Ольга Гуцева – Пятиэтажка. Волшебному народу предоставляется общежитие (страница 3)

– Здравствуйте! Я… – на этом месте моего приветствия кикимора развернулась и отправилась вглубь квартиры. – …инспектор по делам волшебного народа.

Закончив фразу в спину представительнице волшебного народа, я помялась на пороге. На меня никто не обращал внимания. Да, собственно, некому было. Кикимора ушла в комнаты, в темной прихожей больше никого не было. Мне оставалось только пожать плечами и двинуться следом.

Первое, что я заметила в полутемной квартире: кикиморы произвели перепланировку (надеюсь, законную). Две большие комнаты соседних квартир они превратили в один зал, сломав перегородку. А в зале вовсю шел процесс шитья и ткачества. Десятка два кикимор расположилось на скамьях, а так же просто на полу. Кто-то ткал на станке, кто-то вязал спицами, пара женщин перекидывала коклюшки. Честно говоря, разглядеть все убранство мастерской было трудно, в комнатах были занавешены все окна(кикиморы по своей натуре привыкли прясть по ночам).

Что происходило в двух маленьких комнатах, я не знала, но оттуда постоянно доносился шум: скрип, звон посуды, оханье и протяжный плач, время от времени.

– Здравствуйте. – снова сказала я.

Ноль реакции. Хотя нет, из одной из комнаток вышла большая серая кошка и уставилась на меня.

– Я – инспектор по делам волшебного народа. Я прибыла сюда в связи с печальным происшествием. Вы ведь слышали, что произошло два дня назад?

Реакция кикимор не изменилась.

– Был убит колдун. – пришлось мне самой отвечать на свой вопрос. – Я пришла задать вам несколько вопросов. Говорят, у него была акция вашего ЗАО?

– Закрытый реестр.

Я аж подскочила не месте. Оказалось, пока я задавала вопрос, кошка успела сменить облик на более человечный и теперь отвечала мне:

– Закрытый реестр.

– В смысле, список акционеров не поддается огласке? – уточнила я.

Кикимора кивнула.

– Но вы можете сказать, был он вашим акционерам или нет?

Кикимора покачала головой. Я решила слегка поднажать:

– Убийца неизвестен нам, но, скорее всего, сам колдун хорошо его знал. Мы ищем его знакомых, недругов или…партнеров. Вот если бы точно узнать, что он с вами не связан, мы бы вас исключили из списка подозреваемых…

Женщина лишь печально помотала головой:

– Закрытый реестр. Один из жильцов.

Это мне уже было известно.

– Ну хорошо. А сами вы общались с колдуном?

– Нет. Не выходим. Прядем.

– А почему у вас лента на дверь налеплена?

– Не входить. Не писать. Не звонить.

– Прячетесь? – как бы невзначай уточнила я.

– Прячемся. – бесхитростно ответила кикимора.

– От кого?

– Хозяин… – едва слышно прошептала пряха.

– Что? – оживилась я. – Хозяин? Тот самый, про которого говорят?

Кикимора лишь неопределенно мотнула головой:

– Плохой. Темный.

– А поподобнее? Если он вас обижает, то мы поможем!

– Закрытый реестр. – обреченно ответила женщина.

– Он ваш акционер, что ли?

– Нет. Он – хозяин… – кикимора всхлипнула и вытерла нос подолом рубахи.

И тут у меня зазвонил мобильник.

Случилось невероятное – в квартире воцарилась абсолютная тишина. Все кикиморы, как по команде, уставились на меня широко открытыми глазами.

– Извините. – смутилась я и отошла чуть в сторонку. – Да?

– Привет, это Злата. Марин, тебя хочет видеть наш председатель. У него уже претензия.

– Что ж, неплохо. У меня к нему тоже пара вопросов. Где мне его найти?

– Помнишь домик одноэтажный?

– Да, граффити изрисованный.

– Ага, вот там его и найдешь. Не волнуйся, не ошибешься, он там один человек.

– Окей, иду. Спасибо.

– Давай.

Я отсоединилась, потом повернулась к застывшим кикиморам и виновато развела руками:

– Извините, это по работе.

Те реакцией не радовали, по-прежнему пребывая в трансе.

– Ну ладно, мне нужно идти. Я к вам еще зайду, и мы обязательно разберемся с вашим хозяином. Если что вспомните, звоните, вот вам моя визитка.

– У нас нет. – ответила кикимора, ранее пребывавшая в облике кошки.

– Аппарата нет? – уточнила я.

Женщина отступила куда-то к стене и достала из тени старый раритетный телефонный аппарат. Повернувшись ко мне, она помахала в воздухе кабелем – он был перекушен:

– Провод кончился. Не звонить.

– Ясно. Ну, я тут, над вами. Квартира семь…

Я успела спуститься только на один пролет, как шум в квартирах кикимор достиг апогея. Такое ощущение, что там началась потасовка: звон посуды, крики, громкие кошачьи вопли. По здравому размышлению, я решила не вмешиваться. При случае, расскажу об этом участковому. Он витязь, вот пусть и разбирается.

Спустившись во двор, я узрела следующую картину: перед домом ходил полевой, волоча на веревке большие санки. К счастью, земля была усыпана мокрым песком, поэтому шума было не так много. Другое дело, если бы он волок их прямо по асфальту. В санках лежало что-то, напоминающее изъеденный молью полушубок. Полевой был крайне сосредоточен, он что-то бормотал себе под нос с таким видом, словно повторял заранее заученное стихотворение. До меня донеслось: «Дом… углы…».

– Дурдом. – оценила я обстановку.

Может, я несправедлива к витязю?

На маленьком домике с побитыми стеклами висела гордая табличка «ЖЭК». Однако внутренности здания были куда более разнообразны. Тут находились и паспортный стол, и пост полиции, и фельдшерский пункт, и архив…

Найти председателя ЖКХ оказалось нетрудно, он поджидал меня в коридоре. Низкорослый мужчина, лет за сорок, с лысиной и солидным брюшком. Но больше внимания привлекала его одежда, явно не по сезону: он был в плаще, шея обернута вязаным шарфом из разноцветных прядей, а на голове берет с помпоном.

– Хороший шарфик. – похвалила я.

Такое ощущение, что автор сего произведения утилизировал остатки пряжи, вот и сплел из всего, что было, шарфик.

– Жена подарила. – ответил мужчина.

– Не жарко?

– Я простужен. – буркнул председатель.