Ольга Игонина – Измена со вкусом капучино (страница 56)

нами. Ох и Людка.

- Пап, не сердись на нее, пусть живет, как умеет. Ну, не переделаем мы взрослую женщину, - хочу

смягчить для папы все происходящее, слишком он мне дорог. Пойдем я тебя отведу в палату, мне, кажется, ты так устал.

- Да, пойдем по чуть-чуть. А тобой наш врач интересуется. Он такой, знаешь, интересный мужчина.

Мужики из палаты думали, что я блатной, ведь он со мной такой обходительный, по несколько

раз о состоянии спрашивает. А я, дурак, только сегодня понял, что это он из-за тебя ко мне так

относится.

- Паааап, тебя мама покусала. Ты же никогда сводничеством не занимался.

- Нее, дочь, я и не занимаюсь. Просто вдруг ты не видишь, вот я тебе и подсветил.

Минут двадцать нам понадобилось, чтобы вернуться в палату. Папе принесли второй завтрак.

Сомнительного вида “кофе” непонятно из чего. Мужички в палате называют его элитным

коньяком", гречневая каша и яйцо.

- Пап, поправляйся скорее, на такой еде долго не протянешь.

- Врач сказал, что уже скоро бегать буду.

Выхожу из палаты. Теперь у меня новое задание - найти папе домик с речкой и лесом. Прохожу

парк, сажусь на скамейку. Достаю письмо. Как хорошо его открывать, зная, что с папой все в

порядке.

Аленушка, доченька.

Из глаз ручьем полились слезы.

Глава 53. Письмо

"Аленушка, доченька.

Может, меня уже нет рядом, но помни, папа всегда с тобой"

Странно читать предсмертное письмо, когда знаешь, что все хорошо. Во рту пересохло, хочется

воды, но негде взять.

"Может, я и не был хорошим отцом, но я хочу, чтобы ты знала и всегда помнила, что я тебя очень

люблю.

Помнишь, как мы летом в Лутовино ездили, и ты впервые за руль села? А потом мы искали

машину, чтобы нашу семерку из болота вытащить. Из Лутовина уже без бампера уезжали. Уже

тогда я понимал, что у меня такая смелая и целеустремленная дочь.

А когда мать в школу вызвали, потому что ты скандал устроила. Биология же была? Помнишь, мы

с матерью заходим в класс, а ты сидишь насупившаяся, и тетрадь по клеточкам под линейку

рвешь. Вот не помню, что тогда случилось, оценку тебе незаслуженно занизили что-ли. А ты у нас

всегда за правду и честность. Хорошее упрямство и умение постоять за себя, это у тебя было чуть

ли не с рождения.

А еще я рад, что ты не стала врачом. Думаю, что ты не смогла бы быть здесь счастливой. Ты была

бы прекрасным доктором, с большим и открытым сердцем. Но пропускать всю боль через себя.

Исцеляй вкусным кофе, прекрасным чаем, особенно с иван-чаем и клюквой. А помнишь, как ты

лет в семь впервые заявила, что будешь поваром. Ты тогда свои первые макароны варила, а к

тебе подружки пришли, ты плиту выключила"

Да, подумала, что потом доварю эти макароны. Чтобы горячие были. Они превратились в

разжиженное тесто. Пришлось все вылить в унитаз.

Комок подкатывается к горлу. Я уже и забыла все эти случаи. А папа помнит. Жалко, что у нас было

так мало времени это повспоминать, поговорить за чашкой чая и пачкой кукурузных палочек. Но

теперь он точно есть!

"На мать зла не держи. Она хочет, как лучше. А еще мать на меня злится, а на тебе это отражается.

Мы с ней поговорили, как бы не прошла операция, мы не сможем уже жить вместе. Она говорит, что большая часть ее жизни прошла без любви, в делах, заботах, моем алкоголизме. И, дочь, она

права. Теперь хочет пожить по-человечески. Черт его знает, как это, но раз хочет – пусть.

Она сама знает, как с не любимым жить, я ей давно опротивел, но и моей заслуги здесь много. Не

суди ее. Но и на голову сесть не давай, она шустрая. Если она будет счастлива с кем-то, я не

против.

Аленушка, жизнь - сложная штука. Очень неоднозначная. Я всегда на твоей стороне, чтобы не

случилось. Подумай, хочешь ли ты жить дальше с Алексом. Не спеши. Не надо импульсов, поспешных решений. Если готова простить и никогда не вспоминать, не упрекать. Даже в самые

сложные моменты, если в голове будет всплывать измена - хорошо подумай. Это как вскрывать

нарыв, когда он только затягивается тонкой корочкой.

Твоя мама не смогла меня простить. Она пыталась, сильно старалась, но, как видишь, со

временем это все снова всплыло в ее голове, и к прошлым обидам добавилась месть. В двадцать

пять - тридцать не так страшно остаться одному, как к концу жизни. Она мне улыбается, успокаивает, а я вижу, как через злость внутри себя пробирается. А жить во лжи, предательстве

тяжело и страшно.

Апекс оступился, и для меня, как твоего отца, нет ему прощения. Но как мужчина, я знаю, что

такое бывает, и сам был в такой ситуации.

Все обдумай, доченька.

Пусть у тебя все сложится. Чтобы ты была счастлива, чтобы все у тебя было хорошо.

К доктору моему присмотрись. Если с Алексом жить не сможешь. И.С. порядочный, мне кажется.

И сердце у него большое. Если он тебе не понравится, ты на меня не обижайся, страшно мне тебя

одну оставлять. Если операция пройдет плохо, то кто ж рядом с тобой останется? Я и Илью