Ольга Христофорова – Мифы северных народов России (страница 36)

У всех этих персонажей довольно примечательная внешность. У Сюдя-нгуо нет глаз и носа — только рот, которым он поедает людей. Коду-нгуо — это безглазый старик с дырочками на месте носа и большим ртом, из которого он дует, вызывая пургу. Болезни коча (головная боль, боль при травмах, рвота, «внутренняя болезнь», туберкулез и «старший над ними») описаны как шесть безглазых стариков, при которых живут шесть слепых же девок. Нгамтэр’у и баруси — ущербные существа, у которых есть только половина тела.

Постоянным местом обитания этих враждебных человеку духов был Нижний мир, а на землю они попадали временно, когда охотились на людей. Люди становились добычей Сырада-нямы, ее родни и слуг не по произволу, а по древнему ее договору с Моу-нямы, Землей-матерью, — по очереди владеть людьми и всеми другими живыми существами.

У других самодийских народов бытовали схожие представления: смертоносный владыка подземелья посылал своих слуг-демонов вредить людям, приносить им болезни и страдания по воле верховного божества. Так, энецкий Тодоте обитает под землей и питается людьми, охотясь на них при помощи подвластных ему злых духов амукэ/амули. Людей ему в пищу назначают верховный бог Нга и богиня земли Дя-меню’о. Тодоте вдувает в рот назначенному человеку свое холодное дыхание, от чего он заболевает и умирает.

Ненецкий владыка подземелья Нга посылает забирать человеческие жизни злых духов нгылека, червей смерти халы и духов болезней. Среди этих страшных духов, детей Нга, — Мерю-нга («оспа»), Ходэ-нга («туберкулез»), Якдэй-нга («чесотка»), Хэду-нга («убивающий все стойбище»), Тэм-нга («ломающий кости»), Нярм-нга («красные пятна»), Си-нга («цинга») [13, с. 419–420]. Живут эти страшные духи на нижнем ярусе подземного мира в семи красных чумах. С этим мифологическим представлением связан один исторический казус. Когда советская власть в 1930-х годах стала устраивать в ненецких тундрах центры ликвидации неграмотности и идеологической работы под названием «Красный чум», ненцы объезжали такие чумы стороной, опасаясь болезней и несчастий.

Ненцы полагали, что Нга и его посланники — болезни, духи нгылека, черви халы, мертвецы-хальмеры — каждую ночь охотятся на людей подобно тому, как человек днем ловит зверей, птицу и рыбу. В поисках пропитания демоны приходят в человеческие жилища. Нга и его дети незаметно проникают в рот человека — и он заболевает. Черви халы грызут изнутри плоть больного. Но ситуация поправима: Нга подчиняется воле небесного бога Нума, поэтому шаман может попросить его прогнать болезнь. И самого Нга можно задобрить: если вовремя приносить ему жертвы, он не будет насылать на семью болезни и смерть.

Среди многочисленных духов, составляющих низший уровень пантеона селькупов и обских угров, различались духи местности, природных объектов (лозы у селькупов, лунги у хантов, пупыги у манси) и вредоносные духи, демоны болезней. У хантов и манси они назывались кули, считались детьми и слугами владыки Нижнего мира Куль-отыра, брата и противника небесного бога Торума. Куль-отыр получает от небесного бога списки тех, кто должен умереть, отправляет за ними своих слуг и перевозит на лодке в мир мертвых, находящийся в низовьях Оби. Некоторые из его слуг живут на земле: например, Вит-куль, водяной злой дух, обитает в темных озерах и глубоких омутах. Невидимый дух Самсай-ойка приносит болезни; в селение, где эпидемия, нельзя ходить, чтобы Самсай-ойка не добрался по следам на твое стойбище.

В мифологии народов Алтая, Хакасии, Тувы вредоносные божества и духи живут и в Нижнем мире под предводительством Эрлика, и на земле. «Черные» духи хара тос (у хакасов), кара-бук (у тувинцев) и другие, в том числе аза, четкер, шулбу (монгольские по происхождению, появившиеся с буддизмом) приносят людям болезни. С этими духами борются шаманы.

По представлениям кетов, в лесу охотник может встретиться не только с благожелательными и дарующими удачу кайгусь, но и со злокозненными литысь. В мифе нивхов говорится, что злые духи милки, демоны болезней, живут на земле вместе с животными, потому что они родственники. Давным-давно, когда боги еще жили на земле, они стали добывать огонь. Они долго терли березовые палочки, но вместо огня лишь высекали искры. Черные искры превратились в медведей, а желтые — в злых духов. Если медведь нападал на людей, то его тоже звали милк.

В мифологии эвенков злые духи живут и в Нижнем, и в Среднем мирах. На земле они обитают в разных местах: в тайге, в горах, на берегах рек, в заброшенных поселениях. Они мешают охотникам и рыболовам на промысле, нападают на одиноких путников, вселяются в людей и крадут у них души, тем самым вызывая болезни. Есть и другая категория злых духов — души людей, умерших неправильной, неестественной смертью (утонувшие, заблудившиеся в лесу, убитые медведем на охоте, самоубийцы). Лишенные похоронного обряда, проводов в иной мир, они не попали туда, а застряли на земле. Из-за этого они завидуют живым и стараются навредить им: охотятся за ними, причиняют несчастья, нападают на спящих и высасывают из них кровь, мозг, жизненную силу, вселяются в людей и поедают их изнутри.

