сделаете, как надо, то мадемуазель Шарлен останется здесь целой и невредимой. Подойдите к одной из лошадей и сядьте в седло! Я сяду позади вас, и мы уедем отсюда.

Я не знала, как он выбрался с мельницы, но понимала его план — сейчас он хотел прикрыться мной, чтобы добраться до его высочества. Но я не собиралась ему помогать.

— Ну же, мадемуазель! — он чуть повысил голос, видя, что я не двигаюсь с места. — Если вы не сделаете этого, то следующий магический шар полетит уже в вашу маленькую подопечную!

А вот эта угроза возымела свое действие, и я пошла в сторону лошадей. Быть может, мне удастся сделать что-то по дороге в поместье. Или, прибыв в Ланже, предупредить главу королевской охраны.

— Неужели вы собираетесь воевать с ребенком, ваша светлость? — услышала я голос короля.

Я вздрогнула, обернулась. Его величество стоял чуть в стороне. И он был один! Ни гвардейцев, ни Лабароша поблизости не было!

— И не думайте, что вы сумеете напугать меня своей магией, Шентре! — спокойно продолжил его величество. — Я слишком хорошо знаю, что у вас весьма скромный магический потенциал, и наверняка весь его вы потратили на свой первый удар.

Герцог в ответ зарычал и выхватил из ножен шпагу.

— Но у меня, ваше величество, есть моя шпага! Или вы не осмелитесь скрестить с ней свою?

Я надеялась, что в силу своего высокого статуса король не поведется на «слабо», но ошиблась. То ли его величество был помешан на честной борьбе, то ли хотел покрасоваться перед нами своим умением фехтовать, но он тоже вынул шпагу из ножен и встал в стойку.

— Я одолею вас, Шентре, любым видом оружия! Вы ведь не слишком часто в этом упражнялись — куда больше вас увлекали дворцовые интриги.

Лицо герцога исказилось яростью, и он бросился вперед, начав наносить удары. Но даже мне эти удары показались слишком беспорядочными, чтобы достичь цели. И его величество легко их отразил.

Король вёл себя куда более хладнокровно. Он практически не двигался с места, действуя лишь кистью правой руки, а вот его противнику всё время приходилось быть в движении. И расход сил был у них совсем разным.

Уже через несколько минут Шентре заметно устал. Собрав остатки сил, он постарался вложить их в особо эффектный удар, но тот тоже был отражен. А когда его величество, наконец, тоже сделал шаг вперед и провел встречный удар, то ему на удивление легко удалось выбить оружие из руки герцога. Шпага отлетела на несколько шагов, а когда Шентре потянулся за ней, то острие клинка короля рассекло ему руку.

Герцог взвыл и, потеряв равновесие, рухнул на землю.

— Прежде я полагал вас человеком благородным, Шентре. И именно вам я доверил ту тайну, что не доверил никому другому, — с горечью сказал его величество. — А вы так подло решили воспользоваться ею. Мне с детства внушали, что у короля не может быть друзей. А я считал, что это не так, но ошибся.

Он перехватил свою шпагу, собираясь убрать ее в ножны, а Шентре, должно быть, подумал, что король замахнулся на него и, вскрикнув, попытался заслониться здоровой рукой.

Его величество брезгливо поморщился:

— Я не нападаю на раненых, ваша светлость! Это вы привыкли бросаться исподтишка.

А у герцога, должно быть, от отчаяния помутился рассудок, потому что ничем иным я не смогла бы объяснить то, что случилось дальше. Левой рукой он вдруг выхватил из-за пояса кинжал.

Я вскрикнула, увидев это. Король снова выхватил шпагу, думая, что Шентре кинется на него. Но нет, этого не случилось.

Бросать нож левой рукой в его величество, который как раз стоял слева от него, герцогу было явно неудобно. Я же стояла слишком далеко от него и была прикрыта лошадьми. Поэтому он метнул нож в другую сторону. Он метнул его в Дженни.

Глава 56

Я не успела даже вскрикнуть — звук так и замер на губах. Но за то мгновение, что я стояла, оцепенев, его величество успел сделать то, что казалось невозможным — он бросился между Дженни и Шентре, и кинжал остановился на полпути, потому что воткнулся именно в его тело.

И вот тогда я закричала. Потому что на груди Дариана стало расплываться красное пятно.

На крик уже бежали со стороны мельницы и гвардейцы, и Лабарош. И когда Шентре попытался дотянуться до своей шпаги, маг бросил в него уже свой светящийся шар. И когда этот сгусток магии достиг цели, герцог рухнул бездыханным. Но на него уже никто не обращал внимания.

Дженни плакала, и я схватила ее, прижала к себе, чтобы она не видела раненого короля.

— Его убили, да? — прошептала она.

