Ольга Христофорова – Мифы северных народов России (страница 31)

Стоит заметить, что в целом охота и рыбалка представлялись северным народам как приход промыслового зверя, птицы или рыбы «в гости» к людям, где животные получали то, чего не было у них дома. Например, добытых морских животных охотники символически поили пресной водой. Чтобы душа животного возродилась, люди совершали необходимые ритуалы (оставляли в море или в тайге вместилище души — глаза, кончик носа), приносили жертвы-дары, благодарили животных и просили их приходить снова и приводить своих сородичей.

^{Эскимос в каяке на охоте. Гравюра. 1580.}

^{Library of Congress, Washington}

Люди выстраивали такие отношения дарообмена и взаимного уважения не только с животными, но и с растениями и с другими природными объектами. Например, на крайнем северо-востоке Сибири большим почетом окружен арктический мухомор: по-чукотски и по-ительменски этот гриб называется хвапак, или вапак, а по-корякски — ванак. Ворон Кутхиняку, культурный герой, предок-прародитель и могучий шаман, создал хвапак последним на земле, чтобы людям было веселее жить. Мухомор, ритуальная пища чукчей, коряков, ительменов, считается не растением, а также особым племенем людей. Они становятся видны как люди, если отведать кусочек мухомора. Да и сам человек превращается в это время в хвапак: вместо головы у него появляется шляпка гриба.

Собирать и есть мухомор нужно, соблюдая строгие правила, — иначе можешь никогда не вернуться из племени мухоморных людей. Чукчи, найдя гриб и готовясь его выкопать, обращались к нему примерно с такими словами: «Это ты меня звал. Я чуть было мимо не прошел… так бы и ушел, если бы ты меня не позвал». Цель этого обращения — убедить мухомор в том, что его собираются выкопать и съесть лишь потому, что этого хочет сам хвапак, а человек просто исполняет его желание [61, с. 23]. Однако «не надо много собирать. Если увидишь, обойди стороной и скажи: “Я тебя не видела, прости меня”», — учил одну женщину ее отец [14, с. 44]. «Пегтымельские чукчи говорят, что мухомор должен быть не сорван, а выкопан с корнем, и не рукой, а деревянной палочкой. Его нельзя жевать, а нужно проглотить целиком. Желательно даже не запивать его водой, а просто побольше набрать в рот слюны. Если гриб “полезет” легко — будешь помнить увиденное, если плохо — все забудешь» [14, с. 44].

Ели мухоморы, как правило, во время календарных ритуалов — например, сентябрьского ритуала мнгэгыргын, чукотского Нового года. Тогда простой человек мог увидеть то, что считалось доступным только шаманам. Во время «мухоморных путешествий» хвапак брал человека за руку и водил его по разным местам Вселенной, по Верхнему и Нижнему миру, показывая ему все, что там есть. «Многие чукчи боятся “принимать” мухомор, считают это делом или даже искусством “ясновидящих”. Рассказы о тех, кто случайно отведал хвапак, заканчиваются примерно так: “Разошлись они в разные стороны и все погибли”. Мухоморное “погружение” — рискованное путешествие в мир духов и умерших, ритуальная (а иногда реальная) смерть. Наталько рассказывал, как однажды, проглотив мухомор, он оказался в стране мертвых, прошел разные круги покойников, в том числе утопленников и светившихся “сгоревших”. Всюду его поторапливали, предупреждая, что если он задержится, то останется навсегда. Между светящимися “сгоревшими” пройти было особенно трудно. “Только когда я нужную песню вспомнил, сумел пройти”, — вспоминал Наталько» [14, с. 44].

В фольклоре ительменов есть предания о «мухоморных девушках», соблазнительных и опасных, заманивающих своими чарами охотников в лесные дебри.

^{Рисунок петроглифов на скалах возле р. Пегтымель, Чукотка. Они изображают людей-мухоморов, возможно, «мухоморных девушек».}

^{Иллюстрация Веры Пошивай}

Глава 7. Живые и мертвые

Нелегко провести границу между духами природных сфер и «альтернативными человечествами», и так же непросто отделить тех и других от душ умерших людей, живущих своей особой жизнью в Нижнем мире, который одновременно и далеко, и совсем близко.

Человек у народов Севера мыслился сложно устроенным существом. У него было физическое тело и несколько душ, не менее двух — души-дыхания и души-тени. У разных диалектных групп обских угров считалось, что у мужчин пять или семь душ, у женщин — четыре или шесть. Из них две — важнейшие: душа-дыхание лил и душа-тень ис/ис-хор. Лил мыслилась как реинкарнирующая душа — после смерти она уходит в Верхний мир и позже возрождается в младенце той же родовой группы. Именно лил посылает будущей матери богиня земли Анки Пугос на солнечном луче. Душа-дыхание неотделима от человека, а душа-тень понималась как более самостоятельная — она может отделяться от тела и при жизни, например во время сна. Так, улум ис («сонная душа») путешествует в образе глухарки, пока человек спит. У разных групп обских угров телесная душа может принимать облик ящерицы, жука или человека. Полагают, что она покидает тело во время сна, обморока, тяжелой болезни, перед смертью, и ее может увидеть шаман и иногда даже обычный человек. Душа-тень ис после смерти человека некоторое время обитает рядом с могилой, а затем уходит в Нижний мир, в царство Куль-отыра. Там она живет еще столько же, сколько человек прожил на земле, затем начинает уменьшаться, превращается в водяного жучка (кэр хомлах) и, наконец, совсем исчезает.

