Ольга Гусейнова – Ученица (страница 40)

– Своего напарника оскорблять могу только я, поняла?

Ивар коротко и разочарованно хмыкнул. Криво улыбнувшись, с сочувствием глянул на Анжеику:

– Смотрю, в вашей среде высокоморальные отношения. Стоит только порадоваться, что я не из нее. А то как-то слишком горчит на языке…

– Вот и держись подальше, – холодно бросила Анжеика.

Участвовать в этом омерзительном представлении дальше не пришлось, Рину позвали от дверей столовой.

– Оллер?! – встрепенулась она и торопливо вышла из столовой.

Вскоре мы втроем, Рина, я и Ивар, ввалились в комнату к Оллеру. Радостно уставились на него, смотревшего в окно, заложив руки за спину. И замерли, не решаясь подойти к нему.

– Оллер! – с надрывом позвала Катерина.

Наш лучший друг, напарник и самая надежная поддержка вздрогнул и обернулся. Понятно: настолько ушел в свои мысли, что даже не услышал, как мы дверью хлопнули. Его смуглое от природы лицо осунулось, глаза ввалились, отчего стали еще темнее и более зловещими. Бедняга, что он пережил, передумал за эти сутки?

– Оллер, тебя насовсем отпустили? – чуть не плача от молчания любимого, спросила Рина и шагнула к нему.

– Нет! Не подходи! – испугался Оллер. И глядя в распахнутые от обиды и заблестевшие слезами глаза подруги, в отчаянии пояснил: – Я опасен для тебя! И не контролирую толком эти выплески… могу снова ударить, ранить или… того хуже. Держись подальше. Вы все…

– Тебя стабилизировали, мне лерр Дивит все объяснил, – возразила Рина.

– Нет, я не могу рисковать тобой! – категорично отказался Оллер. – Нам нужно какое-то время побыть врозь…

– Как долго? – помертвевшим голосом уточнила Рина.

– Не знаю, – широченные плечи Оллера устало и беспомощно опустились. – Пока не научусь все это сдерживать внутри, контролировать…

– Дружище, ты не прав, – осторожно вмешался Ивар. – Это теперь суть тебя. Дар не надо сдерживать, его нужно просто принять.

А Рина решительно отвела вытянутую между ними руку Оллера и прижалась к нему всем телом:

– Вчера я была виновата! Слышишь? Не ты, а я сама! Ректор сказал, что первая инициация – это всегда потеря концентрации и ориентации. Все чувства и инстинкты обостряются в разы. А я, не подумав, кинулась к тебе, хватала за руки, разбудила твои рефлексы. Все остальное произошло именно поэтому, нечаянно!

– Это нечаянно может случиться в следующий раз, когда эти штуки полезут из меня снова, – обреченно сказал Оллер. – Как ты будешь со мной… таким уродом?

– Дурак! – качнул головой Ивар.

Я согласно кивнула:

– Ага!

А вот Рина, еще сильнее прижавшись к Оллеру, горячечно зашептала:

– Я люблю тебя любого! Слышишь! Даже если у тебя рога и копыта вырастут, я никогда не откажусь от тебя. Ты мой, Оллер! Только мой! Я никому тебя не отдам. Я так сильно, так сильно тебя люблю… Не отталкивай меня пожалуйста, это дико больно…

– Тем более, и у Ринки запросто могут вырасти рога и копыта после первой инициации, – весомо добавил Ивар с кривой ухмылкой. – И тогда уже тебе придется доказывать ей, что она по-прежнему хороша.

Выразительно округлив глаза, я ткнула его в бок, чтобы не лез со своими шутками не вовремя и не к месту. Но удивительно, Ринкино признание, а может и слова Ивара или мы вместе что-то сломали в Оллере. Или исправили? Он содрогнулся всем телом, рухнул на колени и стиснул Рину с такой силой, что я испугалась как бы у нее ребра не треснули. Из его спины вылезли те самые жуткие магические щупальца и тоже окутали Рину, буквально привязали к Оллеру живыми канатами.

Я впервые в жизни видела, настолько открытое и откровенное проявление чувств. Не таясь и не стыдясь, словно утопающий за последнюю соломинку держался, обнимая любимую девушку, парень шептал:

– Прости меня, родная! Прости за всю боль и страдания, что я тебе причинил. Я люблю тебя, Ринка, до последнего вздоха…

Наверное, любая другая на месте Катерины сошла бы с ума от ужаса рядом с этаким монстриком, а она расслабилась, словно тяжелую ношу сбросила. И с радостным облегчением обняла голову Оллера и еще крепче прижала к себе, зарылась в его черные вихры и приговаривала:

– Оллер, я ничего не боюсь, но только пока ты рядом! И мой.

Наконец Оллер успокоился, поднял голову и глянул на мою подружку такими влюбленно-восхищенными глазами, что я сама чуть не заплакала. От счастья! Ивар посмеивался. А я не выдержала и ринулась к друзьям, обниматься.

– Полагаю, выяснение отношений завершилось? – Мы моментально уставились на Эрана, пришедшего с полным подносом, невозмутимо предлагавшего: – Может, ему стоит поесть? Трансформация забирает массу сил, как сказал лерр Цвик.

