Ольга Игонина – Измена со вкусом капучино (страница 35)
Пап, давай не юли. Я хочу нормальный ответ.
- Да нет никакого долга. Никакого, - произносит по буквам. - Это Людочка-умница придумала.
Аленка за кофейню через себя переступить может чтобы наш придуманный долг отдать, ее надо
продать. Вот поерзает-поерзает твоя женушка и придет обратно.
Я в шоке, кажется, отец перещеголял меня.
- Никакого долга нет? А, может, ты Людочке что-то должен?
- Ты на что намекаешь? - отец одним движением выпивает стопку.
- А на что ты еженедельно делаешь перевод на счет, который принадлежит моей теще. Что
оплачиваешь? Интимные услуги, - гадко от этого разговора, но уже начали. Не могу замолчать и
сделать вид, что ничего не было.
- Алекс, ну не тебе мне проповеди читать. Вот ты на Аленкину подругу полез, значит, жена
недодала. Ты хоть что мне говори. Вот и мне нужна женщина для вдохновения. С Верочкой я могу
невралгию обсудить, бессонницу. Она увядает, понимаешь. Смотришь на пион, который четыре
дня на окне стоит, колыхнешь цветок - лепестки осыпаются. Вот и Верочка, она уже сыпется.
Это кошмар, меня как будто ледяными помоями облили. Дышать не могу, сердце прячется
глубоко под ребра и перестает биться.
- А я ещё ого-го мужик. Стоит у меня еще нормально, куда мне это девать. В кулак прятать, я не
привык. А Людочка - шикарная. Еще гибкая, статная, ухоженная.
Мужик ей никакой достался.
Смотрю на отца, он меняется на глазах. Когда говорит о моей теще, глаза светятся, становится
моложе.
- Ты ее содержишь? Она твоя любовница? - мой мозг отказывается воспринимать информацию
такого плана. Мой отец и моя теща - любовники-заговорщики.
- Сын, она - моя муза. И я готов оплачивать ее прихоти. А еще она такая затейница.
Я бы никогда с долгом ситуацию сам не придумал. А она влет.
-А мама?
- А с Верочкой мы будем, пока смерть не разлучит нас. И если ты не хочешь, чтобы это случилось в
ближайшее время, ты будешь молчать. И делать вид, что ничего нет. И советую тебе с Аленой
скорее найти компромисс.
Не могу больше продолжать разговор. Наливаю себе немного спиртного в чашку, махом выпиваю.
Мозги кипят.
Иду в комнату, хочу разгромить все вокруг. Не могу унять эмоции. Хочу из стороны в сторону, не
могу даже кулаком в стену зарядить, чтобы маму не разбудить.
В пять утра иду в ледяной душ. Эта ночь мне многое дала. Не хочу есть, не хочу встречаться с
родителями, пока надо унять, все, что в голове.
Поеду к Аленке, попробуем поговорить.
Что за мужик ее привозит к кофейне? Уехала с малолеткой, вернулась с мужиком под пятьдесят.
Молодец, женушка, даром времени не теряет.
Сверяю часы, захожу в кофейню. На кофемашине семь-ноль-семь.
Глава 35. Мир рушится...
- Доброе утро, - делаю вид. что это обычный посетитель.
- Доброе, - Алекс похож на того Алекса, который несколько лет назад пришел ко мне за кофе. Нет
гонора, нет пренебрежения.
- Какой кофе будете? - не даю вставить и слово. - Ристретто?
- Нет латте с фисташковым сиропом, - мило улыбается. Как будто с момента моего дня рождения
это был другой человек.
Хм, он зеркалит меня? Сочетание молочной пенки и фисташки долгое время было моим
любимым.
Варю кофе, поглядываю на Алекса, боюсь поворачиваться к нему спиной. Кто знает, что у него в
голове. Подаю стакан.
- Сейчас придет сменщик, я готова ехать к нотариусу. Тебе удобнее деньги на карту или наличкой.
- Мысленно прикидываю сколько мне потребуется времени, чтобы закрыть кредитки.
- Ален, перестань. Ничего не надо. Это твои деньги.
- Алекс, моя мама заняла у твоих родителей деньги. Я не хочу никаких долговых обязательств. С
мамой я потом все разрулю сама, тебя это не касается.
- Ничего Людмила Петровна у отца не брала. Они придумали эту историю, чтобы мы с тобой не
расстались.
Что? Присаживаюсь на барный стул. В глазах темнеет. Как придумали? Мы что не „люди, а
марионетки в руках кукольника? Как так можно с моей жизнью?
- Ты специально сейчас так говоришь, чтобы очернить моих родственников, - теплится надежда, что Алекс врет.
- Лучше было оно было так. Наши родители решили, что ты не сможешь собраться с силами и
продать кофейню, поэтому у тебя ничего не останется, как меня простить.
Кажется, последняя мысль покинула мою голову. По черепной коробке скачет перекати-поле.
Подкрадывается тошнота. Беру палочку корицы, начинаю ее грызть.
- У наших родителей роман, я правильно понимаю, - горечь подступает к горлу.