Ольга Гусейнова – Венчанные огнём (СИ) (страница 78)

– Сладкая моя девочка, тебе лучше меня никого не найти и позволь показать мне это. Я докажу, что достоин тебя. В любом случае, я не позволю тебе уйти от меня, Эленаль!

Я гневно сверкнула глазами. Почти две недели видела только его «фасад», а что там у него внутри спрятано, не знаю. Не знаю даже половины того, на что он способен.

Правда, немного успокаивало признание, что его сердце меня слышит и чувствует. Похоже, мое сердце тоже чувствует Кэла. Вот же темная серая зараза, тишком пробрался туда и командует!

Видимо, он что-то заметил, потому что жадно приник к моим губам. Я так никогда не целовалась. Пожалуй, с Бэором был просто эксперимент, обычное житейское любопытство, а с Кэлом я загорелась. Мои ладони сами по себе зарылись в его волосы, поглаживали затылок. Хотелось сблизиться с ним еще теснее. Я урчала словно голодная кошка, мой язык неистово сплетался с его.

Воздуха не хватало, мое тело все сильнее выгибалось дугой, стремясь слиться в единое целое с Кэлом. Потом раздалось приглушенное рычание, и через секунду я лежала на траве. Он рванул мою одежду на груди и как голодный приник к соску, вызвав у меня гортанный вскрик удовольствия. Его руки и губы делали меня неразумной безвольной куклой, способной только прижимать к себе его голову да трепать волосы.

Но как только мой темный герой отстранился и начал развязывать собственные штаны, я словно очнулась, слегка охлажденная легким ветерком, скользнувшим между нашими разгоряченными телами. В голове щелкнуло: «Ленка, ты чего творишь! Включи мозги. Лес не то место, где ты хотела бы расстаться с невинностью. И вообще, сначала ЗАГС, ну, или что там у темных за обряд».

Я ужом выскользнула из-под мужчины с великолепной, широкой, мускулистой грудью. Посмотрела на живот с «кубиками», его руку, недвусмысленно лежащую на почти развязанном шнурке штанов, висящих на очень внушительном «честном слове». Уф-ф-ф… Впору не краснеть от смущения, а бледнеть от сожаления, что мозги проснулись не вовремя. Не могли подождать еще чуть-чуть, а вдруг бы нам всем понравилось?!

С трудом оторвавшись от едва прикрытого мужского достоинства, посмотрела Кэлу в лицо. Его жадный голодный взгляд был прикован к моей оголившейся груди. Стоп. Я неловко сжала руками концы разорванной рубашки, скрывая наготу, и затравленно посмотрела на него, ожидая чего угодно, любого проявления внутренней сути.

Распаленный мужчина тяжело сел на пятки и с трудом отвел взгляд на деревья. Сиплым, чужим голосом прохрипел, прижимая кулаки к напряженным бедрам:

– Прости, единственная моя! Я поторопился, испугал тебя. – Он замолчал, собираясь с силами, глубоко вдохнул и продолжил, пододвинувшись чуть ближе: – Я знаю, тебе многое пришлось пережить, родная. Прости… Дай мне второй шанс! Я не буду торопиться, маленькая, я подожду! Я умею ждать, поверь мне, Эленаль!

С последним словом Кэл осторожно привлек меня к себе. Обнял, унимая мою дрожь, и зарылся лицом в мои растрепанные волосы. Я не стала терзать ни его, ни себя. Ласково его обняв, с наслаждением уткнулась ему в шею и глубоко удовлетворенно вдохнула. Только слегка вздрогнула, когда он снова тихо спросил, обдавая мое ухо теплым дыханием и вызывая у меня волну мурашек:

– Сердце мое, ты простила меня? – Я только кивнула, смущенная до крайности. – Ты согласна стать моей? Навсегда?

Чуть помолчав, я уточнила:

– Перед вашим богом? Перед Черным Тринимаком?

– Да, единственная моя! Для меня это очень важно! Важно, чтобы ты на законных основаниях принадлежала мне, и чтобы ни одно живое существо в этом мире не смогло забрать тебя у меня. Наш брачный союз должен быть освящен богами, моя светлейшая эла!

Какое счастье! Я с восторгом посмотрела на него и задала главный вопрос:

– Ты меня любишь, Кэлэбриан?

Он ласково коснулся ладонью моей щеки, заглянул в глаза и серьезно ответил:

– Да, Эленаль, мое сердце отныне принадлежит только тебе. Навсегда! Теперь ты его хозяйка и можешь распоряжаться им по своему усмотрению.

Я верила и не верила своему счастью: неужели это возможно? Чтобы такой великолепный мужчина полюбил меня? Это внешне я прекрасная эльфийка, а внутри-то до сих пор живет обычная, среднестатистическая землянка. Бледная немочь, годами боровшаяся с болезнью, плодившая в себе комплексы, к которым новые родственники только прибавили других. Прекрасное отражение в зеркале вовсе не означает, что я сразу обрела уверенность в себе. Но я буду стараться.

