Ольга Иконникова – Банный бизнес попаданки (страница 26)

Он сильно переменился с тех пор, как я увидела его в первый раз. За эти месяцы он вытянулся, окреп, его кожа обветрилась и загорела. И он не чурался любой работы и часто сопровождал мага на делянку.

Сначала Лабарош не позволял ему брать в руки инструменты, но однажды я увидела, как опытный лесоруб показывал мальчику, как нужно сучковать дерево, и спустя некоторое время Арчибальд уже довольно ловко держал в руках небольшой топорик. Мне показалось, что он был рад быть полезным — пусть даже всего лишь в каких-то мелочах. Здесь, в лесу, его немота никого не напрягала — ну, разве что сердобольные женщины иногда ласково гладили его по голове.

Я знала, что маг время от времени извещал короля о состоянии здоровья его высочества — когда я ездила в Ланжерон, он просил меня отправлять письма в столицу. А вот ответы на них поступали уже в поместье графа Ланже. Наверняка для обмена информацией они использовали какое-то шифрование, ведь такую тайну нельзя было доверить бумаге просто так.

Однажды Лабарош приехал к нам с делянки рано утром. К этому времени только Летти уже хлопотала на кухне, а остальные еще нежились в своих кроватях. Но он не почитал нужным поберечь наш сон. Он так громко протопал по крыльцу и хлопнул входной дверью, что я вскочила с постели, оделась и поторопилась выйти к гостю.

Маг сидел на лавке, а на столе стояла большая бутыль из толстого стекла. В ней была налита какая-то мутная жидкость. Спросонья я даже не сразу поняла, что это было.

И только когда пришедшая в кухню вслед за мной Нинелла ахнула: «Неужто добрались?», я осознала, что это был соляной раствор.

Маг тотчас же налил его в деревянную кружку, и мы все по очереди попробовали привезенную жидкость. На вкус она была довольно противной, и я коснулась ее лишь кончиком языка. Но несомненно было одно — в ней была соль!

— Но как вы подняли ее на поверхность? — изумилась я.

Мне казалось, что пробурить скважину было лишь началом дела. Меня куда больше волновал вопрос, как именно с такой большой глубины будет подниматься вода. Мысленно мне представлялась электрическая насосная станция, но здесь не было электричества. Может быть, здесь были какие-то ручные насосы, но даже их я не видела в лесу.

— Это обычный колодец, мадемуазель, — довольно улыбнулся Лабарош, — только очень глубокий. Ежели желаете, то можете посмотреть сами.

Мы отправились в лес все вместе. Поехала даже Летти, которая была страшной домоседкой. И в срочном порядке из поместья прибыл граф Ланже.

И мы действительно увидели колодец-журавль с ведром, которым черпали воду.

А неподалеку от скважины уже кипела другая работа — там строили первую солеварню.

В земле была вырыта яма, которую обложили камнями и глиной — это было некое подобие печи. Сверху на эту яму поставили большой противень-сковороду. А вокруг всего этого возвели деревянную избу. Поскольку материалы были заготовлены заранее, на строительство солеварни потребовалось всего несколько дней.

На практике месье Карно занимался этим впервые, но он оказался неплохо подготовлен теоретически. Он даже сумел найти опытного мастера, который был родом из Валернии и имел представление, как нужно варить соль.

И когда запустили первую пробную партию, мы, наблюдая за процессом, пробыли в лесу целые сутки — именно столько времени потребовалось для получения первой партии соли.

Из колодца вода поступала в солеварню по деревянному желобу. Она выливалась в сковороду, где ее требовалось постоянно помешивать. Мастер должен был постоянно следить за жаром в печи и регулировать огонь с помощью поддувала.

— Тут нельзя, мадемуазель, — объяснял он мне, — допустить, чтобы соль подгорела, или покрылась коркой.

Всё это происходило прямо на наших глазах. Вот раствор загустел, и мастер велел работникам собрать его с противня и положить на просушку. А сразу после этого на противень была залита следующая порция.

Конечно, сами мы не удержались и попробовали соль еще до того, как она высохла. Вкус у нее был весьма специфический.

— Это из-за большого количества примесей, — пояснил мастер. — Морская вода таких примесей не имеет, поэтому соль из нее по вкусу другая.

И всё-таки это была соль! И ее можно было использовать в пищу.

Месье Карно сказал, что нужно будет построить еще две или три солеварни — одной скважины хватит, чтобы обеспечить их работой.

Изначально я думала, что этот промысел будет приносить максимальную отдачу именно летом, но оказалось, что я была не права.

— Всё ровно наоборот, мадемуазель, — с улыбкой пояснил мне месье Карно. — Как раз зимой получить соль будет проще всего. Особенно если зима будет морозной. Весной талые воды, а летом и осенью дождевая вода сильно разбавляют соляной раствор, и выпарить из него соль становится труднее.

