Ольга Хараборкина – Тайна заброшенного маяка (страница 39)

И почему-то казалось, что стоит мне начать его поиски, как я тут же повторю судьбу Розмари. А надо ли оно мне, когда шанс ускользнуть в родной мир так близок? Тем более чужак больше не предпринимал попыток моего похищения, убийства или же давления. Все затаились, ожидая чем закончится визит Льюиса Палмера в Блэкстоун. Значит надо воспользоваться той передышкой, которую предоставила мне судьба.

Сейчас я занималась тем, что отодвигала стол, отослав Бендера за новыми артефактами к Энджелстоуну. Уходя, бывший сержант очень долго смотрел на меня, понимая, что в моей голове есть некая идея. И потому его человеческое сознание беспокоилось, нет ни так, оно боялось моей непредсказуемости. Его подозрение родилось не на пустом месте, я сама подтолкнула механоида к подобным мыслям, не нарочно конечно. Теперь он знал ещё один способ использования верёвочной лестницы в быту.

— Бендер, всё дело в том, что у тебя нет воображения. Вот представь, что маяк окружили враги и мы, чтобы выбраться, воспользовались ей.

— Внизу море, мисс, — скептически произнес он.

— Но под окнами суша…

— Если там будет враг, то вы просто спуститесь ему в руки, — рассудительно заметил Бен.

— Не хотела тебе говорить, — тяжело вздохнула я, — но об этой лестнице мечтал лорд Блэкхард.

— Как лорд Блэкхард? — спросил Бендер, и его глаза мигнули. Свет, исходящий из них, на мгновение потух, чтобы в следующий момент вспыхнуть ярче.

— Он предложил мне сыграть, — в тот момент у меня в душе проснулось озорство.

— Во что, мисс Верлен?

— Удивительная история спасения невинной пленницы в башне храбрым морским разбойником, — почти пропела я, наблюдая за механоидом.

— Шутите?!

— Я когда-нибудь шутила?

На этот вопрос он не нашёл ответа, но уже в дверях услышала, как Бендер тихо произнёс:

— Хотел бы я на это посмотреть.

С языка чуть не сорвалось, что мне тоже хотелось бы, но я вовремя сдержалась. От одного тюремщика избавиться не составило труда, со вторым было сложнее. Виспер в отличие от Бендера моим прямым приказам не подчинялся. Проклятая птица уселась на спинку стула и нагло уставилась на меня. Я почти слышала его слова: «Попробуй выгнать!».

Неожиданно для себя и Виспера я рассмеялась. Ворон напомнил мне одну знаменитую птицу, которая путешествовала вместе с морским разбойником.

— Пиастры, пиастры! — процитировала я попугая и вновь расхохоталась. Уже давно у меня не было такого хорошего настроения.

Виспер потрясенно открыл клюв, потом передумал и закрыл. Птица бочком, не выпуская меня из виду, двигалась по спинке стула в сторону окна. Похоже он решил, что хозяйка маяка окончательно лишилась разума. Он ведь не знал о бравом капитане Джоне Сильвере и его крылатом друге. Раз Блэкхарда я видела в роли корсара, то почему бы Висперу не занять место говорливой птицы на его плече. Спинка стула закончилась внезапно, и он брякнулся на пол, чтобы в следующей момент, разбежаться и взлететь, выпорхнув в открытое окно.

— Трус! — бросила я ему в след, и тут же захлопнула ставни. Веселье исчезло так же быстро, как и появилось. Пусть доносчик несет весть своему господину, в то время как я спущусь в пещеру чудес.

Лестницу прикрепила к печке, которую намертво прикрутили к полу, похоже ещё при строительстве маяка. Надолго в сердце машины я не собиралась задерживаться, только взять записи гения, придумавшего шлюз для магического потока. Пока спускалась, несколько раз чуть не упала, благо ширина лаза не такая большая, но спиной о старые железные прутья ударилась, которые когда-то служили лестницей. Моего же приспособления чуть-чуть не хватило до самого низа, так что пришлось спрыгнуть. Обратно либо придётся подтягиваться, либо что-то подставить, чтобы ухватиться поудобней. Но сначала записи. Руки заметно дрожали от напряжения и нервов, когда брала инструкции, и почему-то казалось, что всё происходящее лишь сон. Вот оно — спасение!

К тому времени, как я выбралась из люка, Виспер уже вернулся и скребся в окно, прикрытое ставнями. Наверняка принёс очередной приказ от Блэкхарда, который в последнее время завалил меня не только наставлениями, но и угрозами. Необычное у него было отношение с любовницей, который я вроде бы являлась. У магов порой в голове творились странные вещи.

Быстро скрыв следы преступления, благо я заранее надрезала ковер, чтобы каждый раз не двигать мебель, и не скатывать его. А так получилось сохранить и время и впечатление ровного пола. Виспер уже не скребся, он бился в ставни. Поэтому резко распахнула их, и птица, не рассчитав подобного исхода, влетела в комнату, сбросив с комода тяжёлый подсвечник. Будь сейчас за окном вечер, дело закончилось бы пожаром. Встряхнувшись, Виспер вспорхнул на стол и протянул мне лапу, к которой Себастиан привязал бархатный мешочек.