Демоны абаасы якутской и долганской мифологии живут во всех трех мирах — Верхнем, Среднем и Нижнем. Они огромного роста, чудовищной внешности и злобного нрава. Абаасы насылают на людей бедствия и болезни, питаются душами людей и животных. Если человек серьезно заболевал, это означало, что абаасы похитили его кут (душу); и шаман торопился их догнать и отобрать кут, иначе человек мог умереть.

^{Эвенкийский обряд очищения. Приморский край. 1993.}

^{Саяпин Владимир / ТАСС}

Есть в якутской мифологии и другие злые духи, связанные по происхождению с человеком. Это дэриэт — «живой мертвец»: если на одинокого путника напал абаасы и украл его душу, а тело осталось непогребенным, то в него вселяется злой дух и действует во вред людям, пока тело окончательно не разложится. Еще один такой персонаж — невидимый юёр. Это бесприютная душа человека, умершего преждевременной или неестественной смертью, души некоторых шаманов, а также, после христианизации якутов, душа, лишенная церковного отпевания. Юёры навечно «застряли» на земле. Обычно они обретаются возле места своей гибели или погребения; в таких местах опасно находиться — завистливые и злобные демоны вызывают болезненные состояния и разные проблемы. Место, где лишил себя жизни самоубийца, огораживалось, чтобы ни скот, ни люди не приближались к нему. Полагали также, что юёры могут ходить по земле, вселяться в людей, сводить их с ума и говорить устами сумасшедших и шаманов о своих желаниях. Юёры могут мучить людей разными болезнями — «есть» их. Шаман, выяснив во время камлания, что болезнь причинил юёр, одаривал духа любимой им пищей, напитком, табаком, новой одеждой, иногда приносил в жертву скот. Удовлетворенный дух оставлял больного — и тот выздоравливал.

Составлен И. А. Худяковым в 1860-х годах

Родович 2-го Байдунского наслега Батис, некрещеный и живший в конце прошлого столетия. Он делал много вреда людям и скоту. Похоронен на берегу р. Адычи при перевозе по Колымскому тракту. И если береговые жители жалуются ему, то при переправе через реку лошадей, коров и оленей он вредит и топит часть скота.

Тунгус, тюгесирьский староста Семен Попов Кёкён (помер в 1860 г.), большой шаман, и ныне от могилы его слышат звон бубна и бряцание одежды. Его считают юёром и тунгусы, и якуты.

Юрюнг Огустах, очень уважаемый юёр. До смерти своей он был якутом Якутского округа и имел у себя единственного белого быка. Кто-то украл у него этого белого быка, да и жена его удавилась. Тогда и сам он сошел с ума и в сумасшествии сжег девять человек своих детей и затем повесился… До сих пор если у якутов заболят дети, особенно если у детей станет болеть (тянуть) грудь, то якуты уверены, что эту болезнь причинил Юрюнг Огустах (юёр). Призванные шаманы принимают его в себя; тогда он требует себе в жертву белого быка или, за отсутствием его, бычка или телку; мясо съедает шаман, а шкуру вешает юёру, но редко.

Бустах Дьуласа помер, проколовши себя ножом, без погребения, и труп его съели собаки. Этот юёр, входя в людей, сводит их с ума, просит себе ножа.

Мадьа-ойун (он же Сатанча), эгинский. Он сидел, делал себе чубук к трубке, но прокололся ножиком, помер. Стал юёром.

Рэпь, умер, удавившись; просит ремня и ножа.

Сыамна Ылльана (Ульяна), умерла, утонувши в полынье озера в полнолуние января месяца. Нашли ее повесившеюся косою за лед. Она стала большим, страшным юёром; и если шаман призывает ее для больного, то помогает.

Иийэп (Иов) помер в дороге от болезни, и его съели там собаки и вороны. Вошедши в шамана, этот юёр делается собакой, хочет съесть человека, делается вороном, каркает по-вороньи, говорит: «Я был отдан (доставлен) на съедение восьмиклыкастым (зверям), на пищу небесным черным воронам, сделаю я (вас) такими же страшными, как я сам» и многое другое [74, с. 411–413].

В мифологии народов крайнего северо-востока России представления о злых духах весьма подробны и отличаются яркими деталями. Чукотские кэле, ительменские кана, корякские нинвиты (у оленеводов) и кала (у охотников на морского зверя) обитают под землей и в западных землях. Видом они разные — как животные или как люди, остроголовые или многоголовые, одноглазые или трехглазые, с огромным ртом, острыми зубами и длинными ногтями, тощими руками и ногами, но могут принимать и любой другой облик. Они проникают в жилище через дымовое отверстие, похищают души людей, вызывают болезни и смерть.