За всеми этими хлопотами я едва не упустила тот факт, что здесь, на делянке Нинелла и граф Ланже впервые оказались рядом. И оба были так поглощены рабочим процессом, что то ли действительно сами не заметили этого, то ли предпочли сделать вид, что не заметили. Но я была этому только рада.

Наш проект с графом Ланже из инвестиционной стадии перешел в эксплуатационную.

Глава 41

За две недели были выстроены еще две солеварни, и всё-таки говорить о больших объемах добычи соли пока не приходилось. Сам процесс выварки был довольно сложным и длился не меньше суток.

И тем не менее, у нас уже была соль, которую мы могли использовать в пищу. Примеси придавали ей специфический привкус, но он явно чувствовался только тогда, когда мы пробовали эту соль языком. А при добавке в блюда, особенно приправленные другими специями, это привкус почти не ощущался.

Ближе к окончанию лета мы с графом Ланже решили, что можем предложить наш товар в таверны и на постоялые дворы Ланжерона. Но прежде требовалось посчитать наши затраты и определить ее себестоимость.

А затрат оказалось немало, и некоторые из них было сложно учесть. Одно дело учесть жалованье рабочих — тут всё было четко и конкретно. И совсем другое — стоимость леса. Ведь речь шла не только о бревнах и досках, использованных при постройке всех зданий и сооружений, но еще и дровах, необходимых для топки печей.

Граф готов был этим пренебречь — раз ему не приходилось покупать лес, то он предлагал вовсе не учитывать его в себестоимости. Но я всё-таки настаивала на точности. Ведь могло оказаться так, что добыча соли становилась экономически нецелесообразной и принесла бы не прибыль, а убыток.

Правда, часть затрат носили не регулярный, а единовременный характер, ведь построенные сооружения, если не случится форс-мажора, можно будет использовать для добычи многих партий соли.

И когда я свела все затраты воедино, себестоимость одного мешочка соли получилась довольно внушительной. И всё-таки она была в два раза меньше, чем та цена, по которой соль покупали за границей. А значит, даже если мы добавим к себестоимости процентов тридцать прибыли, торговцам всё равно будет выгодно ее у нас покупать. В этом случае они наверняка согласятся пренебречь теми примесями, что в ней были. И возможно, месье Карно удастся усовершенствовать процесс производства, а значит, и снизить его себестоимость.

Кроме того, граф Ланже на начальном этапе продаж вполне мог воспользоваться своим положением в здешнем обществе — какой торговец или ресторатор, ведущий бизнес в графстве Ланже, откажется покупать соль у хозяина этого графства?

Именно поэтому с первой партией соли в Ланжерон мы отправились вместе с его сиятельством. В карету был поставлен небольшой сундучок, в который мы положили расфасованную по мешочкам соль. В каждом мешочке было примерно по килограмму. В случае продажи этой партии мы могли бы хотя бы частично окупить затраты на оплату труда рабочих.

И если потребители признают нашу соль годной, то можно будет подумать о том, чтобы отвезти следующую партию в столицу. Графу уже не терпелось известить короля. Он искренне надеялся, что эта новость порадует его величество.

Я же боялась того, что в случае, когда о нашем промысле узнают в Эмсворте, сюда хлынут торговцы разных мастей, а также всякие чиновники, желающие всё учесть и обложить налогами, и тишина и спокойствие этого места будут нарушены.

В Ланжерон с нами поехал и управляющий графа месье Хамфри — именно ему было доверено вести переговоры с потенциальными покупателями. Сам его сиятельство этим, заниматься, разумеется, не мог. Поэтому, когда мы прибыли в Ланжерон, граф отправился к градоначальнику, месье Хамфри — по тавернам и гостиницам, а мы с Дженни — в книжную лавку на Гончарную улицу.

Сейчас я уже могла позволить себе потратить немного денег на книги.

— Что вам угодно, мадемуазель? — с улыбкой обратился ко мне месье Шаржен.

Я решила начать с простого.

— Мне нужны учебники, которые помогли бы моей сестре подготовиться к поступлению в женскую гимназию.

Мне хотелось, чтобы Дженнифер получила хорошее образование. Здесь, в Ланжероне не было учебных заведений для девочек, но ведь в Эртландии были и другие, более крупные города. И если наш проект начнет приносить прибыль, то я смогу выправить для Дженни документы на другую фамилию, и тогда уже никто не станет попрекать ее поступком отца. Ради того, чтобы она стала образованным человеком, я готова была ездить в город на зиму вместе с ней. А на лето мы возвращались бы в дом Нинеллы.