— Интересно, ты так долго сможешь простоять? — саркастически спросила я.

Птица возмущенно открыла клюв, чтобы пройтись по моим нервам своим скрипом, вместо положенного карканья.

— Стой, я всё осознала и поняла, — слух мне был дороже, чем удовольствие поиздеваться над слугой Блэкхарда.

Опасаясь, что Виспер может отомстить, клюнув, осторожно отвязала посылку. Внутри лежала свернутая записка: «Не вздумайте что-нибудь учудить, Аннета. Иначе ваша жизнь не будет стоит ни тлара». И в завершении из мешочка выпала серебряная монета, которую нельзя было не узнать — испанская пиастра. Что только не принесло море через аномалию! Вот только не стоило лорду меня предупреждать, и без его слов было прекрасно понятно, что я всего лишь пешка в этой игре. А эту фигуру всегда отдают врагу на растерзание.

За ночь я успела изучить инструкцию для артефакта, хотя пришлось приложить усилия, все-таки в то время, когда маяк строили, язык сильно отличался от того, на котором разговаривали на Северном Архипелаге сейчас. Артефакт открывал врата в иной мир только в определенные дни, и уже через неделю можно было попытаться ускользнуть на Землю. Конечно, существовало множество условий, работы маяка, но с записями с этой задачей справился бы кто угодно. К сожалению, сам процесс перехода описали вскользь, и нигде не упоминалось, что происходило с телесной оболочкой. С другой стороны, предметы путешествовали без проблем, сохраняя свой вид и свойства, а значит…

Да ничего это не значило! Я просто обманывала себя, впрочем не в первый раз, думаю что и не в последний. На Земле мне бы хотелось очутиться в этом теле, я очень боялась стать пленницей мертвой плоти. Ведь откуда-то пошли все эти сказки о зомби, упырях и прочей нежити. Конечно это могли быть твари, прошедшие барьер между мирами, но так же и переселенцы, ставшие заложниками своей мечты, вернувшись домой.

А ещё я мучительно думала о том, как поступить с якорем. Если взять с собой, то как? Если оставить, то не убьёт ли это меня? Вдруг проклятая вещь не даст переместиться на Землю? И чем дольше я, осмысливая это, тем больше появлялось у меня вопросов, и сильнее болела голова. Поэтому пришлось последовать примеру Скарлет О’Хара и подумать об этом завтра, выпив дешёвого виски, чтобы забыться уже по совету Бендера.

Ничего удивительного, что проснулась я в отвратительном настроении и барабанами в голове, а предстоящий визит магната не добавлял счастья.

— Ничего твоё средство не помогает! — морщась произнесла я, и осторожно села за стол. Бендер тут же поставил передо мной чашку с крепким чаем.

— Мисс Верлен, вы нарушили главное правило при его использовании.

— Какое?

— На больную голову не пьют, нарушается последовательность, — со знанием произнёс механоид.

— Какая последовательность? — напиток предал мне сил.

— Выпил, расплатился и опохмелился, — своим металлическим голосом произнес Бендер, ещё больше напоминая о своём человеческом прошлом.

— Ты издеваешься? — с сомнением спросила я, то ведро, что заменяло ему голову мимикой не обладало.

— Мисс, я лишен такой возможности, — отчеканил он.

— Видимо, так же как и памяти, — сжала я виски руками, чтобы остановить барабаны.

В головной боли присутствовал один положительный момент, когда к маяку прибыла процессия мне было на неё наплевать, хотелось только чтобы этот балаган поскорее уехал. Происходящее напоминало дурную постановку с отвратительными актерами и дешёвыми декорациями. Мистера Палмера сопровождало почти всё Городское управление во главе с Купером, который своим скрипящим корсетом заставлял кривиться не только меня, но и окружающего его свиту. Зато градоначальник не замечал никого и ничего кроме главного инвестора. У толстяка дрожал голос и блестели глаза, когда он обращался к Палмеру. Ещё я случайно заметила, как бесстрастная маска на лице секретаря Джингалза дала трещину, и под ней проступили брезгливость и злорадство. Но помощник быстро взял себя в руки и вернул себе самообладание.

Что я могу сказать о Льюисе Палмере, разглядев его вблизи? Существует такой тип людей, который смотрит сквозь собеседника. Он являлся ярким представителем этой касты. Оказавшись на верху социальной пирамиды, Палмер не считал нужным обращать внимания на простых смертных, и лишь другие акционеры и инвесторы, которые приблизились к его статусу получали хоть какой-то отклик. Мистер Купер в своём желании услужить дорогому гостю был жалок и смешон, а главное, что толстяк не осознавал этого факта, всячески стараясь заслужить благосклонность.