Ольга Игонина – Измена. Я тебя (не) прощу (страница 19)

— Оперуполномоченный Свиридов…

От неожиданности бросаю трубку. На глазах слезы, зачем я только втянула в эту кашу Олега. Чем он так провинился в этой жизни, что ему такая ответка прилетела.

Вибрирует телефон. Отец.

— Да, пап, — стараюсь не выдавать волнение.

— Ну и навела ты шороху в нашем болоте, — усмехается. — А это даже хорошо, Демьянова давно пора было убрать, задолбал под ногами мешаться. Спасибо, что такую серьезную задачу на себя взяла.

— Это твоих рук дело? — не могу сказать, что для меня это все неожиданность. Но где-то в сердце екнуло.

— Моих? — отец наигранно удивляется. — Твоих, лапушка! Вся в отца, может, мозгами еще не доросла, а хватка, чуйка. Видишь, Бог шельму метит. Я подумал, что Олег этот сильно мешает, а ты все чувствовала и создала ситуацию, чтобы мне помочь. Ну, не молодец разве?

— Ты в своем уме? Он спас меня от Артура!

— От Артура? Так он твой муж, и сам должен решать, что с женой делать, если у нее мозгов мало. Ангелина, перестань дуру включать. Если тебе с Артуром так плохо, ты почему ко мне не пришла, без вот этих пафосных истерик? Я бы на Чернышова надавил, а сейчас моя фамилия по помойкам мотыляется.

У меня не хватает сил разговаривать. Единственное желание, прекратит весь этот ад.

— С твоим мужем я сам поговорю, обещаю, он будет ниже травы и тише воды.

А ты сама дурой не будь. Ребенок, надеюсь, не Демьянова?

— А кто о нем сейчас думает? Что ты, что Артур с папашей только за свою фамилию, да капитал трясётесь. Разве вам есть до нас какое-то дело?

— Дура, ты, Ангелина! Это потому, что ты копейки не заработала, не знаешь, что такое пахать от зари до зари.

— А ты папа не знаешь, что такое, когда тебя из семьи выбрасывают.

Говорю и осекаюсь. Знает, как никто другой. Когда его мать, моя бабушка, умерла, папе было одиннадцать. Дед через год привел другую жену, а двух сыновей и дочку отдал в интернат. Когда стало понятно, что жена новых детей не родит, детей из интерната забрали. Отец не простил.

Папа молчит.

— Ты же сам знаешь, как тяжело быть одному, когда тебя предали. Пап! — я не пытаюсь до него достучаться, я знаю, что это бесполезно. Но моя душа требует выплеска этой энергии.

— Я, может, только благодаря этому и имею, то что у меня есть. А ты сама решай, готова с нуля подниматься — забудь про нас и делай. А если комфорт и набитый холодильник важнее, то возвращайся к мужу.

— Это правильные слова! Спасибо, пап! Я не вернусь к Артуру, никогда и не за что, — последние слова говорю по слогам. — Вам же я не нужна, нужен ребенок, чтобы друг на друга потом давить. Если вы от меня не отстанете, я сделаю аборт. И ничего внутри у меня не екнет.

По щекам льются слезу, конечно, у меня и в голове не было такой мысли. Своего ребенка я никогда не дам в обиду. Я его спрячу от всех злопыхателей.

— Ну не торопились с такими вещами, потом назад не открутишь. Мы что-нибудь решим, не делай необдуманных поступков. Бизнес, конечно, важен. Но ты моя дочь.

Очень хочется ему верить, кинуться на шею, тереться щекой о жесткую щетину. Но пример мамы показал, что нельзя расслабляться.

— У тебя еда, одежда есть?

— У меня все есть. Не надо ничего привозить и передавать.

— Я уже понял, мать натворила делов. Она глупая женщина, мне сильно угодить хочет. Я тебе денег переведу, купи моему внуку вкусной и полезной еды.

— И даже если это ребенок от Олега, — не знаю, зачем лезу на рожон.

— Он прежде всего от тебя. А потом уже еще от кого-то. Но я в жизни не поверю, что моя дочь, которая врать даже по мелочам не умеет, легла под чужого мужика, когда есть муж. Только если это не было изнасилованием? — по интонации понимаю, что отец еще что-то замыслил.

— Не придумывай! Пап, ты же можешь сделать, чтобы его отпустили?

— Влюбилась? Конечно, бабы по за ним вьются, только так. Твой Олег и сам выберется, он же не простой подзаборный Ваня. У Олега твоего связей и денег нормально, чуть его в изоляторе поддержать, шкурку помнут. И отпустят.