Пока мы недоуменно хлопали глазами, виновник нашего ступора спокойно поставил на стол поднос с двумя тарелками и двумя исходящими паром кружками.

Первым нашелся Ивар:

– Согласен. Поесть никогда не помешает. Тем более Рина не завтракала, а обед ей испортили.

Оллер встал, так и не выпустив любимую из своих пут. А я не выдержала и с глубинным трепетом коснувшись этих черных магических жгутов, восторженно спросила:

– Слушай, Оллер, а как ты их ощущаешь? Как пятую конечность?

– Скорее шестую, – многозначительно поправил Ивар, и парни почему-то заржали, ну хоть разрядили обстановку.

– Пока не знаю как, просто ощущаю. Лерр Лерио сказал, потом привыкну и научусь пользоваться. Будут запасные руки, – пояснил Оллер с улыбкой, но сразу посмурнел и осторожно поинтересовался: – Тебе не противно их трогать? Видеть?

– Нет, мне дико интересно! – восторженно призналась я. – К тому же, скоро все станем такими же непривычными. Чего бояться-то?

– Я согласна на щупальца! – улыбнулась Рина.

– А я бы хотела крылья… – мечтательно призналась я.

– Главное, не иголки, как у ректора, – с наигранной мрачностью заметил Ивар, – представьте, сколько денег на новую одежду уходит каждый раз?

– У выпускников Корпуса Защитников такое довольствие, что можно королевские наряды ежедневно менять, так что задумываться об одежде точно не стоит, – просветил нас всезнайка Эран.

– А ты откуда знаешь? – спросил Ивар.

– Я из той среды с высокими отношениями, которая вызывает у тебя горечь. – Бесцветно произнес Эран, внутренне замыкаясь. – А там секреты хранить сложно, особенно когда твой отец – главный казначей Солверса.

– А выпускникам Корпуса Последних сколько платят? – спросила я, потому что сомневалась, что мне удастся пройти экзамен.

– Гораздо скромнее, но поверь, любому из тех, кто в него попадает, хватает с лихвой, – усмехнулся Эран.

– Садись, поешь! – напомнил Оллер Рине и настойчиво усадил ее за стол.

– Только с тобой! Всегда и везде! – согласилась Рина и показала ему глазами на второй стул.

Оллер присел, ласково заправил прядку Рининых волос за ухо, а потом, обернувшись к нам, хрипло поблагодарил:

– Спасибо вам… за поддержку!

– Мы с тобой, друг, всегда и везде! – абсолютно серьезно сказал Ивар.

Я закивала и пожала здоровенную руку Оллера.

Эран с задумчивым видом подытожил:

– Фактически у нас создана полноценная боевая группа.

Парни не стали отвергать или соглашаться – переглянулись и улыбнулись.

Занятие было не обычным уже потому, что нам сразу приказали занять места на трибунах у одного из тренировочных полей – значит, предстояло стать зрителями, а не участниками. Лерр Коаш, сложив руки на груди, с легкой улыбкой наблюдал, как мы рассаживаемся. От его внимательного и вскоре ставшего хмурым взгляда не укрылось, что вокруг нашей маленькой группы образовалось пустое пространство. Рядом села Анжеика, но она в принципе не подчинялась общим настроениям и сама решала, когда, где и по кому пройтись своим острым языком или забыть о чьем-то существовании.

Над нами сидели Кайл с Олой – одной из немногих плетельщиц, не оставивших попыток увеличить свой резерв. Из плотненькой девчонки, пугливой, с тонкой душевной организацией она постепенно превращалась в сильно похудевшую, измученную, осунувшуюся ворону, готовую заклевать любого, кто дотронется. И все-таки они с Кайлом по-прежнему вместе, и он ее неизменно поддерживал. Жаль, что достижения у нее, как и у меня, пока невелики, но мы обе не теряли надежды на успех.

К полю у трибун подошли кураторы и разделилась на две группы. Шестеро ушли в дальний конец, трое остались рядом с нами: высокий и грозный – крылатое совершенство! – лерр Грей Лерио; золотоволосый красавец лерр Макс Чешер, который немного уступал другу в размерах, но явно не умениях; и новое лицо – сногсшибательная красавица в серой форме плетельщицы с черной нашивкой на груди.

Незнакомая плетельщица смотрела на нас с легкой снисходительной усмешкой. Хороша! Многие парни с нашего курса не сдержали восхищенного вздоха, а девушки – завистливого. Стройная, высокая, белокожая и синеглазая, с особенного цвета волосами – почти багровые, как выдержанное красное вино или вишневый компот. Я представила, как они прекрасны распущенные, если даже в тугом высоком пучке на макушке привлекают внимание. Такого же оттенка брови и густые ресницы прибавляли яркости этому безупречному женскому лицу.

Лерр Лерио, положив ладонь на плечо девушке, громко произнес:

– Мы приветствуем вас! Представляю вам моих боевых товарищей, лерру Регину Ярс – нашу плетельщицу, и лерра Макса Чешера.

Этот защитник вызвал восторг у большей части девчонок. Словно соревнуясь с ними, восторженно загомонили парни, разглядывая красноволосую. Лерр Лерио потемнел лицом и нахмурился: