Ольга Харитонова – Чужая сторона: рассказы (страница 8)
Ефим вдруг посмотрел на Максима:
— Только сейчас понял, что такой фокус не для тебя, — он поднял одновременно перед глазами и кружку, и телефон, — а казалось бы, ерунда.
Молча дошли до остановки и погрузились на заднюю площадку трамвая.
Девочка-первоклашка предложила уступить Максиму место, но тот, смутившись, отказался.
— А ты… ну, отдыхаешь, пока в отключке? — спросил его, зевая, Ефим.
— Нет. Это выматывает.
— Не везёт.
Трамвай полз среди серых панелек, словно ледокол между бетонных льдин. Над бесконечными балконами кружили голуби. Можно было сказать, что дома обступают, а можно — что обнимают. Максиму больше нравилось думать второе.
— Зайдём в техконтору, подпишем тебя, — бросил Ефим. Максим нахмурился, а поняв, какое слово украсит его бок, расстроенно цыкнул.
***
Зашли в техконтору вместе. Пахло резиной и гарью. Люди ругались у окошек регистратуры. Пока Максим осматривался, Ефим взял талончик электронной очереди:
— О-о-о, — протянул он злорадно, — смотри-ка, персональный менеджер Гульбез Шарипова. Шайтанама! Полный пизнес!
Ефим начал крутить в воздухе кистями, изображая танец. Максим забрал у него талончик.
В холл энергично и пружинисто вошла девушка с планшетом. Она повела крупными плечами, осмотрела зал. На ней был оранжевый, похожий на лётный, комбинезон, талию крепко стягивал пояс, превращая пышную фигуру в песочные часы. Она напоминала Нетту Барзилай: два объёмных пучка на живо вертящейся голове, кислотные пряди в чёрных волосах.
Девушка глянула на планшет и позвала:
— Никитин?
Ефим толкнул Максима в сторону девушки, та улыбнулась, повела за собой.
— Ты такая жёлтама тюльпанэ! — пропел Ефим ей вслед.
— Обосранец, — процедила Гульбез за углом.
Максим переспросил:
— Что?
— Говносёрка твой водитель. Терпеть ненавижу.
Она вдруг заливисто засмеялась, прижав к шее круглый мягкий подбородок.
В бокс вошла с улыбкой.
— Цветографическая схема, да? Освобождай правую руку. — Гульбез указала на вешалку. Максим снял олимпийку, взялся за рукав футболки и растерянно замер.
Гульбез порхала по кабинету, выуживая из ящиков какие-то склянки, привинчивая к аппарату в руках, похожему на пистолет, гаечки и провода.
— Не переживай, мне нужно только плечо, — успокоила она. Он подвернул рукав футболки и прошёл в кресло, глядя вниз и немного вбок, уточнил:
— Винилография или наклейка?
— Стикер из внематерии. — Гульбез подсела рядом, прижалась круглым коленом к его бедру. — Татушка, дорогой.
— В смысле татушка? — Максим отдёрнул руку. — Её можно будет свести?
— А чё так?
— Я уйду скоро, мне это зачем?
Гульбез улыбалась, округлив пышные щёчки. Её чёрные глаза, казалось, не имели зрачков.
— Из-за Ефима?
Максим замялся:
— Нет. Нот онли.
Он вернул культю на подлокотник. Гульбез мягко обхватила её свободной рукой, погладила большим пальцем:
— Если придёшь ко мне, я её сведу тебе, обещаю.
Максим промолчал, и Гульбез расценила это как смирение с участью. Аппарат загудел и поддёрнул проводок.
— Какие мышцы тут, — заметила Гульбез игриво. — Как ты её качаешь?
Он посмотрел с изумлением:
— Лентой… Эспандером…
Пухлой тёплой ладонью девушка прощупала бицепс Максима. Он потянул руку на себя, но она её удержала. Живо нанесла синий квадрат стикера, приподняла расслабленную его руку, потрогала точечно собранную кожу на месте завершения плечевой кости, сказала нежно:
— У тебя тут такой пупочек…
Скулы Максима заалели, он даже забыл убрать культю. Гульбез смотрела по-доброму, чуть наклонив голову. Её взгляд перешёл с глаз на его губы, на волосы, потом снова на глаза.
— Пойдём на платформу, проверим? — позвала она.
Краска на стенах бокса облупилась и местами шла трещинами, но платформа блестела, как фольга от шоколадки, разглаженная ногтем. Вокруг пульсировали лампочки, что-то ритмично пикало.
— А как угадать, куда ставить стикер? Всё же перемешивается потом…
— Всё, да не всё. Правая рука — это точно правый бок кузова.
— У меня вмятина на боку из-за… ну…
Максим лёг на платформу, она внезапно оказалась тёплой.
— Теперь будет замятая синяя полоса с «Полицией». А правая рука — точно правый бок, учёные в том году установили.
— Я читал только… Ну, что тело собирается в сгусток материи, а потом из него формируется машина. Что конечности не колёса, а мотор не сердце.
— Это-то давно известно. Ты где читаешь?
— У блогеров.
— Заливалы. Ладно, готов?
Гульбез нажала на кнопку, но… ничего не произошло. Максим повернул голову, она улыбалась:
— Пульс. Кто-то разволновался. Ну-ка, подыши. Или по этой хрени уже помойка плачет…
Пара глубоких вдохов — и темнота обрушилась.
Очнувшись, Максим с трудом раскрыл глаза. Гульбез стояла рядом, заглядывала в лицо:
— Эй, ты как?
Она выглядела напуганной. Оказалось, что Максим долго не возвращался, Гульбез даже пришлось задействовать экстренную систему возврата.
— Что это ещё за дела, — она прикоснулась к его груди, — мистер Крутая Тачка? Чувствовал, как я глажу кузов?
Максим слабо улыбнулся:
— Разве это возможно?