Ольга Игонина – Измена. Я тебя (не) прощу (страница 7)
Не вижу смысла продолжать разговор. Молча дожевываю ужин. Не такой я представляла свою жизнь.
Я когда на первый курс, думала, что моя жизнь заиграет красками. Рядом со мной были целеустремленные девушки, которые грезили наукой. Многим не хватало только финансовой поддержки, чтобы ходить на дополнительные семинары, покупать домой оборудование и нужные реактивы. У меня же могло быть все. Я тогда мечтала быть независимой, иметь свое мнение, самой себя обеспечивать, чтобы никто мне в спину не крикнул, что я учусь, потому что у отца полно денег.
А теперь у меня нет ничего: ни своего мнения, ни денег, ни квартиры. Хотя… у меня есть немного отложенных, на шикарный отпуск с Артуром собирала. И несколько телефонов и планшет у меня есть. Если что можно продать или сдать в ломбард.
Да и лаборантом я могу устроиться куда-нибудь, диплом-то у меня есть. Да и знания первых курсов остались, дальше придется посидеть над учебниками. Но раньше я обожала химию. Интересно, как раньше молодым “неученым, а не пойми кому” комнату не дают при работе? Надо все узнать, надеяться мне сейчас не на кого.
А если моему бывшему научному руководителю позвонить? Любовь Павловна считала, что я могу пробиться в науку, и очень расстроилась, когда моя учеба покатилась по одному месту. Ну а вдруг. Скролю номера в телефоне, мало ли кого полезного еще найду.
Звонит мама. Смотрю на дисплей и не хочу брать трубку. Знаю, что она скажет. Отключаю звук и вибрацию, чтобы не раздражали. Нет, мамочка, я не поддамся на ваши манипуляции. Только сейчас поняла, что все свои двадцать с небольшим я жила так, как удобно вам. Теперь настала моя очередь брать жизнь в свои руки.
Глава 11. Секретики…
Мама никак не унимается. Не ведусь на сообщение, знаю, что как она умеет убеждать и манипулировать. Сажусь на кровать с ногами, и со страхом смотрю на трубку, вдруг мама из нее материализуется.
Проверяю банковские карты — все в порядке. Даже те, что заводил мне папа, не заблокированы. Деньги в целости и сохранности. Завожу виртуальный счет, перевожу все финансы на нее, так надежнее.
Если жить по финансам, то у меня есть полгода безбедного существования.
“Мам, а как ты мой номер нашла? Я же тебе уже не дочь. Не помнишь, что я сделала по твоей милости? А как ты меня выставила из дома?” Алинка кричит, видимо, мама решила действовать через нее. Сестра не соглашается меня позвать. Проходит две минуты. Как я понимаю, одна из сторон не выдержала, бросила трубку, а Алинка теперь докручивает разговор сама с собой. Кричит обрывки фраз, которые мне не говорят не о чем.
Что же я такая проблемная? Почему столько всего вокруг меня? Может, правда, нужно быть немного терпеливей, на что-то закрыть глаза. Но вот эта нетерпячка…
Я даже родилась сильно недоношенной. Мама часто напоминала мне, что даже в декрете нормально не побыла. На второй день в роддом укатила. И все потому что я не умею ждать. Да, и снова всем проблемы принесла. Тогда-то я не могла их решать сама, а сейчас? Пока тоже не умею, но придется научиться. Так же в спешке, как будто меня снова родили, только уже в новую жизнь и выжить — теперь моя задача.
Ложусь. Снова накатывает волна боли. Где сейчас Артур? Он со своей любимой? Он сейчас ее обнимает? А если они спят в нашей кровати.
Мы как-то с девчонками обсуждали, что будет, если узнаем, что муж изменяет. И я, как всегда, та самая в “белом пальто на табуреточке” сказала, что, во-первых, мой никогда не изменит. Во-вторых, ну, если прям вдруг что, отпущу и страдать не буду. А про себя тогда еще подумала, что если я увижу рядом с Артуром чужую женщину, то умру в ту же секунду. Наивная. Вот Вселенная мне и показала, что “пальтишко” пора снимать.
Как же больно! Больно еще оттого, что нужно носить маску, никому нельзя сказать, что внутри. Для Алинки — я сильный, хоть и младший в семье, войн, обидчика уничтожу. Для родителей я хладнокровная сучка, которая готова разрушить и свою семейную жизнь, и родительский бизнес, и снести еще что-нибудь, что по пути следования попадется. А я девушка, которая еще плохо понимает, как со всем этим багажом жить.
Мне сейчас хочется только одного — громко оплакать мою жизнь, выпустить эмоции, орать до хрипоты. Как угодно заглушить ту черноту, которая, как дырка на капроновых колготках расплывается во все стороны.
А еще ребенок! Я себя-то прокормить пока не могу, а что я могу дать ребенку? Любовь, заботу, внимание, защиту, — проговариваю вполголоса, загибаю пальцы.
— Ангелин, — сестра стучится в дверь. — Ты как?
— Справляюсь по чуть, — хотя сама пока не понимаю, как я.
— Ты меня дослушай, ладно. И решение за тобой, я тебя ни к чему не подталкиваю, просто, как один из вариантов.
Что-то мне уже не нравится это начало разговора. Киваю Алинке в ответ, другого варианта у меня собственно все равно нет.
— У тебя какой срок? — сестра смотрит в глаза, чувствую себя, как на допросе.
— Около шести недель.
— Он от Артура? — кивает на живот.
— Конечно. Ты меня в неверности подозреваешь? — говорю с улыбкой, как будто шучу. А внутри разгорается вулкан.
— Ты не подумай. Вернее, подумай. Срок у тебя крохотный. Может, и не нужен тебе отпрыск от этого полудурка? Тебе даже на операцию ложиться не надо будет, таблетку выпила и все.
— Ты мне предлагаешь избавиться от ребенка? — чувствую, как кровь приливает к ушам и щекам. Не верю, что вслух произношу эти страшные слова.
— Я тебе вариант выживания подкидываю. Ты даже не представляешь, как предки разозлятся, если узнают, что из-за своей выходки они остались без наследника.
— Алина, мой ребенок — не оружие для мести. Я его никому не отдам. Очень странно, что тебе пришла в голову такая идея, — смотрю на сестру, что у нее в голове твориться.
— Ты новую жизнь начнешь, с нуля. А так всю жизнь смотреть на продолжение этого дебила. А если ребенок его копией во всех смыслах будет, как ты с этим жить будешь? — Алинка брызжет слюной. Не зря Севка говорит, что сестра очень похожа на отца. Если ему нужно кого-то продавить, он как бульдозер пройдет по человеку и его мнению.
— Я устала. Мое решение относительно ребенка принято.
Алинка психует, выходит из комнаты.
Да уж, жилье и работу придется искать скорее, чем я думала.
Но у меня есть я, и есть мой ребенок. А вместе мы обязательно справимся.
Встаю, подхожу к окну. В сумерках видно уже не очень. Присматриваюсь к желтому пятну на улице. Это какой-то парень в яркой куртке катает коляску по кругу. Кому-то повезло.
Стук в дверь.
— Ангелин, прости, — заходит сестра в слезах. — Я дура, просто тебе позавидовала. Ни на какой аборт я тебя не толкаю, и не пустила бы.
Вот это метаморфозы жизни.
— Алин, чему завидовать? — от удивления начинаю улыбаться.
Сестра проходит в комнату. Садится на кровать. Вижу, что ее что-то сильно гложет внутри.
— Родители разрешили тебе родить, — ледяным голосом. Алинка смотрит мне в глаза. — А мне нет. Я от Севки беременная была, мать даже слушать ничего не захотела. В клинику потащила. Я не смогла себя защитить, — начинает рыдать, закрывает лицо руками.
Вот это секретики нашей семьи. Сажусь к сестре, обнимаю ее. Сколько же всего интересного мне предстоит узнать…
Глава 12. Артур
— Артур, тебе домой пора, — Каринка хочет от меня откреститься. Собирает пустые тарелки.
— А я к тебе жить перееду. Ты не рада? Брат твой против не будет? — наигранно улыбаюсь. — Он сказал, что ты страстная, пылкая, горячая. Это чем-то нездоровым попахивает.
— Дебил. Вали домой, у тебя есть жена, чтобы нервы ей трепать. Нам с сыном этого делать не надо.
Карина хватает меня за рукав, тянет к двери. Ненавижу, когда со мной так обращаются, я что животное. Перехватываю руку, прижимаю Карину к стене. Второй рукой хватаю за подбородок. Давлю сильно. Вижу, что больно, из ее карих глаз текут слезы, но не единого звука.
— Если ты думаешь, что я все схваю, то сильно ошибаешься. Очную ставку хочешь? Номера машины твоего кобеля у меня на регистраторе видно, пять минут делов, чтобы все его грязное белье достать. И если ты мне врешь, ты увидишь совсем другого Артурчика.
Облизываю ее щеку.
— Отпусти, — в голосе страх, может, нотки презрения.
Делаю вид, что обнюхиваю ее шею, грудь. Хватаю за волосы, тяну назад.
— Ты даже пахнешь чужим кобелем. Эх, Карина, Карина. Думаю, братцу твоему будет интересно о нас с тобой узнать. На днк вместе пойдем?
— Да иди ты нафиг, — отталкивает меня, отходит к стене. — Жене иди своей нервы трепи. Не нужен тебе ребенок, значит, без тебя проживем.
— А это мы еще посмотрим.
Одним движением переворачиваю обеденный стол со всей посудой. Хочется скандала, битой посуды, крови по стенам. С Ангелинкой не удалось, быстро ее сестра вытащила. А вот Каринке деться некуда.
— Артур, я сейчас полицию вызову!
Беру с плиты кастрюлю борща, швыряю ее в стену. Красно-оранжевая жидкость стекает по стене.
— Идиот, что ты творишь, — Каринка набирает храбрости и подходит ко мне. Замахивается на пощечину.
Перехватываю руку, тяну за нее в спальню.
— Отпусти, ты мне противен. Не прикасайся ко мне, ты животное!
Толкаю ее на кровать. Достаю кошелек, вытаскиваю несколько купюр. Кидаю ей в лицо.