Похожие представления и у ненцев: душа-тень проживает в мире мертвых срок своей земной жизни, затем превращается в черного жучка си. Увидев его в чуме, старики бросают си в огонь со словами: «Старина, согрей спину, это [очаг] наше солнце» [73, с. 24].

Нганасаны считали, что душу-жизнь человеку, как и другим живым существам, дает Моу-нямы. Зримым воплощением души являются глаза. Они попадают в чрево женщины и там обрастают плотью. После смерти тело человека уходит в Бодырбо-Моу (Мертвых земля) и там живет по-прежнему, но уже без души: считается, что у мертвых нет живых глаз — их заменяют глаза-бусины. Во время похоронного обряда глаза умершего закрывали ровдужной[20] или суконной повязкой красного цвета с нашитыми на месте глаз костяными кружками, корольками (раковинами каури) или темными бусинками — они назывались сеймити боба («глаз замена»): «Живых глаз на том свете нету, а это будут глаза, чтобы видел» [17, с. 95]. А душа человека после его смерти перерождается в младенца, этим ведает Бондуптуо-нгуо.

У ительменов, чукчей, коряков считалось, что одна из душ человека поднимается на небо, к верховному существу, а вторая (тень) — через погребальный костер отправляется в Нижний мир. Возрождается та душа, что ушла на небо, а за реинкарнацию отвечает верховное существо, небесный хозяин: через некоторое время он отправляет душу в чрево женщины из рода умершего. Люди могли это предвидеть еще до родов: если беременной женщине снилось, что кто-то из ее умерших сородичей поселился в ее доме, значит, его душа и придет на землю. Бытовали и специальные гадания: вскоре после рождения младенца старухи собирались возле колыбели и поднимали ее, произнося имена умерших родственников. Если при произнесении имени ребенок переставал плакать, или, наоборот, начинал, или подавал еще какой-то знак, значит, угадали и нарекали этим именем ребенка. Это делали не из простого любопытства, а по причинам вполне серьезным: считалось, что, если ребенка назвать неправильным, «не его» именем, он будет капризничать, плохо есть и расти, станет болеть. Если младенец долго и тяжело болел, могли решить, что неверно определили имя, и провести обряд заново.

^{Северо-Восточная Сибирь. Чукчи у яранги. Открытка. XX в.}

^{Российская государственная библиотека}

По мифологическим представлениям эскимосов, у всего в мире — у людей, у животных, у природных объектов — есть душа. Она называется инуа, буквально «его хозяин». Инуа имеет вид тела, в котором живет, но очень маленького размера. У человека и собаки, в отличие от других существ, есть несколько душ: инуа, тарнинга (содержавшая не только здоровье, но и потенциальные болезни), душа-имя.

У якутов считалось, что кут-сюр — душа, или жизненная сила человека, — состоит из нескольких частей: ийэ-кут («мать-душа»), буор-кут («земля-душа») и салгын-кут («воздух-душа»). Души (иногда только главную, мать-душу) создает верховный бог Юрюнг айыы тойон. Богиня Нэлбэй Айыысыт соединяет все три элемента в одну человеческую душу, приносит ее людям и внедряет в темя мужчины. При любовном соитии душа будущего ребенка переходит от мужчины к женщине.

Главная душа ийэ-кут находится в затылке человека и может на время исчезать; буор-кут располагается в теле, а салгын-кут — в спине человека. Если воздух-душа от испуга убегала, человек становился емюрях — припадочным. По другим данным, мать-душа была в сердце человека, а земля-душа — в его ушах. После смерти человека салгын-кут растворяется в воздухе, буор-кут остается в теле до его исчезновения, а ийэ-кут идет в Нижний мир на суд. Загробный мир Ёлюю сире (Страна смерти), или Анараа дойду (Тот свет), расположен на северо-западе, где солнце опускается за горизонт и находятся устья рек. У ворот стоят демоны — мужской Барыйа Хаан и женский Хара Бараахы. Они судят ийэ-кут. Человек, умерший в старости, не совершивший грехов, проходил в ворота и через некоторое время перерождался в Среднем мире. А тот, кто умер в молодости, был убит или убил себя сам, не мог пройти и отправлялся назад, где становился юёром и, бродя по земле, причинял вред живым. Также у якутов бытовала вера в бэриэччик, своего рода «энергетического двойника» человека. Считается, что бэриэччик ходит впереди человека и устраняет опасности.