Бедная девочка, за один день на нее свалились столько испытаний!

— Нет-нет, дорогая! — так же, шепотом, ответила я. — Сейчас мы отвезем его величество в поместье, и доктор окажет ему помощь.

А Лабарош уже склонился над королем и вливал в рану свою магию — я видела, как с его напряженных рук лился в тело его величества голубоватый свет.

Убедившись, что Дженни более-менее в порядке, я подошла к всё еще лежавшему на земле графу Ланже. Судя по всему, он был оглушен, но его дыхание было пусть и слабым, но равномерным.

Один из гвардейцев подогнал на поляну карету, и вдвоем с товарищем они погрузили в нее и его величество, и графа.

— А что с разбойниками? — опасливо спросила я.

— Мы связали их и заперли в погребе, — сказал гвардеец. — Они спали как дети.

Я вспомнила о потайном ходе, что находился в том самом погребе, и посмотрела на Лабароша. Но маг заверил меня, что он запечатал ход еще и магией.

Раненого разбойника тоже поместили в карету. Маг сел на козлы, и рядом с ним разместилась Дженни. А вот я забралась внутрь.

Один из гвардейцев оставался в лесу, чтобы присмотреть за мельницей. Другой же ехал вслед за нами верхом, ведя в поводу еще одного коня, через седло которого было перекинуто тело герцога Шентре.

Лабарош правил экипажем, стараясь соблюсти баланс скорости и осторожности, но дорога была слишком неровной, и каждый раз, когда какое-то из колес подпрыгивало на ухабе, и карета содрогалась, вместе с ней содрогалась и я, боясь, что кровотечение из раны короля усилится.

Все раненые были без сознания, но за них в дороге нервничала я. И стоило лишь дыханию его величества хоть на мгновение прерваться, я начинала паниковать. К сожалению, помочь я ничем не могла. И когда мы подъехали к особняку графа, я сама была почти без чувств.

К счастью, глава королевской охраны догадался заранее отправить слугу за доктором, и сейчас месье Базен уже стоял у кареты.

— Вы совершенно правильно поступили, не став вынимать нож из раны, — одобрил он наши действия, велев отнести короля в спальню.

Он бегло осмотрел и двух других раненых. Отметил, что перевязка разбойнику сделана хорошо, и нужно просто время, чтобы рана затянулась. Ну, а граф Ланже и вовсе пока не нуждался в его услугах — им должен был заняться Лабарош.

На дворе уже стемнело, и вскоре после нашего прибытия из домика в лесу прибыли и Нинелла с Летти. Ох, сколько нового им пришлось узнать!

Мадемуазель Донован слушала меня, побледнев от волнения. А когда я рассказала ей всё, она заявила, чтобы я и носа не смела казать за пределы поместья.

Я обратила внимание на то, что обеспокоилась не только нашим с Дженни состоянием, но и самочувствием графа. И я была рада, когда уставший Лабарош попросил ее заменить его у постели его сиятельства.

— Разумеется, месье, — кивнула она. — Помочь приютившему нас графу — мой долг.

Но я была уверена, что не только долг побудил ее к этому.

После ужина я дала Дженни и принцу успокаивающего травяного чаю, уложила их спать и поднялась в спальню хозяина.

Граф всё еще не приходил в сознание, и Нинелла терпеливо сидела в кресле у окна, готовая в любой момент позвать Лабароша или доктора.

А вот король, рану которого месье Базен зашил, в сознание пришел. Но его состояние было еще нестабильным, и врач попросил меня не утомлять его разговорами. Да я и не собиралась этого делать. Я только хотела сказать ему спасибо за то, что он сделал для Дженни.

— Это было самое малое, чем я мог искупить свою вину перед ней, — прошептал он в ответ. — К сожалению, я слишком поздно осознал, сколь жестоко поступил с ее семьей. Что бы ни совершил маркиз Шарлен, ни его жена, ни его дочь не должны были расплачиваться за это.

Он был еще слишком слаб, чтобы много говорить, но я решила, что он всё-таки может меня послушать. Возможно, это было слишком безответственно с моей стороны рассказывать ему это именно сейчас, но я хотела, чтобы он знал, что отец Дженни ни в чём не виноват.

— Я должен был проверить те сведения, что мне преподнесли, — горько сказал он, когда меня выслушал. — Ну что же, значит, моя вина перед этой девочкой еще больше. Как и перед вашей семьей, мадемуазель.

Я видела, как он расстроился, и уже жалела о своей откровенности. И я вполне понимала, почему вернувшийся в комнату доктор Базен посмотрел на меня с таким укором.

В течение следующей пары дней никаких серьезных изменений не произошло. Состояние больных немного улучшилось, но его величество был еще слишком слаб, чтобы выдержать дорогу до столицы.