Папа прощается. Делаю скрин времени нашего разговора, пусть будет доказательство, что отец знал, что я жива и здорова. Я не хочу его засадить, но доказательства невиновности Олега мне не помешают.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Кому еще позвонить? Смотрю на номера в телефонной книжке. Влиятельных фамилий много, но кто из них пойдет против Белецкого и Чернышова?

Слышу шорох в коридоре, неужели родители уже кого-то прислали. Сердце в пятки, и под рукой ничего нет, чтобы треснуть того, кто ко мне ворвался.

Глава 29 Ванек! И полицейский участок

— Баб Насть, вы меня чуть до инфаркта не довели.

Бабушка уже переодетая и по-другому причесанная стоит в моем коридоре.

— Пойдем, твоего защитника освобождать. Я Ивану — нашему участковому позвонила, он сказал, что без проблем примет наши показания.

Смотрю на старушку, в ней жизни больше чем во мне и всей моей семье. Днем седые волосы были спрятаны под платок, а сейчас зачесаны в прическу. Не пойму, сзади кудри или шиньон так хорошо подобран.

— У вас и номер телефона его есть? — я не знаю, как зовут нашего участкового. Да и есть ли он у нас.

— Конечно, это вы молодежь как попало живете, а я и участкового знаю, и главного врача в нашей поликлинике, и еще много полезных людей. А как без этого жить. Собирайся скорее.

До полиции идти недалеко, дошли до конца улицы, повернули направо и уперлись в участок.

— Тут по телевизору сказали, что девушка пропала, а она не пропала. А вот она. Мы к Ивану, — баб Настя за минуту забила голову и мне, и всем сотрудникам полиции, которые были на проходной.

Бабушка бойко прошагала в кабинет, кажется, она здесь частый гость.

— Иван, я тебе тут дело раскрывать пришла, — заходит без приглашения, садится в углу на скамейку.

— Анастасия Макаровна, снова вы? Что стряслось, я по телефону ничего не понял кроме того, что дело очень срочное. Девушка, вы присаживайтесь, — голос усталый, почти без эмоций. Парень показывает рукой на обшарпанный стул.

— Ее украли, но вы же видите, что ее не украли, — бабушка снова завела свою шарманку.

— Баб Настя, можно, я все сама объясню. Это будет быстрее.

Старушка не очень довольна, что ее подвиг как будто не оценили. Опускает очки на кончик носа, а губы складывает "уточкой".

— Сегодня по местным новостям показали, что задержан предприниматель Олег Демьянов, за драку. И за похищение Ангелины Чернышовой. А он меня не похищал.

— Разберемся, — никаких эмоций. Вытаскивает лист из принтера и протягивает мне. — Пишите, что и как происходило.

Вот и что мне написать? Что я подставила мужика? Случайно. Или всю историю, что родные люди угрожают мне, хотят забрать ребенка.

Звонит телефон. Артур.

— Я могу на громкую связь звонок включить, это как раз заявитель звонит, или как он у вас называется, — может, вот мое спасение. Все улики плывут в руки.

— Можете, но к делу мы это приобщить не можем, — кажется, участковому вообще все равно, что происходит вокруг. — В каком отделе говорите находится ваш Демьянов?

— Это вы ты должен знать. а не мы. У тебя что базы нет, — бабушка включает “быка”, да, без ее нахрапа я бы и дальше проходной не прошла.

Артур снова перезванивает. Молча принимаю звонок.

— Сука, ты трубку чего не берешь? Что Демьянова твоего рядом нет, и ссыкотно стало? Понимаю. А он теперь нескоро выйдет. Лет пять посидит, подумает, может, выводы правильные сделает. А может, и не вернется, мало ли что с ним там случиться может. А охраны рядом нет. Все будет зависеть, от того, как ты себя поведешь. Ну, насколько тебе важен твой любовник?

— Какая же ты тварь, Артур! — хочется кричать матом, но думаю, в полицейском участке этого лучше не делать. Боюсь спросить, что он хочет взамен. И без него знаю.

Урод, который является моим мужем, гнусно смеется.

— Я домой часа через три приеду. Вот чтобы ты была дома, улыбчива и приветлива. И поганый рот открывала только для моих любовных утех, — по голосу слышу, что Артур издевается надо мной. — И тогда у Демьянова есть крохотный шанс выйти невредимым.

— Я не вернусь к тебе, — от злости стискиваю зубы, кажется, я слышу их скрежет.

— Значит, покупай траурный наряд и веночек.

Смотрю на реакцию участкового — ноль эмоций.

— Вы это слышали? — обращаюсь к нему.

— Слышал, но откуда я знаю, с кем вы разговаривали. Что это тот человек, что и подал заявление, может, это театральное представление. Чтобы подставить другого человека.