Ольга Игонина – Измена. Я тебя (не) прощу (страница 31)
Сын, смотри сколько мамам делает для твоего нормального рождения, чтобы все у тебя было. И отец был.
Кто бы сомневался, что Тимофей безвозмездно денег даст. Он быстрее душу дьяволу продаст, чем мне. Ну ничего, он не половой гигант, как мнит о себе. Придется немного потерпеть. Интересно, чтобы освободить одного мужика из плена, я вгоняю себя в плен. Дура ты, Карина-Катерина. В какие дебри влезла.
Можно было маме правду рассказать, что любила, забеременела, он исчез. Мать бы поворчала, но приняла, помогла. А теперь завралась, к “легким” деньгами привыкла, что теперь делать — ума не приложу.
Пишу номер Артура, вру, что это ассистент.
Следующим сообщением идет чек. Все, Карина, ты себя загнала в угол.
Набираю Артуру, никто не берет трубку. Сучонок, денег срубил и смылся… Вот тебе суды и нервотрепка. Ком в горле, кричу так, что внутри все болит. Живот становится каменный.
Набираю еще раз номер.
— Кулик Иван Алексеевич, слушаю вас, — незнакомый мужской голос. Что-то про полицию дальше.
— А Артур?
— Артур? А так, это вы та девушка, с которой он деньги вымогал. Артура вы нескоро увидите, лет через пять, как минимум. А если вы еще заявление подадите о мошенничестве и вымогательстве, то еще года два плюсом.
— Как не увижу? А как же свадьба? Сын…
— Здесь я могу вам посочувствовать. Мошенник ваш Артур.
Роняю трубку. Дышать нечем. Больно внизу живота. Кажется, началось.
Глава 45. Больница
— Олег, скажи своим архаровцами, чтобы сына отпустили. — Отец Артура подходит ко мне вплотную, он хочет схватить меня или дать по роже, но держится. — Он ничего не сделал, а тут ему уголовное дело шьют. Олег, будь мужиком, я со своей стороны обещаю, что с твоего пути уйдем, перестанем кислород перекрывать. Артур сказал, что денег надо, через тебя передать? — Глеб Михайлович смотрит волком. Ему жалко сына, он готов сейчас прогнуться, со мной нормально разговаривать. Со мной! Почему никому нет дело до Лины?
— А вы что скажете? — Поворачиваюсь к Белецкому, к отцу Лины. — Артур едва не отправил Лину на тот свет, а если бы мы не успели?
— Не преувеличивайте, молодой человек. — Отец Лины становится, как по стойке смирно. Спина прямая, взгляд из-под бровей. — Что я могу сказать. Жалко, что дочь в больнице. Оправдываю ли я Артура — нет, но решать вопрос об их семейной жизни — они должны сами. Я ни при чем. И никогда не думал, что у моей дочери может быть еще какой-то хахаль.
У меня аж дыхание сперло. Отец не думает о жизни дочери, в его голове какие-то слухи, ничем не подкрепленные. Какой я хахаль, меня даже другом тяжело назвать, так шапочный знакомый, который случайно попал в водоворот событий.
— Олег, на какой счет деньги перевести? — Чернышов снова хватает меня за руку.
— Понятия не имею, — внутри тревожно, неужели такую паскуду могут выпустить. Нужно позвонить Ивану, может, он как-то прояснит ситуацию.
— Я сейчас приду, — говорю бабе Насте почти на ухо, чтобы она держала оборону. Какой-то сюрреализм. Два незнакомых человека охраняют третьего от его же родственников.
Иду в холл, беру в автомате пойло, которое кто-то называет кофе. Отвратительный!
— Иван, это Олег. Тут какая-то лажа происходит. Артур позвонил отцу, сказал, что за приличную сумму его могут отпустить. Ничего об этой ситуации не знаешь? — звоню Ивану, может, он сможет немного прояснить ситуации или по своим каналам пробить, что происходит.
— У нас тут спектакль одного актера был. Пусть отец сам привезет деньги в отдел, — говорит спокойно, кажется, даже что-то жует.
— Ты в своем уме, мы столько всего сделали, чтобы все просрать. — не замечаю, как повышаю голос, на меня смотрят другие посетители больницы. Сжимаю бумажный стаканчик, горячий кофе льется на руку.
— Олег, обороты сбавь. Все нормально. Артур уже на две статьи наговорил. А привезенные в отдел деньги, не что иное, как взятка должностному лицу при исполнении. А это еще несколько лет, ну и зим в тюрьме. Я, конечно, понимаю, что образ полицейского в нашей стране очень спорный, но и нормальных людей у нас много.
— Твою ж мать, — эмоции выходят. — Сам придумал, или кто подсказал? Это гениально.
— и Сизый полетел по лагерям… — Иван напевает. — Артура уже заластали, он в камере. Показания Лины нужны, твои, мои, ну бабы Насти. Думаю, лет пять-шесть сможем добиться. Защита нужна Линке, а родственники скорее всего денег не дадут. Ладно, что-то придумаю. Сейчас чай допью и к вам. Олег, ну я так, на всякий случай уточнить…
Замолкает, мнется, откашливается. Интересно, что за вопрос у Ванька.
