Ольга Гуцева – Высшее Магическое Учебное Заведение. Дилогия (страница 99)
— А разве перед задержанием в отеле, вы не должны были сначала установить наружное наблюдение за выходами и окнами?
Он поморщился:
— Девочка, он на тот момент был ВНУТРИ. Вот мы и пошли с автоматами внутрь. Кто знал, что он соберется прыгать в окно?
— Ну ладно. — уже начали скучать мы. — Догнали вы его в итоге?
— Он спрыгнул в реку. — мрачно проговорил мужчина. — И тогда я понял, что снайпер сумел уйти…. И мне пришлось вернуться сюда.
— Эээ…. А реку оцепить? Речная полиция? План «перехват»?
Джейс поморщился:
— Девочка, ты что, фильмов насмотрелась? Какой еще перехват? Если снайпер ушел, значит, он ушел. Остается только молиться, что боги реки были милостивы к нам, и он утонул…. Пойду, помолюсь!
И обладатель уникальной технологии «стелс» отчалил с винтовкой наперевес. В той стороне, куда он направился, тут же раздались вопли перепуганных людей. Видимо, во время молитвы технология невидимки не срабатывала.
Добравшись до здания ВМУЗа, мы неторопливо побрели по холлу. Вика лениво спросила:
— Ну что, пойдееееее…. Аааа!
Затем развернулась и припустилась по коридору в противоположную сторону, оставив меня в крайнем недоумении:
— Вик, ты куда?
И тут с той стороны, куда я так не вовремя направлялась, раздался радостный возглас:
— Ира! Хорошо, что я тебя встретила!
И мне стало понятно, почему Вика свалила.
Ибо навстречу мне шла Юленька. Гордость нашего института: президент студсовета и ведущий журналист студенческой газеты. Иными словами, спасу от нее не было. Правда, в последнее время, прямо перед приездом иностранной делегации, она как-то притихла. Ходили слухи, что девушка начала собирать информацию о наших гостях, нарыла слишком много и была захвачена за шпионаж. Якобы, иностранная разведка даже обращалась к руководству ВМУЗа, предлагая обменять захваченную Юленьку на их шпиона, находящегося в нашем плену. А наши преподы, гласит молва, над этим предложением поржали и ответили, что отдадут шпиона, только если вместе с Юленькой иностранцы заберут еще и двух дебилов….
И вот, выясняется, что все это слухи, а президент живая и невредимая стоит передо мной и явно собирается выносить мозг. Вот сюда и приводят мечты….
А девушка радостно положила мне ладонь на плечо, на всякий случай, вцепившись в него намертво:
— Пошли со мной. Нам нужны люди для демонстрации. Кстати, где Вика? Куда она помчалась?
— За тридцатью сребрениками. — угрюмо ответила я.
«Предательница! Что, трудно было меня предупредить?!».
— Ну, ладно. — отмахнулась Юленька, таща меня за собой. — Пошли. Мы там с Давидом Ивановичем развернули агиткампанию.
— Вот как. — равнодушно ответила я.
Давид Иванович — наш преподаватель, обожающий дворянство и считающий всех нас жалкими плебеями, недостойными обучению в этом ВМУЗе. И на что он там агитирует? Публично признать свою ущербность?
Оказалось, нет.
На этот раз у любителя дворянства появился враг похлеще наших разбавленных кровей. А именно: засилье иностранцев в институте.
Давид Иванович стоял на наспех сколоченной трибуне в длиннополой собольей шубе и головном уборе, подозрительно напоминающем шапку Мономаха. Кхм, я ничего не пропустила? Может, у нас тут революция уже свершилась?
Кстати, забавно, но подле преподавателя сидел никто иной, как наш исконно русский товарищ из Минска. В шапке-ушанке, старом облезлом тулупе и в валенках. В руках он держал балалайку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась гавайской гитарой.
Но, не суть. Главное, что Давид Иванович громогласно вещал, потрясая … скипетром и державой?!
— Православные! Доколе мы будем терпеть засилье иностранщины?!
— До конца турнира, видимо. — предположил кто-то.
Естественно, преподаватель в ответе не нуждался:
— Это же позор! Позор, что для такой великой страны, с великой культурой, приглашают иноземцев! Ведь у нас родина великих поэтов!
— Достоевский! — радостно выкрикнул «русский» студент.
— Именно! — обрадовался Давид Иванович. — Великий писатель!
— Униженные и оскорбленные! — закивал товарищ с корнями в Минске.
— Да! — обрадовался поддержке препод.
— Идиот! — добавил обладатель замаскированной гитары.
— Именно!
— Бесы!
— Понаехали тут!
Народ начал переглядываться:
— Они чего, уже ругаются?
— Или они в слова играют? Но «понаехали» не на «ы»….
Вот, поразительно, до этого момента Давид Иванович никого кроме себя не слышал, а тут внезапно проснулся:
— Недоросли! Да вы не знакомы с собственной культурой! Для вас Пушкин — это пустой звук!
«Русский» студент поддакнул:
— Евгений Онегин!
К сожалению, кто-то из первых рядов очень не вовремя выступил:
— Пушкин все равно круче Онегина! Он гораздо лучше пишет! Я про него в учебнике читал….
Тут весь зал проявил редкостное единодушие: все как один пригнулись. Потому что в порыве гнева, наш препод запросто мог запустить в кого-нибудь державой. Или скипетром, но державу кидать удобнее.
К счастью, вмешалась Юленька:
— Давид Иванович, вы хотели прочитать лекцию о вреде молодежных антиутопий.
— Да! — обрадовался тот, отвлекшись от расправы. — Молодежные антиутопии. ЕРЕСЬ!!! И ложные стереотипы о любви. Ну, разве это любовь? Вот в нашей культуре другое дело! Кто-нибудь читал Тургенева?
— Про то, как собаку утопили? — уточнили из зала.
Преподаватель начал опасно багроветь:
— «Первую любовь»! Ну? Кто читал это великое произведение?
Тишина. Только «русский» студент выудил из памяти еще парочку особо русских произведений:
— «Анна Каренина»? «Война и мир»?
Странно, но Давид Иванович отнесся к нему очень благосклонно:
— Это для более старшего возраста. Они не поймут. Ну, орясины, кто читал «Первую любовь»?!
Внезапно Толик встрепенулся:
— А, я читал! Точно.
Препод обрадовался: