Ольга Гуцева – Высшее Магическое Учебное Заведение. Дилогия (страница 28)

— Так и запишем, — согласилась Мона Львовна, — Четыре добровольца, готовых пойти на жертвы, ради науки.

— Что?!

— Ключи возьмете у завхоза. Так, следующий объект…

Двери в оранжерею были плотно обвиты засохшими лианами, поэтому, чтобы у нас появилась возможность попасть внутрь, Вите и Толику пришлось поработать топорами, обрубая засохшие плети.

— И чего мы того мужика с топором выгнали? — кряхтел Витя.

Пока мужики пахали, Вика решила обсудить со мной свои девичьи переживания:

— Мы встречались сегодня!

— Ну и как?

— Кажется, ему понравилось, — с умильным видом проговорила подруга, — Мы постояли на улице, поболтали. А потом он отобрал у меня телефон, убежал с ним и стал отправлять от моего имени всякие глупости.

— Бозе, какая прелесть, — просюсюкала я.

— Да, — согласилась девушка, не распознав сарказм, — Вот, можешь послушать его голос…

Она включила на мобильнике запись довольно плохого качества. Послушав пару минут, я сделала свое заключение:

— Мат один. Слушать противно.

Вика немедленно взвилась:

— Во-первых, не так уж много! Во-вторых, это не злой, обзывательный мат.

Я пожала плечами:

— Так еще хуже. Когда матом не ругаются, а разговаривают.

— Ты не слышала, как на нем действительно разговаривают!

— Ну да. В моем мире розовых пони мата нет. Только одно «иго-го». Что означает одновременно «Привет», «пока» и «да пошел ты».

Подруга продолжала свою мысль, не реагируя на мою реплику:

— Вот у нас около дома на детской площадке алкоголики собираются, вот они…

— А, ну если он чуть лучше алкоголиков, то это, конечно, плюс.

— А он вставляет такие слова для большей экспрессии!

— А мне кажется, что для эпатажа, — придерживалась я своей версии, — Он закомплексованный и неуверенный в себе человек. Поэтому пытается таким образом привлечь к себе внимание.

— Ничего он не закомплексованный!

— Дамы, — оборвал нашу перепалку Толик, — Проход открыт. Прошу.

— И не проси, — покачали головой мы, — Только после вас.

Парни пробурчали чего-то неразборчивое, но первыми шагнули в темноту оранжереи.

И хорошо. Потому что оттуда мгновенно выплыла огромная голова хищной росянки, с широко распахнутым лягушачьим ртом.

Толик мгновенно сотворил в воздухе руну, напоминающую луковицу. Это был древний знак, восходящий к прародителям всех растений. Представители флоры, даже самой хищной и голодной, уважали его и почтительно отступали назад.

Вот и сейчас, росянка потупила свою зеленую голову и нырнула обратно в темноту, отодвинув шею-стебель.

— Всем зажечь огни! — велел Витя.

Мы послушно сотворили руну огня и шагнули в помещение оранжереи. Там было влажно как в тропиках. Неудивительно, что растения вымахали до таких размеров. А некоторые еще и мутировали. По-крайней мере, у пары росянок было по три головы.

— Ну что, — ребята со вздохом начали распределять обязанности, — Девочки, вы мойте полы. А мы этих тварей будем рассаживать по клеткам-кадкам.

Мы послушно отправились за ведрами, продолжив прерванный разговор.

— Мой брат предложил поговорить с ним, — сказала Вика, — О моих чувствах.

— А он откуда знает?

— Догадался.

— То есть брат догадался, а он ни сном, ни духом?

— Ну да, — отмахнулась подруга, — Так вот, я сказала брату, чтоб не смел!

— Почему? — удивилась я, — Пусть хоть он ему глаза откроет.

— Ты что! — испугалась девушка, — Представь, каким для него это будет шоком! Если я всего лишь немного ему нравилась, а тут такое!

— Ах да, я забыла, что речь идет о детсадовском ребенке, — понимающе закивала я.

Вика ответила миролюбиво:

— Просто я не хочу торопить события. Во время нашей встречи у нас были тактильные контакты, и он отнесся к ним нормально. Значит, я ему не противна.

— Значит, у него есть хотя бы капелька тестостерона в организме…. Эй! А ну хорош воду из ведра лакать!

Последнее замечание относилось к одной из росянок, которая потихоньку прикладывалась к ведру, в котором мы полоскали тряпки.

Вообще, мыть пол в оранжерее было достаточно проблематично. Вроде бы, вода должна была долго не испаряться, но нет, ее как будто моментально высасывали. Воздушные корни лиан подозрительно пульсировали. На темных стенах отмечалось какое-то извивающееся движение.

Наконец, мы закончили. Но это только крытая часть, а дальше еще был огороженный дворик и лабиринт из живой изгороди.

Мы отправились туда. Вход нашли с трудом, точнее, опознали по кованой арке, которая заросла сплошной стеной кустарника. Парни с тяжелым вздохом взялись за секаторы и проделали вход. Правда, ветки тут же начали зарастать снова, но Толик стал громко рассуждать про «огнево-подсечное земледелие», и те немедленно затихли.

Вика продолжала:

— Брат говорит, что он не воспринимает меня как свободную девушку.

— Ну, так скажи ему.

— Он скажет «И че?».

— Вот тогда точно ничего.

Тут из-за кустов вылетела огромная синяя моль, парни принялись ловить ее с помощью лассо. Правда, моль оказалась туповатой и подлетала слишком близко, чуть ли не носом тыкалась.

— Нет, — возразила сама себе Вика, — Скорее, он ничего не скажет.

— Как это — ничего?

— Он иногда игнорирует мои сообщения.

Мимо нас со скрипом проползла гигантская оранжевая улитка, оставляя за собой склизкий след, от которого земля подозрительно шипела. Ребята стали загонять ее в вольер.

— Ну, ты скажешь тоже! — воскликнула я, — Игнорирует сообщения. Ты ему прямой вопрос задай.

— Он скажет просто «нет».

— Ну «нет» значит «нет», — пожала плечами я.

Мы прошли вдоль череды кустов с огромными колючками. Все знали, что эти замечательные растения имеют свойство выстреливать своими острыми отростками в тех, кто их побеспокоит. Поэтому, мы решили с ними не связываться. Скорее всего, проверяющая комиссия поступит точно также.

— Так спроси его, — продолжала я подначивать подругу.