— Линка она теперь твоя девушка?
— Я, конечно, понимаю, что после всего случившегося, я просто обязан на ней жениться. Но нет. Она не моя девушка, я ее знаю пару дней. Просто так получилось, что в тяжелый момент у нее оказался мой номер телефона, а у меня была свободная минута, чтобы в это все влезть. И про деньги не беспокойся, если есть какие-то нужные люди, привлекай всех. Тут уже дело чести, чтобы Чернышовы, да и Белецкие ответили по полной за искалеченную жизнь девчонки.
— Это хорошо. Мне с тобой тяжело было бы тягаться, — говорит четче, кажется, стал увереннее. Ладно, все потом. Еду.
Вот так дела…
— Олег, ты выяснил, куда деньги перечислять? Или наличкой везти? — Чернышов — старший злится, чуть ли не кричит при виде меня. Наивный, цепляется за любую соломинку. Смотрю на его жену, когда красивая, сильно затюканная тетку.
— Звоните сыну, я ничего не знаю. Никакого отношения к этому не имею.
— Его что за деньги выпустить могут, — баба Настя вскакивает со стула. Только заметил, что она где-то раздобыла табуретку и села, перегородив дверь в Линкину палату. — Это где такое видано? Ванькиных рук дело? Я ему мозги вправлю, на деньги повелся. Никакой совести.
Старушка сплевывает под ноги. Кажется, своим нахрапом она сейчас все испортит.
Белецкий и Чернышов отходят в сторону, кому-то звонят. Их жены стоят рядом со мной, никто из них не выглядит счастливой.
— Мам, — из-за спины подходит Алина. — Я думала, ты со мной была монстром — отвела на аборт. Мне казалось, что Линке больше повезло, даже завидовала ей. А, оказывается, со мной все было куда гуманнее. Наркоз и все готово. А ей вы всю жизнь, как поле плугом вспахали. Как пережить все, что случилось? Вы же монстры! — она срывается на крик. — Я вас и за себя, и за нее ненавижу.
Мы с Севкой уводим ее на стулья.
— Что ж ты за мать такая, — баба Настя подходит к Алине, приживает ее голову к своей добротной груди. — Дети — это же благословение. Посмотри, какие дочери у тебя хорошие. Лина — она же ангел, сколько боли у них внутри. А не чета тебе, видишь, даже при такой матери, они уже людьми стали.
— Бабка, а ты кто? Кто вам дал право рот открывать? Вы мою жизнь проживите, а потом диагнозы ставьте! — Мать Лины шипит, сейчас так и бросится на старушку.
С Севкой идем разнимать почти дерущихся женщин.
— Мы отъедем, — папаши возвращаются. Белецкий с ненавистью смотрит на старшую дочь. — А вы задницы посадили и молча, сидите. Хватит, что сын почти на нарах, а вы тут устраиваете.
— А то, что ваша дочь едва не погибла, вас не волнует? — громко, спрашивает Иван. Откуда он появился непонятно. — И по-хорошему, я могу вас всех привлечь. Поверьте, я точно найду за что.
— Это мы еще посмотрим, кто и за что сядет. — Белецкий подходит к Ваньке вплотную. — Поверь, ты самая маленькая сошка, на тебя легко найдется управа.
Иван демонстративно убирает руки в карман, кивает что-то из разряда “ну-ну”.
Главы двух семейств быстро удаляются. Силы у всех на исходе, рассаживаемся по стульям, ждем каких-то новостей.
— Как она? — у Ивана в голосе и сочувствие, и неподдельный интерес.
— Под капельницей. Пока ничего не известно, да и в этом балагане, что будет понятно. Выпереть официально из больницы нас не могут. Линка там все это слышит.
— Бедная девочка… Даже представить страшно, что она пережила
— Глядя на этот зоопарк, который ее всю жизнь окружал, даже придумать не могу, что там могло твориться. Она сильная, справится.
— Попробую к ней прорваться. Скажу срочно, по ксиве не могут не пропустить.
Иван уходит. А у меня какое-то радостное чувство, как будто теперь я могу быть уверен, что все с Линой будет хорошо.
Буквально через минуту Ванька появляется вместе с врачом, которая ведет.
— Когда я смогу увидеть дочь, — вскакивает мать Линки.
Иван отодвигает ее рукой.
— Как только мы поймем, что вы непричастны к похищению вашей дочери. И ваше нахождение рядом не несет угрозы ее жизни.
Смотрю на Светлану Леонидовну — мать Артура, на ней лица нет. В отличие от матери Лины, она молча сидит в углу, что-то просматривает в телефоне. На глазах слезы.
— Олег, я понимаю, что вы хотите посадить Артура. — Ага, сейчас начнет манипулировать материнским сердцем. — Знаете, я сейчас подумала, что может, это единственный шанс, чтобы он еще куда не влез и не натворил еще больших дел. Может, это единственный шанс, чтобы он остался жив?