Сильно обняв Кэла за шею, крепко прижалась к нему, всем телом чувствуя, как постепенно уходит из нас напряжение. Еще раз вздохнула и счастливо выдохнула:

– Я согласна, Кэлэбриан, стать твоей женой. – Потом замялась и смущенно пролепетала: – А еще я тогда… ну когда мы… я испугалась не тебя, а себя. Видишь ли, ты будешь первым и… я хотела… точнее, хочу, чтобы это было после заключения брака, в кровати, а не под деревом в лесу. Хотя бы в первый раз. В лесу тоже, конечно, романтично, но…

Закончить не успела, потому что мой эльфан обхватил ладонями мое лицо и снова приник к губам, а через несколько мгновений прошептал:

– Я счастлив, девочка моя! И это счастье подарила ты, родная. Эленаль! Моя Эленаль!

Мой мужчина легко касался губами моих глаз, скул, лба, мы снова целовались и шептали друг другу слова любви.

К нашим спутникам мы вернулись растрепанные, счастливые, но, к сожалению, неудовлетворенные. Раз сама так пожелала – придется потерпеть. Увидев довольных, радостных эльфанов, встретивших нас все понимающими улыбками, я опять покраснела как маков цвет. И сразу нырнула за широкую спину Кэлэбриана, пока он говорил, что по прибытии в Варгос, столицу темных, мы сразу пройдем брачный обряд. Эльфаны искренне поздравили нас, а я порадовалась, что они даром времени не теряли и сварили кашу. Ну да, кушать хочется всегда!

Чем дальше мы продвигались на восток, тем напряженнее становились мои спутники. Кэл все время держал меня в поле зрения, не расслабляясь ни на секунду. Жители проезжаемых нами селений были настороже и гостеприимством не страдали. Ладрос сказал, что дня через три-четыре мы будем на земле темных, но я прекрасно помнила, что дорога туда лежит через болота вампиров.

Конечно, ехать нам придется дольше из-за такого ахового наездника, как я, но ничего не поделаешь. В седле я держалась теперь несравнимо лучше, постепенно освоившись, но не настолько хорошо и уверенно, как мои темные спутники. Иногда казалось, что даже на ночлег они останавливаются только ради меня, а сами могли бы ехать всю ночь и даже спать в седле.

Вдруг лошади настороженно зафыркали, прядая ушами; всадники обнажили клинки, внимательно и хмуро глядя вокруг. Через пару минут мы выехали на широкую поляну, на которой вечеряли у костра двое мужчин. По их неторопливым грациозным движениям, с которыми они встали при нашем приближении, трепету крыльев носа и хищному блеску глаз, отражающих свет, я догадалась – оборотни. Скорее всего, из кошачьих. Из крупных. Во-он какие здоровенные, уверенные, вальяжные.

Эльфаны и оборотни поприветствовали друг друга. Затем Ладрос спросил у котов (как я мысленно их назвала), не будут ли они против, если мы тоже остановимся на этой поляне на ночь. Незнакомцы при этом восхищенно разглядывали меня, кажется, совершенно не слушая собеседника. Забеспокоившись, я подъехала вплотную к Кэлу. Он забрал у меня поводья и успокоил мягкой улыбкой. Ладрос довольно быстро смог договориться с оборотнями о совместной ночевке.

Коты уже поели, а мы начали готовить ужин. Я потихоньку, чтобы не привлекать внимания, время от времени посматривала на оборотней, спокойно о чем-то беседовавших. Все-таки чисто по-человечески интересно, что собой представляет этот вид разумных.

От обычных людей они отличались отсутствием бороды и усов, а плавностью движений очень напоминали таежных тигров – сильных, но с мягкими лапами, огромных и в тоже время грациозных, гордых, хитрых, умных. Вот бы хоть одним глазком посмотреть ни их вторую ипостась!

Один из оборотней, назвавшийся Кайроном, набрал в роднике воды в котелок и, подвесив его над костром, обратился ко мне:

– Светлейшая, я заметил, у вас с собой есть вирна. Вы играете?

Я смутилась, тем более Кэл недовольно зыркнул на кота, а все остальные с интересом ожидали ответа. Нервно сглотнула и, стараясь уверенно смотреть на чужака, произнесла:

– Да, терр Кайрон, я играю и иногда пою, – и не слишком тонко намекнула, – правда, только для себя.

– Не сочтете за труд, светлая эла, порадуйте и нас. Пожалуйста. Мы так давно не имели счастья слышать звуки музыки, – рычащим басом попросил второй оборотень Мирон, с полосатой длинной шевелюрой и черными ногтями.

Я неуверенно посмотрела на Кэлэбриана. Он склонился ко мне и, легко коснувшись уха губами, от чего кончики моих ушей сразу загорелись, прошептал:

– Я бы тоже хотел послушать. Твой голос – как горный хрустальный ручеек!

Коротко вздохнув, я сходила за вирной. Пока путешествовала одна, иногда тренировалась, перебирая струны, но все равно нервничала. Подумала и начала с песни Андрея Макаревича «Перекресток».

Кажется, я приятно удивила лайвосских жителей песнями моей родины. Им понравилось!

Закончив петь, я поблагодарила и поклонилась.

Мирон кашлянул в кулак и, восхищенно улыбнувшись мне, похвалил: